Алексей Евтушенко – Битва за небеса (страница 21)

— Браво! — воскликнул Дитц и зааплодировал. — Живое в живом. Vivum in vivo. Ничего лишнего. А, командор, как вы считаете? — обратился он ко мне.

— Неплохо, — согласился я. — Внутренне организовывает. Впрочем, как и любой хороший девиз. Осталось уточнить Олин перевод, красиво начертать его на бронзовых табличках и поместить в каютах и рубке Клёньи.

— Я займусь, — кивнул Никита. — Это недолго.

Ужин прошёл в душевной обстановке. Не знаю, с чем это было связано. Возможно, с нашими надеждами на будущее, которые с появлением отряда приобрели новые краски. Или хорошее вино согрело сердца, прежде незнакомые люди потянулись друг к другу и сами не заметили, как первые ростки дружбы и привязанности проклюнулись сквозь привычную кольчужку вежливой отчуждённости.

— Хорошие они все какие-то, правда? — улучив момент шепнула мне на ухо Марта. — Хорошие и надёжные. С ними не страшно.

— А со мной? — осведомился я.

— Ты — совсем другое, — сказала она. — Не ревнуй, ага? Сравнения здесь совершенно неуместны.

И в доказательство своих слов нежно коснулась губами моей щеки.

12

Они называли себя каравос Раво — скитальцы Бога. Но чаще просто каравос.

Романтичное название, которое, как и многие иные названия подобного рода, несло в себе изрядную долю лукавства и давно не соответствовало истине.

Когда-то, больше миллиона лет назад по земному исчислению, у них, как и у всех разумных, была своя планета, своё солнце и звали они себя иначе — галады, что значило «люди». Жили и развивались галады на своей планете нормально, не хуже и не лучше иных двуногих прямоходящих разумных рас во вселенной. Воевали, мирились, открывали законы природы и новые моря и земли, верили в разных богов, совершенствовали орудия труда и орудия убийства, создавали произведения искусства, строили и разрушали города и цивилизации. Затем, как и многие до них, вышли сначала в ближний, а потом, после того, как додумались до принципа гиперперехода, и в дальний космос.

И кто знает, как сложилось бы их дальнейшая судьба, если бы в один крайне печальный момент родная планета галадов не взбесилась.

В прямом смысле этого слова, учитывая известную и весьма распространённую среди галактических разумных рас теорию о том, что планеты, на которых присутствует жизнь в любом её проявлении, сами по себе являются живыми существами.

Что-то пошло не так в ядре планеты. Геологические процессы различного рода бешено активизировались и ускорились. Невиданной силы наводнения и засухи обрушились на материки. Разрушительные землетрясения и цунами шли подряд, словно атаки многочисленного и безжалостного врага на измученный гарнизон последней крепости. Тысячи прежних и десятки тысяч новых вулканов сжигали вокруг себя города и селения, которым не повезло оказаться рядом с ними, и вскоре превратили день в ночь. Ураганы, чья мощь возросла многократно, обращали цветущие прежде страны в пустыни, полные страха и горя тех, кто остался в живых.

Хуже всего было то, что конца этим катаклизмам видно не было. Наоборот, с каждым годом они лишь усиливались, унося новые сотни тысяч и миллионы жизней.

Единое правительство планеты, на формирование которого пришлось пойти перед лицом всеобщей беды, ничего не могло сделать. И даже ничего более или менее утешительного пообещать. Потому что самые талантливые учёные умы, вплотную занимающиеся данной проблемой, в один голос заявляли: процессы в ядре пошли в полный разнос, атмосфера ведёт себя совершенно непредсказуемо, дальше будет только хуже, и всё через несколько лет закончится тем, что планета сама себя разорвёт на куски.

«Через сколько именно лет и какова вероятность данного исхода?» — вопрошало правительство.

«А хрен его знает, — честно отвечали учёные умы. — Может быть, лет десять ещё протянем. А может быть, и через полгода уже всем настанет полный каюк. Что же касается вероятности, то можете даже не сомневаться. Так и будет».

«И что же делать? — задало, наконец, правительство единственный полезный в данной ситуации вопрос. — Хоть какой-то выход у нас есть, или будем все тупо готовиться к смерти?»

«Выход один. Строить межзвёздные корабли — столько, сколько можем пока ещё построить, и сваливать из родной системы куда подальше. Потому что солнце, если честно, тоже ведёт себя как-то странно, и есть у нас подозрение, что все наши беды и несчастья случились из-за него».

Рассказ о том, как галады строили звездолёты и покидали родину, занял бы слишком много времени, и мы его опустим. Скажем только, что вовремя оставить планету и спастись удалось далеко и далеко не всем…

Но определённая часть галадов всё-таки сумела это сделать.

Следует заметить, что к этому времени будущие каравос Раво не успели обзавестись более менее приемлемыми для жизни колониями за пределами своей системы. То есть, парочку кислородных планет они открыли, но одна представляла собой практически сплошной океан, а на второй уже была разумная жизнь. В довольно примитивной начальной форме, но была. Галадам бы проявить чуть больше терпения, поискать ещё (имелись варианты, имелись), но они только что потеряли родной мир, были напуганы и обозлены на всё и вся, а потому приняли решение обосноваться на той планете, где было достаточно суши для их проживания.

Но очень быстро выяснилось, что двум разумным расам трудно ужиться вместе на одной планете. Особенно, если одна из них технически развита, а вторая только-только начала себя осознавать, как нечто отличное от прочего животного и растительного мира. К тому же примитивный разум хозяев оказался заключён отнюдь не в знакомую гуманоидную оболочку. Это были гигантские насекомые, которые жили крупными общинами, имеющими чёткую иерархическую структуру. Что дало пришельцам некую видимость морального права считать себя по отношению к хозяевам ничем не обязанными.

Насекомые, они есть насекомые, рассуждал средний галад, верно? Мало того, что на вид мерзкие, так ещё и жить спокойно не дают — нападают на наши селения, фермы и заводы, разрушают всё, что могут разрушить, убивают всех подряд и съедают нашу еду. А то и нас самих. Говорят, были случаи, а просто так народ трепать языком не станет. Да, мы, не спросясь, заняли немного их земли. И что? Трудно было потесниться? Ну, сожгли ещё в самом начале пару-тройку их общин. Почти случайно. Так они сами были виноваты — зачем было детей пугать своим видом? И вообще, ещё неизвестно, кто наш домашний скот резал и жрал по ночам. А то, что учёные головы об их разумности талдычат, так чепуха это всё. Придумали, понимаешь. Как может быть разумным насекомое? Смех один. Сложные инстинкты — вот и всё. На родине тоже были такие, только маленькие. А эти же ужас какие — оторопь берёт при одном взгляде… Откуда разум у эдакой мерзости? Чистый инстинкт. Ну и хитрость, конечно. Животная. Хищники млекопитающие, вот, тоже куда какие хитрые бывают, так что ж теперь их всех в разумные записать? Ага, сейчас.

Но если даже и есть в них какие-то зачатки сознания, то что? Это дела не меняет. Потому что нам деваться некуда, и мы отсюда никуда не уйдём — это раз. Мы сильнее — это два. И вообще пусть все умники идут лесом — это три.

В принципе, обычная психология колонистов, ничего особенного. Да только вылилась она в полное непотребство. А именно: вместо того, чтобы всё-таки попробовать как-то ужиться с гигантскими разумными насекомыми или, в самом уже крайнем случае, попросту соперника уничтожить, галады сделали их своими рабами. Запрограммировав зачатки их разума на полное подчинение при помощи генных технологий и достижений электроники. Уж на что на что, а на это науки галадов вкупе с материальными и техническими возможностями вполне хватило… Нет, разумеется, протестующие голоса раздавались. И даже громко. Но мало их было. И не имели они того влияния на общество, которое по гуманистической идее должны были бы иметь.

Отличные рабы получились. Неприхотливые, сообразительные, бесстрашные, и трудолюбивые. И никаких капризов — полное подчинение хозяевам и постоянная готовность выполнить любой приказ. Лучше всяких роботов. Галады называли их вельхе — «прожорливые» (те и правда были вечно голодны и могли жрать любую органику — от древесины, до трупов животных или даже самих галадов).

А затем, когда галады уже прочно обосновались на новой родине, построили города, в разы увеличили народонаселение (выросло целое поколение, которое знало о прежней родине только по рассказам родителей и учителей, книгам и видефильмам) и решили, что жизнь, не смотря ни на что, наконец-то налаживается, случилось нечто поистине мистическое.

Их новая планета взбесилась. Точно так же, как когда-то взбесилась та, с которой им пришлось бежать. Землетрясения, ураганы, бешеная вулканическая деятельность, наводнения, смерть и хаос. История повторялась.

«Вы можете хоть как-то это объяснить?» — обратились правители галадов к учёным.

Те только руками развели. Вероятность повторения данной ситуации по их подсчётам равнялась один к десяти в тридцать первой степени. То есть, на самом деле приближалась к полному нулю, хотя все нули одинаково полные, а если ноль не полный, то он уже не ноль, а пусть и ничтожное, но число.

Нашлись, впрочем, учёные — те же самые, кто предупреждал о недопустимости бесчеловечного генетического эксперимента с вельхе, приведшего к полному порабощению последних, которые немедленно объяснили происходящее. С их точки зрения галады ещё на старой родине пошли по неверному пути развития, нещадно эксплуатируя планету, чем довели её до натурального самоубийства. И теперь, на новой родине, вместо того, чтобы извлечь урок и вести себя прилично, снова наступили на те же грабли.