Алексей Евстигнеев – Шоу «Прожить на минималку» (страница 3)

– Последние лет, ну-у-у, минимум десять, депутат передвигался по городу лишь на персональном автомобиле с шофёром… – затарахтел заученной скороговоркой режиссёр.

– Почему? Я и сам люблю порулить, – бросил через плечо Котов.

– Сегодня ему впервые за долгие годы придётся проехать общественным транспортом от нашей студии в Останкино до «Щёлковской», – продолжал ведущий.

– Чёрт, кстати, а как добираться-то? Каким транспортом? – повернулся к режиссёру Котов.

– Участнику запрещено общаться со съёмочной группой, – зашептал ведущий. – Спросите, в конце концов, у прохожего. Языка, что ли, нет!? – возмущённо добавил он почти про себя. – А где-то мы трепаться бо-о-ольшие мастера!

Евгений Павлович добрался до остановки общественного транспорта. Телекортеж следовал за ним.

– Скажите, пожалуйста, этот троллейбус идёт до метро? – спросил он у бабульки интеллигентного вида.

– Идёт, до ВДНХ, – культурно ответила женщина и, отвернувшись в сторону, довольно громко пробурчала: – Понаехали тут всякие, житья от вас нет! Гастарбайтеры хреновы!

Евгений Иванович на всякий случай посмотрел по сторонам: интересно было, кто же это «понаехал» и вызвал гнев бабушки – божьего одуванчика? Оказалось, что все слова были предназначены ему, депутату Госдумы, лидеру крупной политической партии, Котову Евгению Павловичу. За что? Он не похож ни на кавказца, ни на таджика, хотя волосы тёмные и, чёрт его знает, на кого он похож вообще. «На маму!» – зло подумал Евгений Павлович и продолжил размышлять об агрессивном поведении старушки. Что могло ей в нём не понравиться? Он русский, в чистой, опрятной, пусть и недорогой, одежде. Вопрос был задан культурно, на чистом русском языке без акцента, без нецензурных и даже слэнговых словечек. Очевидно, раз задал вопрос о транспорте, значит, не москвич. Без машины, значит небогат. Можно предположить, что какой-нибудь приезжий, из бескрайних просторов России, работающий на одной из строек или на одном из предприятий столицы. И только за это такое презрение и пренебрежение?! И это русского к русскому?! А что говорить тогда, если бы перед бабулькой нарисовался кавказец? И будь он хоть Айвазовский, Меладзе или Полад Бюль-Бюль оглы – получил бы свою порцию…Порцию чего? Ненависти.

Поражённый этим неприятным открытием, он поспешил на подошедший троллейбус. Почему? Почему всё так стало? Раньше тоже были «лимитчики», но к ним у коренных москвичей было лёгкое пренебрежение, но вполне дружелюбное. Более половины населения Москвы – дети и внуки тех лимитчиков. А пренебрежение превратилось в агрессию. Хотя у большинства приезжих в багаже та же самая агрессия.

Телеоператор снял прекрасную картинку, как депутат вдавился в плотную стену пассажиров троллейбуса.

– Мы верим в нашего конкурсанта! – затарахтел рядом режиссёр. – Наш депутат, он везде выживет, он в огне не горит и в воде не тонет. И что ему какой-то месяц прожить жизнью обыкновенного россиянина? Раз плюнуть. Смотрите, как он вошёл в народ! Как в масло!

В это время на дисплее телекамеры высветилось изумлённое лицо Котова. Сзади у него на плечах лежала грудь мощной высокой блондинки забальзаковского возраста, а перед лицом болтался пьянющий подросток, с текущей с губы слюной. Подросток с интересом рассматривал Котова. Депутату было неприятно, и он старался отвести взгляд, но везде натыкался на лица и взгляды. Может быть, его узнали, думал депутат. А что? Он личность популярная. Не Жириновский, но и не из последних. Но во взглядах не было интереса, было безразличие.

Евгений Павлович увидел в окошко, как их догоняет «газель» с надписью на борту «Прожить на минималку». Такое говорящее название дали затее Выньдаположского телевизионщики. «Неплохо работают, – подумал Евгений Павлович. – Проект начали снимать только час назад, а реклама уже вот она, на борту автомобиля». Он помахал рукой снимавшему его в открытое окно машины оператору и сложил губы в дежурную располагающую улыбку.

У метро «ВДНХ» было людно. Откуда столько народу в будний день, спрашивал себя депутат. Евгений Павлович вспомнил андроповские облавы в общественных местах на предмет выявления ответа на вопрос, почему столько народу не работает в рабочее время. Тунеядство было запрещено законом. Депутат устыдился своих недемократических мыслей. Он-то, допустим, здесь по делу. И каждый из этих людей здесь по своему делу.

И никому до этого не должно быть никакого дела.

Котова догнали телевизионщики.

– Евгений Павлович, как себя чувствуете после первой за долгие годы поездки в общественном транспорте? – ехидно поинтересовался ведущий.

– Нормально, – бодро ответил депутат. – Я такой же человек, как и все, плоть от плоти, кровь от крови нашего великого и прекрасного народа!

– Человек из народа вряд ли моментально подыскал бы такие слова, – сделал комплимент его профессионализму ведущий. – Евгений Павлович, на этом этапе мы с вами прощаемся. У выхода метро «Щёлковская» вас встретит другая съёмочная группа. Мы попросили ребят из криминальной хроники, они как раз находятся там по заданию редакции. А мы сразу поедем к дому, в котором вам предстоит месяц жить по меркам рядового российского гражданина.

– Не рядового, а малоимущего, – поправил его депутат. – Всё же не передёргивайте, большинство людей, хотя бы в той же Москве, живёт на более высокие доходы, нежели прожиточный минимум.

– Это естественно и понятно, но мы-то с вами решили проверить правильность расчёта государства – сколько гражданину нужно денег, чтобы выжить?

– Но ещё при Ельцине государство объявило, что гражданин должен теперь сам заботиться о себе. Функции государства – внешняя защита, внутренняя защита, контроль исполнения законов и помощь убогим.

– После объявления государством о свободе граждан от него, неподготовленное население начало дружно вымирать, чем, кстати, занимается до сих пор. И ни одну из перечисленных функций государство не выполняет. Ну, ладно, ладно, первую выполняет, да что теперь от этого толку? На половине территорий бывшего Союза уже по-хозяйски расхаживают инструкторы войск Ю Эс Эй, подыскивая места под военные базы. А о защите своего гражданина внутри государства говорить просто смешно. Санёк, это не снимай, – режиссёр подал знак оператору.

– У нас в России столько необжитых территорий! Богатейших территорий! И неосвоенных. Что вы всё на территории бывшего Союза киваете? Нам бы своё освоить, – усмехнулся депутат. – Правда, у нас всё больше северные территории, холодные. Туда людей и калачом не заманишь.

Ведущий достал сигарету. Увидев жест хлопающего себя по карманам депутата, предложил и ему. Они закурили.

– Евгений Павлович, – обратился к депутату режиссёр, – не обращайте внимания, что я с вами всё время спорю. Это профессиональное. На самом деле я очень удивлён, в самом лучшем смысле, вашим авантюрным проектом. Как бы ни развивались события, это привлечёт внимание к социальной теме. А социалка – мой хлеб, – извиняющимся тоном закончил режиссёр.

– Да-да, у каждого свой хлеб, – улыбнулся депутат.

Он бросил окурок в урну и зашагал ко входу в метро, влившись в довольно плотную массу москвичей и гостей столицы. Купил карточку для одноразового проезда за 19 рублей и, пройдя через турникет, вместе с толпой заспешил на эскалатор, размышляя и подсчитывая, осваивая новую информацию. Итак, подсчитывал в уме депутат, раньше любой школьник мог кататься на метро сколько угодно. Пятачок, то есть пять копеек, были небольшими деньгами по советским временам. Если рабочий в среднем получал десять рублей зарплаты в день, то он мог проехать в метро за эти деньги двести раз. Это куда ж можно уехать?! А сейчас, при зарплате, допустим, 1000 рублей в день количество поездок сокращается до пятидесяти. Зато те, кто зарабатывают более этой суммы, могут позволить себе ездить на личном транспорте, а вот те, кто менее… А такие, как он в данной ситуации? Должны искать работу, чтобы до неё можно было добраться пешком? Депутат быстро подсчитал, что, даже покупая карточку со скидкой, на месяц, или, допустим, по десять, двадцать или шестьдесят поездок, он вышибает этим из своего нынешнего бюджета около 13-ти процентов средств. А если ещё наземным транспортом пользоваться? То в два раза больше? Четверть доходов на транспорт, это немыслимо и недопустимо в личном бюджете.

На эскалаторе он не стал стоять справа, а вприпрыжку, как молодой, сбежал по ступенькам слева, там, где спешили более торопливые пассажиры. Глянув вверх, найдя на указателе нужную станцию, он с гордостью подумал, что наше метро – всё-таки очень удобная штука. Всё ясно и понятно, как и куда добраться. Вот он как-то был с деловой поездкой в Париже, случилось остаться без автомобиля, так он заблудился в парижской подземке.

«Дома лучше! – думал Евгений Павлович. – Дома всё понятнее, ближе, роднее. Дома и стены помогают. Дома и люди…» – тут депутат немного споткнулся на продолжении своей мысли. Лица вокруг были сосредоточенные, угрюмые, неприветливые. От молодых ребят и мужчин веяло агрессией, от женщин – усталостью и раздражением. Лишь девушки сквозь все времена несли свою красоту, кто горделиво, кто с улыбкой, как бы говоря: «Вот она я! Хороша?» «Хороша, хороша!» – отвечали мужские взгляды.