Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 37)
Они подошли бесшумно и встали так, что дорога к лагерю оказалась полностью отрезана. За спиной обрыв с камнями и океанским прибоем внизу, а прямо перед ним четверо: три боевых товарища и одна боевая подруга.
— Чего вам? — спросил он, стараясь выглядеть небрежным.
— Поговорить надо, Рийм, — сказала боевая подруга, и он даже вспомнил, как её зовут — Глейн Сиин. Красивое имя. Да и сама… ничего. Есть на чём задержаться мужскому взгляду.
— Обязательно здесь? Пошли в лагерь, там и поговорим.
— В лагере не тот разговор, — с прямотой истинного имперского десантника заявила Глейн. — Там слишком много твоих прихвостней. Не дадут поговорить как следует.
— Так-так, — начал он догадываться о том, что произойдёт дальше. Захотелось оглянуться, но Рийм сдержался. — Бунт на корабле? Но вы ошиблись адресом, я не капитан.
— Формально — нет, а фактически — да. Ты ведёшь переговоры с людьми от нашего имени, и через тебя они доводят до нашего сведения то, что считают нужным довести.
— И что?
— А то, что мы хотим домой.
— Нашего дома нет, и вы это знаете.
— Мы? Мы не знаем. Мы знаем об этом только со слов людей. Сказать можно, что угодно.
— Для того чтобы увидеть своими глазами, надо вернуться. Но канал закрыт, и об этом вы знаете уже не со слов людей, сами там были.
— Верно. Но, может быть, люди его и закрыли? Они — хозяева Пирамиды. А все возможности Пирамиды нам неизвестны. Зато нам точно известно, что возможности эти сказочно велики.
— Мы ведь уже обсуждали это, — устало вздохнул он. — Любое действие обычно продиктовано хоть какой-то логикой. Зачем людям не отпускать нас домой?
— Затем, что их мало, а солдаты им нужны. Вот мы и есть эти солдаты. Обученные, на всё готовые ради призрачной возможности вернуться к своим, на родину. Только свистни.
— По-моему, Глейн, ты бред какой-то несёшь, — хмыкнул Рийм. — Уж извини за резкость. Использовать нас в качестве солдат — значит дать нам оружие. На такой риск они не пойдут.
— Они уже на это пошли. Где сейчас отделение Млайна?
— Это совсем другое…
— Это то же самое, — прервала его Глейн. — Хватит спорить, Рийм. Скажи лучше, ты с нами или как? Учти, что нас поддерживает, как минимум, половина десантников.
— Я так и не понял, чего конкретно вы хотите добиться. Хотя подождите, попробую догадаться. Захватить воздушный катер вместе с теми людьми, которые на нём прилетят. Затем, угрожая смертью заложникам, начать диктовать свои условия. Верно?
— Верно. И ты нам в этом поможешь. Люди тебе доверяют.
— А если не помогу?
— Тогда придётся обойтись без тебя. Во всех смыслах. Понимаешь, о чём я? — она сделала движение рукой, словно проводила ножом по горлу. — Извини, но другого выхода у нас нет.
Он согласился помочь. Даже играть это согласие особо не пришлось. Согласился, а по возвращению в лагерь сделал попытку обезвредить Глейн Сиин и троих её подпевал-телохранителей. В конце концов, он был уверен, что отнюдь не половина киркхуркхов готова участвовать в авантюре этой лихой четвёрки. Но оказалось, что и здесь он ошибся…
Рийм Туур снова напряг и расслабил мышцы рук. Нет, бесполезно. Интересно, как они собираются захватить катер? Вряд ли человек Женя Аннич-Кин такой дурак, что летит сюда один, без всякой охраны и оружия. То есть, не то, что вряд ли, а невозможно это. А у бунтовщиков что? Ничего, кроме решительности и упования на помощь Небесной Глуби. Которая, как хорошо известно, чаще помогает тем, кто и без неё бы прекрасно справился.
Полог из лёгкой непромокаемой ткани, занавешивающий вход, откинули в сторону, и в палатку, пригнувшись, шагнула Глейн Сиин в сопровождении двоих здоровенных десантников — уже не тех, что сопровождали её утром.
Правильно, невесело усмехнулся про себя Рийм Туур, те трое по сути не охрана, а соратники. Осуществляют, небось, сейчас пропаганду и агитацию. Как умеют. Небесная Глубь, всегда знал, что сёстры и братья-десантники особыми умственными способностями не отличаются. Но чтоб настолько…
Глейн подошла чуть не вплотную и присела перед ним на корточки.
— Брось артачиться, Рийм, — сказала она нежным голосом. — Ведь убьём же. Оно тебе надо? Связь с катером через пять минут. Тебе всего-то и нужно сказать, что площадка для посадки готова, всё в порядке, и мы их ждём. А потом встретить, конечно. Вместе со мной. Ну? Решай. Людей мы убивать не станем, обещаю, они нужны нам живыми. А вот тебя, если что, прирежем, даже и не сомневайся. Будет больно.
С этими словами Глейн Сиин вытащила из висящих на поясе ножен остро отточенный десантный нож, приставила его к щеке Рийма Туура и быстрым движением сделала неглубокий надрез.
Он вздрогнул, но не издал ни звука, ощущая, как теплая струйка крови побежала вниз, к шее…
Глейн отняла нож от щеки и медленно слизнула с лезвия кровь, не отрывая всех пяти своих глаз от глаз Рийма Туура. И по этому, слегка отстранённому, совершенно равнодушному взгляду, он понял, что, пожалуй, девушка не блефует и обещание своё исполнит.
Однако с Женькой связались раньше, чем он с островом. Не успел он взять микрофон, как в динамике что-то прошуршало, и голос Ани Малышевой, этой молодой рыжеволосой жены гиганта Михаила Малышева и матери прелестной девчушки по имени Лиза, произнёс:
— Орёл, это Пирамида, ответьте, приём. Орёл, это Пирамида, ответьте, приём.
— Это Орёл, — сообщил он и сам поморщился — таким напыщенным и глупым показался ему позывной. — Аничкин на связи. Слушаю тебя, Ань. Приём.
— Важное сообщение. Только что открылся канал на Дрхену. Повторяю. По полученной с «доски объявлений» информации, минуту назад открылся канал Внезеркалья на планету киркхуркхов Дрхену. Можешь сообщить эту радостную весть своим островитянам. Приём.
— Охренеть. Это точно, Ань, ты не ошиблась? Информацию с «доски объявлений» по-разному трактовать можно. Приём.
— Не ошиблась. Я довела до сведения Маши Князь и Оли Ефремовой, а затем мы ещё раз проанализировали данные с помощью Цили Марковны. Канал открыт. Можно уходить с прототипа, что расположен вверх по реке, ну, ты знаешь, конечно. Или прямо отсюда, из Пирамиды, с уровня киркхуркхов. Но мы не знаем, долго ли он будет оставаться открытым. Приём.
— Я понял. Спасибо, это и впрямь чертовски важные сведения. Сейчас поставлю наших пятиглазых друзей в известность. Думаю, они обрадуются. Что-то мне подсказывает, что здесь им не слишком… весело. Приём.
— Хорошо. Держите нас в курсе. И осторожней там. До связи.
— До связи.
Женька опустил микрофон и задумался. Полученные сведения требовали некоторого, пусть и короткого, но осмысления. Затем вздохнул, настроился на нужную волну и отчётливо произнёс:
— Катер вызывает остров. Катер вызывает остров. На связи Женя Аничкин. Рийм, ответь. Приём…
3
— Может, всё-таки сначала забросите меня домой? Обещаю самый душевный и великолепный приём. Не пожалеете. — Карсс Оргом глотнул чаю и поставил на стол чашку. — И Стана будет рада. Мы с ней часто вас вспоминали.
Карсс, Александр Велга, Мартин Станкевич, Хельмут Дитц, Влад Борисов и все остальные (за исключением Никиты Веденеева и Марты Явной, которые остались ночевать в звездолёте) заканчивали в княжеской трапезной завтрак.
Старт Клёньи был назначен через два часа.
Мартин посмотрел сначала на Велгу, а затем на Дитца.
Дитц вздохнул:
— Извини, Карсс. Мы бы и рады, но никак не выходит. Кончай торговаться, ага? Вчера же обо всём договорились. До тебя две недели лёту, полгалактики пересечь надо. Прекрасно домой попадёшь из Пирамиды через канал Внезеркалья. Быстрее и удобнее. Для всех. Вон и Мартин тебе обещает. Верно, Мартин?
— Никаких проблем, — подтвердил Станкевич. — Секунда дела.
— То-то я вижу, как вы через эти каналы по всей галактике разгуливаете, — усмехнулся Карсс. — Сегодня здесь, завтра там.
— Брось, Карсс, — посоветовал Велга. — Ну чего ты в самом деле? Сказали же тебе ясно и понятно — окажешься дома раньше на неделю, как минимум. Это абсолютно безопасно, поверь. Мы пробовали. Что с тобой, чем ты недоволен?
— Не нравится мне это, — вздохнул Карсс и постучал пальцем по левой стороне груди. — Вот здесь не нравится. Каналы какие-то телепортационные совершенно не понятные. То ли дело старое доброе гиперпространство… Впрочем, ладно, не обращайте внимания. Это я так, брюзжу. Наверное, старею. Конечно, делаем, как решили. Эх, жаль нельзя по дальней связи сообщение жене отправить. Мол, жив-здоров, скоро ждите. — Он посмотрел на Мартина. — Ведь нельзя?
— Увы. Отправить-то можно, но там, у вас, ничего не поймут и даже, скорее всего вообще его не примут. Слишком разные системы кодировки и приёма-передачи. Никита же объяснял.
— Да, — снова вздохнул Карсс и грустно улыбнулся. — Но я на всякий случай решил уточнить.
Посмотреть на старт и помахать на прощанье руками высыпал на городские стены почти весь город. То есть, всего-навсего около пяти сотен айредов. А князь Дравен Твёрдый с четырьмя десятками дружинников и приближённых счёл своим долгом проводить гостей до самого звездолёта.
— Я уже сбился со счёта, — шепнул Хельмут Дитц Велге.
— Со счёта чего? — не понял Александр.
— Таких вот расставаний. — Дитц показал глазами на князя Дравена, который поодаль что-то с улыбкой говорил Владу Борисову. — Мы приходим, кого-то побеждаем, кому-то помогаем и уходим. Хозяева прощаются, благодарят, говорят, что будут ждать. Но мы никогда не возвращаемся. Ты заметил?