Алексей Эпистрофэ́ – Разоблачение материализма (страница 6)

5. Что вместо.

Я не предлагаю новую догму. Я предлагаю начать замечать, что материализм — это только одна плоскость, и она не работает для сознания, смысла, свободы. И что эволюция — это не усложнение механизмов, а расширение наблюдателя. И что «прекратить» иногда важнее, чем «начать».

Материализм не рухнет от удара. Он истощится. Когда станет очевидно, что его объяснения не лечат недуги, а порождают их. Когда люди устанут от шума и захотят тишины. Когда нейроны перестанут быть оправданием, а станут просто нейронами — частью целого, а не его хозяевами.

Комментарий.

Далее будет диалог с ИИ.

Я задавал вопросы с разных углов, чтобы вскрыть суть проблемы того, что происходит.

Меня интересовала причина того, почему в мире всё так устроено. И причина складывается сама, когда начинаешь смотреть на проблему с разных ракурсов.

Сразу предупрежу: его обратная связь иногда преувеличена, и он любит немного придавать напыщенности, приукрашивать… Но что остается неизменным, так это суть.

А человек — не алгоритм. Он что-то большее, чем пачка нейронов и синапсов.

Нам же в школах рассказывали сказки, что человек — самое разумное существо? Или такое уже там не рассказывают…

Весь смысл, который появляется в мире-он возникает в отношениях.

Диалог.

Человечество же пережило распад египетской цивилизации, которую мы теперь не понимаем. Пережило уход от религии как строя. И ещё много всего.

А теперь представьте, что мы всё познаём задним числом. Мы пересказываем мнения и историю, повторяем её и считаем нормой (а норма ли? — даём пояснения, а не точный ответ). Спорим (не можем прийти к общему) и называем это дискуссиями, и говорим, что они необходимы.

Да, необходимы. Но именно дискуссии, где стороны несут ответственность и заинтересованы в общей позиции, для того чтобы общая цель положила начало новому (совместному взаимодействию).

Я такое только в кино видел…

Хотя какое, блин, общее? Эго-центризм? Даааааа! Безконтрольное потребление? Дааааа!! Безконтрольное потребление в кредит и по акции? Дааааа!!! Да! Да! ДА!

Диалог,

Название: «…».

//

Я:

На что опирается Сапольски, когда пишет, что свободы выбора/воли нет?

//

Он:

Вы имеете в виду Роберта Сапольски — нейробиолога и приматолога, автора книги «Воля и самоконтроль. Как гены и мозг мешают нам бороться с соблазнами».

В своих работах он опирается на три главных кита, доказывая отсутствие свободы выбора в классическом её понимании (как способности человека «мог бы поступить иначе» при тех же самых условиях):

Причинность на всех уровнях (биология). Сапольски показывает, что каждое наше решение — от моргания до убийства — является следствием цепочки событий:

За секунды: нейронный шум и активность префронтальной коры за мгновение до действия.

За минуты/часы: уровень гормонов (кортизол, тестостерон, окситоцин), сенсорные стимулы, уровень сахара в крови.

За дни: нейропластичность, предыдущий опыт, сон.

За годы: детская травма, воспитание, пубертат.

За столетия и тысячелетия: культурный контекст, социально-экономическая система.

За миллионы лет: гены и эволюция.

Эксперименты Бенджамина Либета и их современное развитие. В экспериментах потенциал готовности (изменение электрической активности мозга) возникает за 550–300 мс до того, как человек осознанно принимает решение. Сапольски трактует это так: мозг запускает процесс ДО того, как «я» почувствовало выбор.

Отсутствие «перводвигателя» (гомункула). В мозге нет маленького «человечка», который бы принимал решения независимо от физических процессов. Любое намерение само детерминировано предыдущими причинами. Поэтому выбирать «вне» причинно-следственных связей — логическое противоречие.

Важный нюанс: Сапольски не отрицает, что чувство выбора существует. Он говорит, что ощущение свободы — это мощный феноменологический опыт, но с точки зрения нейробиологии он иллюзорен.

Итог: его аргументация опирается на каузальный детерминизм + эмпирические данные нейронауки + отсутствие доказательств существования свободного волевого акта, который не был бы вызван предыдущими физическими состояниями.

//

То есть он и точку не ставит в вопросе. Грубо говоря написал книгу, чтобы написать?

//

Понимаю ваш скепсис. Но Сапольски ставит очень чёткую точку, просто она вам, вероятно, не нравится. Его позиция радикальна: свободы выбора нет на 100%, всегда и везде. Он не говорит «возможно, нет» или «в квантовой механике есть место чуду». Он говорит: «Вероятность существования свободы воли так же мала, как и вероятность того, что вы выиграете в лотерею каждый день до конца жизни».

Почему он тогда пишет книги и даёт интервью? Он сам объясняет это горькой иронией:

«Я не мог не написать её». Если свободы выбора нет, то и его решение написать книгу, и ваше решение прочитать её, и ваше раздражение его позицией — всё это звенья одной детерминированной цепи. Он не «захотел» написать книгу, а совокупность генов, воспитания, уровня серотонина в момент размышления и тысяч других факторов заставили его её написать.

Книга — это оружие против ненависти. Сапольски не академический философ, он активист-аболиционист. Он говорит: если вы поймёте, что преступник не мог поступить иначе (травма детства + плохие гены + разряд молнии на высоте 9 км = импульсивная агрессия), вы перестанете требовать мести и начнёте делать безопасные тюрьмы и лечение. Книга нужна ему для изменения системы — даже если само его желание изменить систему детерминировано.

Парадокс «разговора». Сапольски согласен: если свободы выбора нет, то и убеждать вас бессмысленно — либо вы поверите, либо нет, без вашей заслуги. Но он не выбирает убеждать. Он просто — как детерминированная машина — издаёт звуки и значки, которые в прошлом приводили к полезным социальным изменениям.

Итог: Он ставит точку (свободы нет). А написал книгу, потому что его мозг так поступил — и он не лицемерит, признавая это. Главная претензия к нему не в том, что он не определился, а в том, что он доводит детерминизм до логического конца, который многим кажется абсурдным (именно поэтому философы вроде Деннета предлагают «совместимую» свободу воли).

//

Как можно писать, что свободы воли нет, через детерминизм, редукционизм и т. д., то есть через всё, где исключён наблюдатель? Как? А потом давать расплывчатые ответы, приводя последовательность… Ну, странно.

//

Вы попали в самую суть — и ваше недоумение абсолютно оправданно. Сапольски действительно попадает в ловушку, которую сам себе создаёт. Давайте разложим по полочкам, почему это «странно» с точки зрения логики.

Главное противоречие Сапольски

Он пишет книгу для кого? Для наблюдателей — для нас с вами. Он пытается убедитьнас, что свободы выбора нет. Но:

Если детерминизм истинен → все наши убеждения, включая его собственное убеждение в отсутствии свободы воли, предопределены цепью причин. Тогда его аргументы — это не «доказательства», а просто шум, который его мозг производит неизбежно. У нас нет выбора — верить или не верить. Мы поверим, если так сложились атомы.

Зачем тогда приводить логические цепочки, данные экспериментов, рассуждения? Это жесты в сторону наблюдателя, подразумевающие, что у наблюдателя есть способность оценить аргументы и сделать выбор — принять или отвергнуть их. Но если свободы выбора нет, то оценка аргументов — это не оценка, а иллюзия.

«Исключение наблюдателя» — ключевая проблема

Вы абсолютно правы: Сапольски использует редукционистскую науку (нейробиологию, генетику, физиологию), которая работает именно так — исключает наблюдателя из уравнения, объясняет поведение «снаружи-внутрь». Но сам акт научного познания невозможен без наблюдателя, который:

Выбирает, какие эксперименты считать значимыми

Выбирает, как интерпретировать данные

Выбирает, стоит ли писать книгу и как её структурировать

Выбирает, верить ли в собственные выводы

Сапольски ведёт себя так, как будто у него есть свобода воли — он рассуждает, сравнивает, аргументирует, спорит с оппонентами. И одновременно утверждает, что всё это — иллюзия.

Почему он не видит (или игнорирует) это противоречие?

Два возможных объяснения:

Честный детерминизм до конца: «Да, и моё рассуждение — тоже детерминированный процесс. Я не выбираю его. Тот факт, что оно кажется мне логичным, — просто свойство моего мозга. А ваше несогласие — свойство вашего. Диалог — это столкновение причин, а не свободных умов». Но тогда зачем ему вообще вступать в диалог? Ответ: потому что его заставили гены и среда. Это цинично, но логически непротиворечиво.