Алексей Евстигнеев – Шоу «Прожить на минималку» (страница 7)

– И всё же, в обоих понятиях существует слово «минимум». Мы напомним нашему зрителю, что слово «минимум» означает примерно «меньше уж некуда». А посему, название передачи выбрано, я думаю, верно. Итак, смотрите на нашем канале новое шоу «Прожить на минималку»!

Маша выключила камеру. Телевизионщики начали прощаться. Любовь Михайловна проводила их до двери. Они ещё раз пожелали ей удачи.

– Вот и всё, нас оставили одних, – вошла в комнату Любовь Михайловна и остановилась у стены.

– Ну, не одних, – отозвался Евгений Павлович, с аппетитом поглощая неизвестно какой по счёту пирожок. Он показал взглядом на маленькую видеокамеру, установленную в углу комнаты у потолка. – Кто-то хитрый и большой наблюдает за тобой, – процитировал он слова услышанной по радио песенки.

– Мам, я поел. Я – гулять, – сообщил матери Серёжа.

– Звони, если где-то задерживаешься надолго, или приходи – показывайся, – напутствовала его мать.

– Хорошо, мам.

– И о Евгении Павловиче пока поменьше распространяйся среди своих друзей. Те дома расскажут – и пошло-поехало… Проходу от соседей не будет. А так, глядишь, месяц пройдёт, а там решим, что рассказывать и как рассказывать.

– Понял, мам. Я пошёл, – крикнул Сергей, захлопывая за собой дверь.

Любовь Михайловна нерешительно подошла к столу, присела на краешек стула и спросила:

– Ну, рассказывайте, что приключилось? И как вы представляете нашу совместную жизнь? То есть, я хотела сказать, наше совместное участие в проекте? Вы же видите, у меня две комнаты. В одной, маленькой, живёт сын. В этой живу я. Точнее, жила. А теперь как же?

– Я думаю это не самое трудное препятствие, – улыбнулся Евгений Павлович. – Кухня у вас довольно просторная, побольше, чем стандартные шесть метров. Я прекрасно помещусь на кухонном диванчике. Это неудобство вам придётся потерпеть всего месяц.

– Это вам придётся потерпеть, – засмеялась Любовь Михайловна. – Нам-то что, мы как жили, так и будем жить. Вон актёры и певцы всякие месяцами жили на островах, спали вместе в палатках и ничего, всё нормально у них. А уж нам-то! Подумаешь, на кухне будет жить… – Любовь Михайловна задумалась.

– На кухне будет жить домовой и сторожить кухонное хозяйство, – помог ей Котов.

– Пусть так. Нам с сыном этот месяц вряд ли принесёт какие-нибудь трудности.

– Э-э-э! Не скажите, Любовь Михайловна. Присаживайтесь поудобней, у меня есть, что рассказать вам интересненького.

Любовь Михайловна села за стол.

– Люба, вы, кстати, тоже называйте меня Женя или Евгений, да как хотите, но по имени. Без отчества. Мы же в тандеме, в одной связке, так сказать.

– А может быть, лучше, наоборот, по отчеству? – игриво спросила женщина. – Павлович! Палыч. Звучит!

– Как хотите, – не стал спорить Котов, – но я думаю, что к концу проекта мы точно будем на «ты».

– Посмотрим, – пожала плечами Люба.

– Теперь – самое страшное, – выдохнул депутат, но в последнее мгновение не решился сказать то, что хотел, и, оттягивая тяжёлый момент, спросил. – А вы, наверное, подсчитывали наш совместный бюджет? Сколько мы будем тратить на всякие житейские статьи расходов? Я, чего греха таить, немного отдалился от таких проблем, но, как видите, этим проектом заставляю себя вспомнить, что все мы люди, все человеки, и пока живы, не застрахованы ни от чего. Но если в человеке есть стержень, всё будет нормально, в конце концов.

– Какой стержень?

– Стержень? Такая маленькая программа, написанная гениальным программистом, которая находится внутри любого человека. В мозгу, в генах, в ДНК, да чёрт его знает где? Я не большой специалист в биологии, но думаю, что неплохо знаю жизнь и людей.

– Эх! Красиво говорите, Евгений. Вроде бы задали мне вопрос, а сами так увлеклись, что шпарите и шпарите, как по писаному, – улыбнулась Люба.

– Ой, извините ради бога, – приложил руку к груди Котов. – Я весь – внимание.

– Вы спрашиваете, как я распорядилась бы нашим общим бюджетом? За квартиру, электричество, коммунальные услуги я плачу около трёх тысяч в месяц. Если бы жила с мужем, то, естественно, нас в квартире было бы прописано трое, и приходилось бы платить больше. А так, получается ваши четыре тысячи да мои четыре тысячи триста, всего восемь тысяч триста рублей. Минус три тысячи за квартиру. Нам на троих остаётся пять тысяч триста рублей. Проживём без проблем. Сейчас лето. Никакой одежды покупать не надо, мне и сыну, во всяком случае. А вам не надо?

– Нет-нет, – замахал руками Котов.

– Это получается рублей сто семьдесят или сто восемьдесят в день на троих на питание.

– Это по шестьдесят рублей на человека? – недоверчиво спросил депутат.

– Да, даже чуть меньше, но это не важно. Не густо, но и не смертельно. Если не покупать продукты в дорогих магазинах, и не перекусывать в уличных кафешках, а питаться только дома, то мы проживём вполне сносно.

– Вот! А я что говорил! – в восторге хлопнул ладонью по столу Котов. – Я говорил, что на «прожиточный минимум» можно прожить, и был прав.

– Я бы так не восторгалась, что, мол, можно прожить, – остудила депутатский пыл Люба. – Мы не считали одежду, обувь. Это сейчас лето, и можно ходить в шортах и шлёпанцах. Но у нас лето короткое, если не забыли. А затем осенняя одежда, а она не дешёвая. А за ней – зимняя, ещё дороже. Обувь опять же. Мебель, какие-то повседневные бытовые товары, лекарства, транспорт…

– О, да, да, транспорт, – поддакнул Котов, вспоминая свои подсчёты в метро.

– Какая-то элементарная бытовая техника нужна, – продолжила Люба. – Тот же небольшой и самый дешёвый телевизор с такой зарплатой – неразрешимая проблема. Об оплате мобильной связи или Интернета я уж и не говорю. Люди, получающие такие деньги, выпадают из числа пользователей такими благами цивилизации как мобильный телефон или компьютер. Да они и купить-то их ни в жизнь не смогут, не то, что постоянно оплачивать обслуживание.

Люба на секунду задумалась и добавила:

– Может быть, на самый дешёвый телевизорик можно будет накопить, но это если только всем сесть на строжайшую диету, почти голодать. А вы тут сидите, восторгаетесь собой, «что я говорил, что я говорил»! – передразнила Люба депутата. – Тут, пожалуй, сядешь на диету! – и она вдруг озорно рассмеялась, показывая глазами на пустую тарелку из-под пирожков.

Котов с ужасом посмотрел на ту же самую тарелку, на остаток пирожка у себя в руке, на смеющуюся Любу. Попытался посчитать в уме, сколько же он съел этих вкусных мягких домашних Любиных пирожков. Получалось, что больше десятка. Точно, больше. Котов от смущения засунул весь оставшийся пирожок в рот, задумчиво продолжил жевать и растерянно посмотрел на Любу.

– Да вы что так испугались? – успокоила женщина Котова, всё ещё продолжая смеяться. – Любой хозяйке лестно, когда так высоко оценивают её труд. Не словом, не комплиментами, а делом. Искреннее и быть не может! Поэтому, этим своим пристрастием к моим пирожкам вы очень меня к себе расположили, так и знайте.

Котов, отведя глаза в сторону, тихо произнёс:

– Расположил, значит? Это хорошо. А то сейчас мне придётся сообщить нечто неприятное.

Женщина непроизвольно посмотрела в сторону работающей видеокамеры и внутренне подобралась, чтобы, если новость будет действительно неприятной, не среагировать как-нибудь неадекватно. Не потерять лицо в первый же час работы. Люба рассматривала этот проект, как временную, но интересную работу. А любую работу она привыкла выполнять ответственно.

– Я обещал рассказать, что у меня с физиономией. Так вот, на меня в метро напали хулиганы.

– Это они вас так избили? – взмахнула руками Люба.

– Нет, так нельзя сказать – избили. Я тоже одному хорошо зарядил. Однако, их двое было, и один напал сзади. Вот так.

– Бедный, бедный депутат Котов. Он мужественно сражался с бандитами и победил бы их, но они, очевидно, сбежали. Наверное, еле ноги унесли? – тоном полного участия произнесла женщина.

– Смеётесь, шутите, это отлично. Действительно, сама по себе стычка ничего не значит, но эти уроды забрали деньги.

Люба напряглась. Вот она – неприятность. Вроде бы была к ней готова, вроде предупредили о ней, а всё равно новость как будто ударила в незащищённое место.

– Все? – спросила она.

– Что «все»? – переспросил Евгений Павлович.

– Все деньги забрали?

– Да.

– И как же теперь? Как будем жить? Это что, специально так подстроено, чтобы мы жили не на прожиточный минимум, а на его половину? Даже на одну треть, не забывайте, у меня ребёнок. Я согласилась на этот проект, полагая, что без каких-то витаминов и калорий можно прожить месяц, но чтобы мой ребёнок голодал!?

– Послушайте, Люба. Это же игра. В конце концов, в любую секунду можно прекратить всё это действо и заявить – депутат Котов не выдержал испытание и сломался в первый же день. Но ведь пока ни что не предвещает катастрофы? У нас с вами есть какие-то деньги, а остальные я заработаю.

– Каким образом, интересно узнать, заработаете? Учтите, что если в реальной жизни вы можете отсрочить выплаты коммунальных платежей, то есть, попросту не платить какое-то время…

– Некоторые не платят вовсе, – вставил реплику Котов.

– То в проекте в первую очередь мы обязаны заплатить за квартиру, энергию и прочее, а уж потом думать, что нам останется на жизнь, – закончила своё сообщение Люба.