Алексей Ермолов – Записки русского генерала 1798–1826 гг. (страница 47)
Казалось нам всем, что вспомоществуемый выгодою местоположения, он удержится до ночи и займёт город для удобнейшего отступления. Но совершенно удивлены мы были, увидев, что, по мере приближения нашего, неприятель оставлял позицию.
Быстро преследовали войска наши, умножая на каждом шагу замешательство в полках неприятельских, и, не останавливаясь на лежащей перед городом равнине, соединился весь авангард генерала Милорадовича. Сильно занята была опушка города, и некоторое время одна артиллерия была в действии.
На оконечности правого нашего крыла войска донские с их артиллериею находились под личным предводительством атамана. Нам известно было, что фельдмаршал стоял с армиею в близком расстоянии, но с места не двигался. Но в продолжение канонады нашей прибыла кирасирская дивизия с гвардейскою конною артиллериею и открыла батареи свои с малым весьма вредом неприятелю, который приметно уменьшил принятые им вначале предосторожности, увидев одну только кавалерию.
Командующий генерал-адъютант Уваров благоразумно избегал бесполезной потери в лучших полках армии – Кавалергардском и Конной гвардии. Когда видел я генерала Беннигсена, который говорил мне, что армия наша недалеко, что он здесь любопытным зрителем происшествий. В то же время приезжал Коновницын, но в звании дежурного генерала ни во что не вмешивался. Становилось уже темно, и генерал Беннигсен, чувствуя холод, сказал, что отогреется чаем в Главной квартире.
Замечено, что слабее охраняема опушка города, и решена общая атака по всей линии. Со стороны авангарда назначен генералом Милорадовичем начальник 11-й пехотной дивизии генерал-майор Чоглоков, и полки Перновский и Кексгольмский ударили в штыки и вошли в город. Встретившая их колонна гренадер Италианской армии поражена и преследована в городе.
В то же самое время и в ближайшую улицу из войск, порученных атаманом в моё распоряжение, генерал-майор Паскевич с 26-й дивизией штыками открыл себе путь по телам противоставшего неприятеля и, минуты не остановясь, перешёл реку, преследуя бегущих до крайней черты города. Сам атаман Платов с правой оконечности нашей вступил в город и, перейдя реку, занял большую часть оного.
Мгновенно ворвались в город: состоявший при Милорадовиче адъютант мой, поручик Граббе, с командою стрелков и двумя орудиями конной артиллерии, а с противоположной стороны партизаны Сеславин и Фигнер. Повсюду уступал неприятель; поспешно удаляясь, зажёг несколько домов, где была артиллерийская лаборатория, и пламя, распространяясь, охватило большой военный госпиталь, сделавшийся жертвою. Войска наши, занимая город, частью сил расположились по наружности.
В этот день взято нами в плен: один генерал, много офицеров и нижних чинов более двух тысяч, два знамени и несколько пушек. Пленные показали, что их было три корпуса: вице-короля Италианского Евгения, маршалов Даву и Нея, всего сорок тысяч человек.
Маршал Ней был уже в 17 верстах за городом, но, услышав канонаду, возвратился в помощь сражающимся. Говорят, но не утверждая, что и сам Наполеон был в городе, когда мы приближались к нему, но отправился к гвардии своей и войскам, продолжающим отступление к Смоленску.
Неприятель, оставив город, занял ближайшее к нему кладбище и на нём учредил батарею. На главной площади города стояла наша пехота, большое число казаков при атамане Платове и я вместе с ним. Огни бивуака служили целью, и часто не без вреда упадали ядра. В опушку города выслана рота артиллерии, но мы должны были оставить площадь.
Фельдмаршал, узнавши, что Наполеон оставил Малоярославец, занятый уже нашими войсками, медленно двинул армию, в двадцати верстах стоящую при селении Дичине, и, усматривая с известною своею прозорливостью, что огромное пространство, начинающееся жестокое время года, голод и всякого рода лишения уготовят гибель французской армии, не намеревался теснить её. При Вязьме же находилась гвардейская кирасирская дивизия, и, конечно, полагает государь, что могла быть в действии и вся армия! Тут всякий узнает Кутузова!
Если бы стоявшая вблизи армия присоединилась к авангарду, на первой позиции был бы опрокинут неприятель; оставалось большое пространство для преследования; могли быть части войск совершенно уничтоженные, и гораздо прежде вечера город в руках наших.
С превосходством сил наших нетрудно было отбросить часть неприятеля на Духовщину и всегда предупреждать её на худой дороге в следовании к Смоленску.
В Вязьме в последний раз мы видели неприятельские войска, победами своими вселявшие ужас повсюду и в самих нас уважение. Ещё видели мы искусство их генералов, повиновение подчинённых и последние усилия их.
На другой день не было войск, ни к чему не служила опытность и искусство генералов, исчезло повиновение солдат, отказались силы их, каждый из них более или менее был жертвою голода, истощения и жестокости погоды. В четырёх верстах далее Вязьмы, на переправе через небольшой ручей, нашли мы несколько брошенных орудий. Поспешность в отступлении не происходила от того, чтобы авангардом нашим тесним был неприятель, всю ночь шедший беспрепятственно.
Авангард, не сделав выстрела до села Семлева, взял в плен более тысячи нижних чинов и несколько офицеров, совершенно изнурённых и больных. По всей дороге разбросаны были пушки, зарядные фуры и обозы без упряжи. Единственная пища людей была лошадиное мясо, но и того было мало, ибо чуть годных лошадей брали под артиллерию. Неприятель отступил поспешно: отдыхал немного днём, не достигаемый нашим авангардом; в ночи, тревожимый казаками, продолжал движение. Следы его означали разрушение спасающейся бегством армии.
Не дошедши восьми вёрст до города Дорогобужа, неприятель, переправясь за речку Осьму, расположился на ночлег; мост сохранён был для последних его войск. Передовые наши отряды, стремительно преследуя их, в такое привели замешательство, что они, стеснясь на мосту, бросили пушки в воду, и лагерь подвергся близкому действию наших орудий. Но сильная колонна неприятельской пехоты быстро кинулась чрез мост на нашу сторону, и немалая опасность угрожала нашим батареям.
Атаман Платов из Вязьмы отправился на Духовщину, по известиям, что туда идёт парк тяжёлой артиллерии, высланной в Можайск пред выступлением Наполеона из Москвы. Медленно было его движение по причине огромного количества повозок под канцеляриями различных штабов и экипажей множества чиновников (non combattans). Прикрытие состояло большею частью из войск армии вице-короля Италианского и прочих союзников.
Уклоняясь от большой дороги, они почитали себя в безопасности, не соблюдая порядка, ни малейшей осторожности. Внезапное появление тучи казаков с самим атаманом Платовым привело всё в замешательство; никто не помышлял о защите, всякий искал спасения.
Взяты в плен: один генерал, занимающий важное место в армии, все чиновники, много нижних чинов и многочисленная коллекция карт и планов. Казакам, при самой незначительной потере, достались в руки шестьдесят три орудия и богатая весьма добыча.
Атаман Платов, пришедши на правый берег Днепра, остановился против предместья Смоленска, укреплённого французами. Наполеон с гвардиею и вся армия занимали город.
Из Дорогобужа предписано генералу Милорадовичу с авангардом следовать к армии, а мне приказание приехать в Главную квартиру.
От реки Осьма до Дорогобужа генерал-майор Юрковский с двумя егерскими полками и лёгкою кавалериею преследовал неприятельский арьергард, который, слабо защищаясь, оставил несколько пушек. Далее, разбивши его у Соловьёвой переправы, отнял много орудий и от Смоленска возвратился к своему месту в авангард.
Прежде прибытия армии нашей в город Ельню генерал-адъютант граф Орлов-Денисов послал с отрядом овладеть французскими рекрутскими депо, расположенными в разных местах окрестности, частью осмотренными уже партизанами Давыдовым, Фигнером и Сеславиным.
В Ельне находился генерал-майор князь Яшвиль (Владимир Михайлович), командовавший милициею Калужской губернии. Узнавши о движении генерала Ожеро, он оставил город, но, настигнутый, должен был принять неравный бой против сильного рекрутского депо. Внезапно прибывший генерал граф Орлов-Денисов охранил милицию и, преследуя генерала Ожеро, атаковал его, упорно защищавшегося в занимаемом селении.
Графу Орлову-Денисову содействовали трое наших партизанов. Огнём артиллерии нашей взорваны фуры с патронами, и генерал сдался. Взято пленными более полутора тысяч человек. Спешивший на помощь с рекрутскою своею конницею генерал Шарпантье, потеряв часть её, отброшенную в болото, удалился.
В селении Клементине сожжены магазины с заготовлениями разного рода. Встреченный нашими партизанами с рекрутским пехотным депо генерал Бараге Д’Илье, узнавши о сдаче генерала Ожеро, разменявшись несколькими ружейными выстрелами, поспешно отступил.
В движения от Смоленска до Москвы неприятельская армия для обеспечения сообщений располагала военные посты, достаточно укреплённые против внезапных нападений в церквах и отдельных строениях, где удобно могли храниться запасы продовольствия и другие снабжения для войск, идущих к армии. Но беззаботливость до такой простиралась степени, что нигде и никаких запасов заготовляемо не было.