Алексей Евстигнеев – Шоу "Прожить на минималку" (страница 1)
Алексей Евстигнеев
Шоу "Прожить на минималку"
В 2008 году всё представлялось по-другому.
Глава 1
– Евгений Павлович, это нереально, невозможно!
– На свете нет ничего невозможного, Михаил Александрович.
– Не в данном случае. Вы что? Подобные предложения уже были. Представляете, как подпрыгнет инфляция.
– Откуда такая спортивная терминология, Миша? Подпрыгнет? Она и без этого скачет, как коза.
Евгений Павлович встал в позу солиста оперного театра и пропел довольно приятным басом:
– Надо к небу поднять глаза и запрыгать, как коза.
– Не стоило бы так об инфляции, она может боднуть, – грустно покачал головой Михаил Александрович.
– Не дрейфь, прорвёмся. Вот ты говоришь, что моё предложение вредно для экономики и неподъёмно для бюджета? А другие говорят, что это полезно для неё. Между прочим, говорят специалисты не хуже тебя: и степени у них, и публикации, и книги, – говорил Евгений Павлович Котов, ухоженный, можно даже сказать – холёный мужчина.
Он был высок, стремителен, спортивен. В тёмных волосах поблёскивали седые пряди. Он являлся создателем Социал-Демократического Антиотрицательного Либерально-Патриотического Религиозно-Атеистического Народно-Объединяющего Союза. Сокращённо – СДАЛПРАНОСа. Эта партия была его детищем. Котов создал её к прошлым думским выборам, но она, как и многие скороспелые партии, не набрала и одного процента избирателей. Сам Котов находился в партии власти, но мечтал когда-нибудь с триумфом возглавить свою партию.
С ним беседовал его ближайший соратник, сподвижник и вообще – золотая головушка всего СДАЛПРАНОСа, официальный председатель партии Михаил Александрович Выньдаположский. Они разговаривали в кабинете Государственной Думы, и на его, кабинета, дверях висела табличка «Е. П. Котов, председатель комитета…», далее, впрочем, неважно.
Евгений Павлович уселся в своё кресло, положил ноги на специально предназначенную для этих целей банкетку и продолжил:
– Так, Михаил. Давай повторим всё по порядку. Я недавно узнал, что размер минимальной зарплаты у нас две тысячи триста рублей. Ну да, верно. Узнал потому, что мы её повышали недавно. Хотя уже вроде бы и не недавно. В сентябре прошлого 2007-го года. Сейчас лето 2008-го, почти год прошёл. Размер потребительской корзины на одного работающего человека – четыре тысячи триста рублей с небольшим хвостиком. Грубо говоря – двести баксов.
– Меньше, – поправил его Выньдаположский.
– Ну, на десять баксов меньше. Ну, на пятнадцать. Чего ты придираешься?
– Для тех, кто вынужден жить на минималку, пятнадцать баксов – приличные деньги.
– Ладно. Знаю, знаю. Короче, за четвёртый квартал 2007-го года постановлением Правительства России от шестого мая 2008-го года за номером 347 установлен прожиточный минимум: для пенсионера – 3191 рубль, для ребёнка – 3830 рублей, средний на душу населения – 4005 рублей, и, как я уже говорил, для работающего гражданина – 4330 рублей. Так вот: Дума предложила увязать минимальную оплату труда и размер потребительской корзины и приняла его в первом чтении и в целом. У меня есть учёные, которые с пеной у рта будут доказывать, что это полезно для стабилизации экономики. Так же как ты, допустим, доказываешь противное. И я хочу, Миша, развить активность именно в этом направлении. Это для меня ПИАР, Миша. Мне нужно засветиться чем-нибудь перед потенциальными избирателями, то есть, грубо говоря, перед нашим народом. Подойдут выборы в парламент: правые, левые, партия власти, ЛДПР – все будут что-то предлагать и говорить о том, что сделано. И СДАЛПРАНОС с нами во главе должен занять достойное место в этом ряду. И чем чёрт не шутит, если мы наберём много голосов, я смогу занять место вице-спикера или даже спикера, или даже премьера, или, допустим, министра экономики.
– Вы? – округлил глаза Выньдаположский.
– Но я же тебя в помощники возьму. Всегда подскажешь. Ты пойми, этот законопроект – единственный ход, которым я могу поднять падающую популярность наших партийных идей. Да я их и сам забыл, честно говоря, эти идеи. Ну их! Теперь возражай, Миша!
Выньдаположский встал, поклонился, как японец на татами, и начал приводить доводы, голосом образцового лектора:
– Во-первых: если вы думаете, что к минималке тех, кто получает её в чистом виде, надо добавить две тысячи рублей и дело с концом, то вы ошибаетесь. Разные коэффициенты, надбавки, короче – денег уйдёт немеряно.
– Это легко исправить, – подал реплику Евгений Павлович. – Дадим вам, экономистам, задание и представите нам, в Думу через пару месяцев переделанные расчёты. Работы, что ли, боитесь?
– Да не в этом дело. Самое главное, уж вы меня простите, Евгений Павлович, но даже, если вы добьётесь реально этого увеличения, что это даст? Вы поймите, не может прожить человек, ну хотя бы в той же Москве, на четыре тысячи триста в месяц. Это нереально. Может быть, в сельской местности, где свой огород, коровы там всякие, курочки…
– Нереально?! – побагровел Евгений Павлович.
Он сам родился в Москве, но его родители приехали в столицу из деревни, из-под Смоленска. Работали «по лимиту», пока не получили квартиру. Он любил деревенскую жизнь с детства. Хоть две недели в году, но любил. И вот сейчас ему показалось, что неуважительно отозвались о деревенской жизни, и Евгений бросился на защиту этой жизни, как за личное, кровное. То есть так оно и было – за родителей, за то, что в детстве в деревне ему было хорошо.
– Кто считал потребительскую корзину? Учёные! Если посчитали – значит, можно прожить. Я сказал!!! – рявкнул Евгений Павлович, как настоящий Высоцкий в фильме «Место встречи изменить нельзя».
Михаил Александрович насупился и заскучал:
– Даже статистические данные подтверждают, что прожиточный минимум в Москве, в первом квартале 2008-го года – семь тысяч двести восемьдесят восемь рублей, – негромко, но упрямо пробурчал он.
– Да ладно, Мишка, – тут же смягчился депутат. – Давай спорить, что я проживу месяц на эти деньги? На четыре триста? А если семьёй, допустим, вдвоём – денег в два раза больше! Заплачу за жильё, а на остальное, Александрыч, правда, проживу. Да, у меня есть «Мерседес», и не один. Квартира, и не одна. Дом, не один. Но если всего этого не будет – я не раскисну. Я проживу. И на зарплату, честно. К малиновым пиджакам возврата не будет.
– Стоп! Идея!! – глаза помощника загорелись дьявольским огнём. – Вот это будет ПиАр! Дума будет наша! Нам ведь главное – пройти этот семипроцентный порог? А кто нам может помешать? Наши конкуренты из Экстремальной Консервативной партии – ЭКП и их лидер Родион Ванюкин. Если всё получится, никакой Ванюкин нам воздух не испортит.
– Ты это, кончай трепаться про Ванюкина, настроение не порть. Что придумал конкретно?
– Реалити-шоу? – восторженно воскликнул Михаил Александрович.
– Да ну, – тут же разочарованно перебил его депутат. – Я в этих самых шоу участвовал столько…
– Дослушайте, пожалуйста, Евгений Павлович. Вы на собственном примере берётесь доказать, что это реально – прожить на деньги «потребительской корзины», на четыре тысячи триста в месяц. И тогда ваше предложение с минимальной зарплатой будет иметь рекламу, и вас полюбит народ, и наша любимая партия СДАЛПРАНОС запомнится потенциальными избирателями с положительной стороны, ведь газеты всё равно растрезвонили о вашем участии в наших партийных делах.
– Чёрт с ними, с газетами. Ну-ка, ну-ка? Что-то я не понимаю! Какое шоу? Тоже мне – «Дом-2». Я тебе кто? Я тебе что? – вопрошал, волнуясь, Евгений Павлович.
– Да не беспокойтесь. Вон Жириновский и в «Последнем герое» снимался, и с Серёгой пел дуэтом. Серёга – модный исполнитель современных песен. Реклама. Жириновскому только на пользу. Но у нас будет качественно новая придумка.
В течение трёх часов строгая симпатичная пожилая женщина, похожая на состарившуюся Мэри Поппинс, секретарша депутата Котова, отсылала всех посетителей фразой:
– Сегодня Евгения Павловича не будет. Пишет проект нового закона.
– Он ещё и писать умеет?! – острили посетители. – Вот же дал бог человеку кучу талантов!
Заглянем же и мы, дорогой читатель, в закрытый для посетителей кабинет с табличкой «Е. П. Котов, председатель комитета…», дальше опять не успеваем дочитать, а оно нам надо?
Депутат сидел в расстёгнутой на груди рубахе, ослабленный галстук был заброшен на плечо. В одной руке Евгений Павлович держал бутылку минералки, другой периодически почёсывал макушку. От ухоженной причёски не осталось и следа. Волосы были взъерошены и своим икебановским беспорядком наталкивали на мысль, а уж не гений ли наш герой? Он бы, конечно, ответил: «Да, я такой!»
Его помощник, Михаил Александрович, заливался соловьём:
– Дети у вас в данный момент на учёбе за границей. На каникулы приедут только через месяц. Надежду Ферапонтовну, супругу вашу, надо послать туда же, то есть за границу. Куда хотите: в СПА-клинику, в шоппинг-тур, просто отдохнуть или в гости к друзьям. Или вот к детям пусть съездит. Они у вас как у всех, в Англии?
– Нет, в Германии. У нас сейчас Германия – самый перспективный партнёр. Пусть с детства налаживают контакты.
– Вот и жена пусть налаживает контакты.
– Что?
– Я имею в виду контакты с детьми, с друзьями детей, с родителями друзей. Евгений Павлович, ну не придирайтесь к словам.