Алексей Евстигнеев – Шоу "Прожить на минималку" (страница 5)
– Не обольщайтесь, не узнают. Вы не Зюганов или там, к примеру, Чубайс. А с вами общались обычные милиционеры. Обычные, а не те Пинкертоны, которых показывают… показываем мы, по телевизору. Да и «пробивать» по компьютеру рядового обратившегося потерпевшего вряд ли будут. Вам, скорее всего, предложат не писать заявление, мол, деньги уже не вернёшь, ворюг не найдёшь, а что воруют, так мы, мол, милиция и так об этом знаем. И по мере сил они борются, правда, уж мы-то знаем, сегодня всё утро сюжет о них снимали. Ну что, начнём? Сначала расскажите телезрителям о том, что с вами случилось в метро, а затем мы с вами снова спустимся в метро, в отделение милиции.
Витёк кивнул напарнику, тот направил объектив телекамеры на него и ведущий с серьёзным лицом включился в работу:
– Здравствуйте, уважаемые телезрители нашего канала. Продолжаем наш новый телепроект «Прожить на минималку». Перед вами депутат Госдумы Евгений Котов, с которым вы расстались в студии «Останкино» всего час назад. Вы не поверите, что произошло за это время! Наш уважаемый депутат был жестоко избит и ограблен двумя неизвестными криминальными личностями прямо в вагоне метро. Грабители унесли всё, что депутат получил от организаторов шоу, чтобы прожить месяц. Скажите, Евгений Павлович, вы укладывались в эту сумму, чтобы покушать в ресторане одному и без выпивки?
– Вы эти журналистские штучки засуньте себе сами знаете куда, – сразу привычно собрался перед телекамерой Евгений Павлович и дружелюбно рассмеялся. – Вы сообщили серьёзную настоящую информацию, а мне предлагаете быть клоуном. Я, конечно, не против побыть шутом перед своими потенциальными избирателями. Но только когда я этого хочу, а не когда меня вынуждает к этому журналист. Не обижайтесь, Виктор, – и депутат покровительственно потрепал репортёра по плечу. – Да, я действительно тратил такие деньги, чтобы покушать. Просто покушать в ресторане. Если же это был званый обед или ужин, то счета за них бывали и в сотни раз больше. А если приглашал попеть на банкете эстрадных отечественных и зарубежных звёзд, то счёт мог быть больше и в тысячи раз. Дело не в этом. Я эти деньги заработал, и когда я их трачу, то, естественно, даю зарабатывать другим людям. Вы сейчас не на том акцентируете внимание.
Дорогие телезрители, я сейчас, буквально минут десять-пятнадцать назад, был ограблен двумя отморозками. Одного мне удалось сбить с ног, но другой нанёс удар сзади.
В это время оператор навёл объектив на разбухшую, даже немного рассечённую скулу депутата. Из раны, вытертой предложенным сердобольной бабушкой платком, всё ещё сочилась сукровица.
– Можно подумать, – продолжил депутат, – что всё это подстроено устроителями шоу или мной, для повышения рейтинга передачи или моего личного. Но обращаюсь хотя бы к тем, кто меня хорошо знает: я сейчас не вру, всё – правда. И я обещаю, что найду этих молодчиков и, не дай бог за ними кто-то стоит, поверьте, и тех найду обязательно! – сказав это, Евгений Павлович сделал над собой усилие и успокоил заигравшие на скулах желваки и ослабил мощно сжатые кулаки.
По знаку своего коллеги оператор перевёл камеру на него. Журналист быстро закончил съёмку словами:
– Мы все желаем, чтобы наш мужественный депутат с честью вышел из всех передряг: уже навалившихся на него и тех, что ещё обязательно появятся. Поверьте, с такими деньгами, а точнее – уже даже и без них, неприятности не заставят себя долго ждать. Пожелаем Евгению Павловичу мужества и удачи.
Через полчаса возмущённый депутат опять вышел из метро:
– Безобразие! Так и не приняли! Говорят, чего ты из-за четырёх штук шум поднимаешь? Всё равно не вернёшь, а я им, видите ли, показатели испорчу. Вот вернусь на работу, я им кое-что другое испорчу!
– Да не волнуйтесь так, Евгений Павлович. Главное быстро, и совесть очистили. Выполнили, так сказать, свой гражданский долг. Может быть, вас подвезти, а то вы и дороги, наверное, не знаете? А мы своим журналистским нюхом быстро найдём следы нападавших. Хотя, помогать, наверное, не положено правилами шоу?
– К чёрту правила! Меня избивать в метро – тоже было не положено. И в милиции было положено принять у меня заявление и искать преступников, а не успокаивать, что мол, не я первый, не я последний.
Микроавтобус быстро домчал ограбленного депутата до его будущего временного дома.
– Вы не расстраивайтесь, Евгений Павлович, – на прощание сказал ему журналист Витёк. – Мы же всё-таки работаем в криминальной хронике. Я обещаю, что прошерстю, нет, прошерсщу, тьфу… Я задействую все свои знакомства, чтобы выяснить, не случайное ли это нападение. Если случайное, то, наверное, и думать забудьте, а вот если нет – решайте сами, что делать. Вы человек влиятельный.
– Да уж, только, похоже, не в ближайший месяц. Счастливо, Витёк, – депутат пожал руку журналисту. – Счастливо, молодой человек, – он пожал руку оператору. – Вон, гляжу, меня уже встречают.
Действительно, от блочной девятиэтажки к нему бежал долговязый ведущий Вадим и высокая плечистая девушка с телекамерой наперевес.
– Стоило оставить ненадолго, как вы уже попали в историю, – раздражённо заявил Вадим. – Миллионы людей ежедневно передвигаются по городу с помощью метро, а именно вас угораздило… – начал он.
– Вот-вот, что-то здесь не то. Что-то меня настораживает, – подозрительно сощурился депутат. – Если это ваши игры, ну, не ваши лично, а, допустим, вашего канала, то считайте, что он уже закрыт.
– Да бог с вами, Евгений Павлович, – ужаснулся Вадим. – Когда Витёк позвонил, я чуть штаны не обделал от страха. Да правда, подумайте, Евгений Павлович, если бы это были игры канала, то мы бы уж обязательно как-нибудь продумали, как снять такой убойный материал.
– Да, действительно, хоть и цинично, но похоже на правду, – согласился, несколько успокоившись, депутат.
– Пойдёмте, Евгений Павлович, к вашему новому временному жилищу. По пути обсудим возникшую проблему. Точнее, можете высказать всё, что накипело за этот час. Мы-то при всём своём желании не имеем права вам помогать. Таковы условия.
– Да, кстати, по поводу условий, ну-ка повтори, что вы там навыдумывали? Какие запреты и препоны? – поинтересовался Евгений Павлович, бодро шагая в направлении, которое указывал ему Вадим.
– Никаких особых запретов. Вы можете зарабатывать любым способом, кроме криминального. Вы не должны использовать свои возможности депутата и связи удачливого бизнесмена. Вы не можете зарабатывать деньги с семи часов утра до шести часов вечера. Причина: по условиям вы как бы зарабатываете свою минимальную зарплату в этот отрезок времени. То есть, вы не только получаете мизер, но и убиваете на это кучу времени. А вот во время своего, так сказать, отдыха, пожалуйста, зарабатывайте. Вечером, ночью и в выходные, в субботу с воскресеньем.
– Н-да, – усмехнулся депутат, – руки выкручиваете.
– Что вы, Евгений Павлович, куда нам до вас, народных избранников, – не удержался от колкости журналист.
– Банально и пошло. Образованный же человек! Что вы, как попка, повторяете избитые штампы про слуг народа?
– Какая попка? – высунула молодое полноватое лицо из-за видеокамеры девушка-оператор.
– Отстань, Маша. У тебя всегда одно на уме, – засмеялся Вадим. – Попка – это попугай. Ты не вырывай отдельные слова из контекста, это моё дело, дело ведущего. Извините, Евгений Павлович, за штампы. Вот мы и пришли, – и Вадим указал рукой на обычную блочную девятиэтажку.
Маша побежала в крайний подъезд дома.
– Куда это она метнулась? – спросил Евгений Павлович.
– Так мы же сейчас будем входить в квартиру, вы будете знакомиться с хозяйкой, а Маша будет снимать.
– Ясно, – усмехнулся Евгений Павлович. – Чёрт, как-то даже волнуюсь немного, – и он расхохотался. – Блин! Сватовство гусара.
– Но это же шоу, Евгений Павлович. Здесь же всё понарошку, – успокоил его Вадим.
– Ты это моей жене расскажи, – опять рассмеялся Котов. – Она бы мне устроила шоу. Кстати, ко мне вернулось прекрасное настроение. Веди, Сусанин!
Они стояли у ларька с цветами. Там продавались шикарные дорогие розы, хризантемы всех расцветок и размеров, крупные гвоздики. У ларька стояла бабушка. Возле неё стояло ведро, из которого торчали несколько георгинов. Видно, она продавала цветочки со своего огорода и уже почти все продала. Евгений Павлович полез в карман и достал деньги, которые лежали отдельно от других, на транспорт. Их грабители впопыхах не забрали. Там оставалось рублей шестьдесят с мелочью.
На эти деньги, конечно же, я вряд ли смогу что-то купить? – с улыбкой обратился он к пожилой женщине, протягивая на ладони всю свою наличность.
– Да забирай все, сынок. Я всё равно собиралась уже уходить. Не выбрасывать же. А тебе, я вижу, действительно нужно. Может быть, когда-нито в церкви свечку за меня поставишь, – прошепелявила бабулька и протянула ему все оставшиеся георгины, предварительно сосчитав, чтобы было нечётное число.
Депутат чуть было не отдёрнул руку за спину. Он не привык вот так. Бывало, ему давали, но всегда с надеждой, что он что-то «утрясёт», «войдёт в положение», «поговорит с кем надо». Давали с ясными глазами, с детскими непорочными взглядами, со словами «от чистого сердца», «от души». Бабушка же, наоборот, смотрела хитрющим и немного осуждающим взглядом, мол, что же ты, герой, даже денег нет на недорогой букетик, да и рожа вон разбита, как у ханыги какого-нибудь. Но Евгений Павлович вдруг почувствовал, что впервые за десятки лет ему дают действительно «от души». И кто? Та, у кого пенсия меньше этой самой минималки, из-за которой и начался весь сыр-бор. А может, и чуть больше? Евгений Павлович точные цифры не помнил.