Алексей Евстафьев – Добрые книжки. Книжка странствий. Книжка умелых рук. Книжка чудесных дел (страница 15)

– Я вам передал её слова дословно. А Кондратий Степаныч, усадил мою невесту в такси, крикнул нам на прощание непонятное «абра-швабра-кадабра» и уехал в Телищево, поскольку таксист знал там одно местечко, где можно купить канистру коньяка по приемлемой цене.

– В Телищево? – напрягся Алексей Николаевич, мысленно прокладывая путь от посёлка Прибрежного до села Телищево. – Разве на этот случай пригодны дары села Телищево?

– И Кондратий Степаныч переспросил у таксиста: разве может быть в Телищево достойный коньяк?.. Тот отвечал, что, разумеется, всё хорошее может быть только в Телищево и нигде более, и увёз мою невесту (а практически уже жену) с Кондратием Степанычем. Лишь на следующий день, когда я едва отошёл от горя и принялся помаленьку соображать, одна из моих соседок навела справки в областном архиве, и совершенно убедительно заявила, что невеста, с которой меня чуть было не связала судьба, существо вовсе не человеческого происхождения, а чертовка-суккуба. Этим, дескать, всё и сказано.

Жених издал что-то вроде тоскливого воя и стиснул зубы.

– Теперь-то я вряд ли опять на ком женюсь, но вот с удовольствием бы узнал, что сталось с тем племянником, и сумел ли он распознать нечистую силу в подарке от Кондратия Степаныча!..

– Земля слухами полнится, может что и узнаете. – пробормотал Алексей Николаевич, присматриваясь к дороге, уводящей в Телищево. – От вас я узнал всё, что мне требуется, и задерживаться далее не намерен. Прощайте, любезный друг, и становитесь наконец настоящим мужчиной – соберитесь духом! порядок во дворе наведите!..

– Куда же вы сейчас устремлены, позвольте поинтересоваться?

– Всё туда же: по следам Кондратия Степаныча! В незабвенное село Телищево!..

– А если так, – презрев ипохондрию, заявил жених. – то извольте потерпеть меня ещё некоторое время, поскольку я тоже отправлюсь в дорогу!

– Это зачем же?

– Это затем же, что любовная история не разъяснилась для меня окончательно, я словно бы болтаюсь говном в проруби, и жить с этим фактом мне крайне тяжело. Мне необходимо разнюхать, насколько оказался успешен побег невесты из-под венца, и станет ли он примером благоволения судьбы для всех прочих невест, раскидывающих девичью честь направо и налево.

Алексей Николаевич совсем не любил путешествовать с кем-то вдвоём, особенно если товарищ обладал характером нервическим и умом чрезмерно увлекающимся, но жених ему представился полезным попутчиком. Ибо он воочию видел таксиста, увозящего Кондратия Степаныча с чертовкой-суккубой, и смог бы распознать предприимчивого наглеца среди сонма телищевских обитателей.

– Вам не придётся меня долго ждать. – пообещал жених. – Я лишь на секунду заскочу домой, чтоб забрать документы, удостоверяющие сам факт свадьбы, поскольку эти документы могут понадобиться для племянника Кондратия Степаныча. Племянника не трудно чувственно обработать, учитывая, с какой лёгкостью в своё время был обработан я, и поэтому наличие документов с печатью должно оказать на него эффект холодного душа.

– Хорошо, я подожду. – занервничал от нетерпения Алексей Николаевич.

С невероятной быстротой, жених, едва скрывшись в подъезде, возник на балконе и крикнул, что вот он и дома, а поскольку документы лежат на самом видном месте, он не заставит себя долго собираться, а сию секунду спустится во двор.

– Абра-швабра-кадабра! – Алексей Николаевич повторил заветные слова Кондратия Степаныча.

Жених тотчас выскочил из подъезда, переодетый несколько вызывающе и фиглярно, очевидно намереваясь ошеломить беглянку-невесту. В руках он держал небольшой пакет.

– Здесь у меня документы, удостоверяющие свадебный обряд, и ещё я захватил бараний окорок, который надо бы доесть. – сказал жених. – Возможно, нас ожидает не близкий путь, а в дороге не помешает подкрепиться.

Алексей Николаевич одобрил окорок.

– Кажется, тот переулок выведет нас на шоссе, которое приведёт в Телищево? – спросил он, разглядывая окрестности.

– Зачем нам шоссе? – удивился жених. – Если мы пойдём по шоссе, то совершим огромный крюк. Я предлагаю не тратить силы, а пуститься напрямик по тропинкам, обычно используемые дачниками.

– Знаю-знаю я эти болотистые тропки, полюбившиеся дачникам и грибникам. – вздохнул Алексей Николаевич. – Весь извазюкаешься, пока дойдёшь. Но сегодняшний день достаточно сух и погож, нам не грех воспользоваться хорошей погодой, чтоб пойти напрямик. Я надеюсь, что мы нигде не застрянем.

– Не должны застрять. Пойдёмте же.

*****

Алексей Николаевич двигался привычным шагом бывалого путешественника, всматриваясь в засохшие лужи и рытвины внимательней, чем иные следственные органы разглядывают результаты кровавых оргий. Оживлённый жених старался не отставать и, кажется, терпеть не мог долгого молчания.

– Вы очень мудрый человек, вы должны много чего знать. – обратился он к Алексею Николаевичу. – Скажите, откуда взялись на земле инкубы и суккубы? Это телесные существа или что-то вроде астральных тел?

– Почём знать, почём знать… – грустно улыбнулся Алексей Николаевич. – В одном из древних заонежских монастырей бытует легенда, которую мне сообщил раскаявшийся главарь известной ярославской бандитской группировки. А ему рассказал её сам настоятель монастыря, испытывая воспитательный пиетет к исключительности русского духа.

– Мне бы хотелось услышать легенду и проверить, много ли в ней общего с моей историей.

– Немного. – Алексей Николаевич посмотрел на жениха с подчёркнутой иронией. – Ваш случай настолько дурацкий, что безоговорочно уникален. Но историю я вам расскажу. Один средневековый монах вёл отшельнический образ жизни, забравшись глубоко в тундру, но иногда не чуждался принимать гостей. Особенно если это были глубоко порядочные люди и щедрые собеседники. Однажды сам русский царь захотел повидать отшельника, чтоб решить для себя нечто важное. После нескольких дней пути он встретил стойбище самоедов, где спросил у самого главного шамана, как отыскать прибежище отшельника. Тот пробормотал несколько скудных слов о путях, ведущих к адским мукам, и указал царю дорогу. А сам в мгновение ока собрал всех соплеменников и скрылся в стороне, противоположной указанной. «Нет ли тут злого умысла против моей особы?» – подумал царь, но решил достичь цели и прошёл ещё несколько километров вперёд, по тундре. Вдруг он столкнулся с очень маленьким необыкновенным человечком, практически карликом. Глаза у человечка были велики, широко открыты и идеально круглы, словно свежие серебряные червонцы. Вид он имел самодостаточного получеловека и полукозла, на лбу его торчали длинные заострённые рога, а сам он столь шустро приплясывал на козлиных копытцах, что женские, дрябло отвисающие груди тряслись с непростительной обольстительностью. Но особенно бросился в глаза достопочтенному царю гигантский искривлённый фаллос, похожий на виляющий собачий хвост. Опасаясь козней дьявола, царь осенил себя крестным знамением и потребовал грома и молний на носителя срамного уда. Но человечек сложил руки на груди молитвенным жестом и почтительно приблизился к царю, чтоб земно поклониться. «Кто же ты такой есть у меня в подданных?» – спросил царь, вглядываясь в небывалого человечка, бесхитростность которого, и незлобивая чувственность слишком напоминали детскую беззащитность. «Я простой смертный. – отвечал человечек. – Я один из случайных обитателей планеты, в иных местах именуемый фавном и сатиром, а в иных – инкубом и суккубой (в зависимости от половой принадлежности, как не трудно догадаться Вашему царскому величеству). Но я не случайно оказался сегодня перед Вашими очами, ибо имею поручение от своего народа, который с давних пор водит дружбу с монахом-отшельником и племенем самоедов. Когда они, ни на йоту не изменяя верноподданническим чувствам и всего лишь на минутку обращаясь к духам мёртвых, проведали о том, что русский царь направляется в нашу скорбную юдоль, то не замедлили поставить в известие и наше племя, а мы не могли не воспользоваться случаем, выпадающим раз в тысячу лет.» После всего сказанного человечек распростёрся у ног царя. «О чём же вы хотите меня попросить?» – едва сдерживаясь от наплыва слёз умиления, вопросил царь. «А просим мы вот о чём! – воскликнул человечек. – Мы просим Ваше царское величество немедленно создать департамент, чтоб сосчитать и переписать всех инкубов и суккубов, дабы выдать паспорта или иные какие подобающие справки, чтоб взымать ежегодные налоги и пошлины. Также мы желаем, чтоб деток наших отправляли служить в армию для защиты благословенного Отечества, а коли будет на то Божья воля, то пускай они и погибнут на полях сражений!» Услышав такое патриотическое взывание, царь возликовал, повернулся по направлению к разорённому язычниками Иерусалиму и ударил посохом об землю. «Вот вам, непочтительные племена и народы, пример истинного праведного служения на земле! – возгласил царь. – Горе тебе, развратный город, который обожает животных, как богов, но не видит людей, подобных животным, но пасущихся под десницей Божьей. Вечная погибель тебе – прескверный и пребеззаконный город, вечная погибель жителям твоим – пагубным людишкам, слугам дьявола и непотребным сосудам сатанинским, сродникам бесов и мерзких свиней, наследникам геенны и отчуждённым от благ небесных, злобою потемнённым и помрачённым, змеем опутанным и левиафаном обглоданным; горе вам – псам бесчестным и нечестивцам окаянным, коварным богоборцам и наследникам тартара!..»