Алексей Елисеев – Звёздная Кровь. Изгой VI (страница 9)

– Клянусь, что не имел общения с теми, про кого знал, что это бунтовщики… – произнёс я, чувствуя, как слова даются с большим трудом.

– Значит, вы можете принести Звёздную Клятву перед лицом Наблюдателя, что не общались со сторонниками Дома Стерн? – продолжала она, её взгляд стал ещё более пронизывающим.

– Я не намерен давать никаких Звёздных Клятв, – отрезал я.

– Значит, вы признаёте, что не можете доказать свою невиновность? – её голос прозвучал холоднее, чем обычно.

Я стиснул челюсти, не желая поддаваться на провокации, но молчание только усиливало напряжение. Один из мужчин с короткой стрижкой и квадратным подбородком, его суровые черты лица выражали презрение, буквально сверлил меня взглядом, словно пытался вгрызться в душу.

– Вам стоит понимать, что ваше молчание может сыграть против вас, – произнёс он с ненавязчивой угрозой.

– Мне не в чем оправдываться. Не перед вами, – ответил я, стараясь сохранить уверенность в голосе. – У вас нет никаких доказательств, чтобы обвинить меня в измене. Я не свергал власть до этого и не намерен делать этого впредь.

Квен фыркнула, и на её лице мелькнула усмешка, словно она сдерживала смех.

– Вы действительно думаете, что имеете право на выбор? – её слова были как удар кнута.

Я знал, что это правда. Я был в ловушке, и любые попытки сопротивляться могли лишь усугубить ситуацию. В глубине души понимал, что мне следовало бы сдать Серафину и её ячейку сопротивления. Но что я на самом деле знал о них? Правильно, ничего. Мне могли не поверить. Да и почему бы они должны были мне верить?

– Вы не можете обвинить меня, основываясь на сплетнях. Вы не представили ни одного доказательства, – сказал я, надеясь, что у меня ещё есть шанс. – На следующий день половина города будет знать, что вы осудили Восходящего, да ещё и ветерана к тому же.

Квен сдвинула бумаги на столе, и я заметил, что на одном из листов были записаны имена. Лишь мельком взглянув, я увидел имя Серафины, выделяющееся среди остальных, ничего мне не говорящих.

– Этот документ – доказательство вашей связи с бунтовщиками. Это свидетельские показания, – произнесла Квен, указывая на лист. – Если вы отрицаете эту связь, вам следует объяснить, как ваше имя оказалось в этом списке.

Что мне было на это ответить? Я понимал, что они могут использовать любые средства, чтобы заставить меня признаться. Мысли метались в поисках способа выбраться из этой ситуации.

– Я не знаком с этими людьми, – наконец сказал я, стараясь говорить как можно убедительнее. – Я не связан с ними. Я лишь исполнял свои обязанности и выполнял приказы вышестоящих офицеров, когда служил в легионе. Служебный долг свёл меня с Леди Стерн и остальными.

– Обязанности? Приказы? – усмехнулся мужчина с квадратным подбородком. – Но вы ведь не станете отрицать, что устроить резню на Фермерском Острове вам никто не приказывал? Это была ваша инициатива – перестрелять безоружных мужиков…

– Если вы настолько хорошо осведомлены, то должны знать, как это произошло, – ответил я, удерживая маску ледяного спокойствия. – Это была моя инициатива, но перед этим я силами вверенного мне подразделения захватил арминумский воздушный корабль, который вёз этим «безоружным мужикам», как вы выразились, винтовки, чтобы поднять вооружённый мятеж в тылу воюющей армии. Мы посадили парусник в условленном месте и устроили засаду, чтобы взять всех на борту под стражу…

– … Но капитан арминумского парусника предупредил толпу криком, и вы решили расстрелять безоружную разбежавшуюся толпу в спины. Я ничего не путаю? – снова припечатал меня вопросом обладатель квадратной челюсти.

– Всё верно, – кивнул я.

– Что вас побудило отдать приказ стрелять на поражение по безоружной толпе подданных Поднебесного Аркадона? – задал он вопрос снова.

Я почувствовал, как по спине сбежала одинокая холодная капля испарины.

– Пришлось действовать исходя из текущей ситуации. В тех обстоятельствах этот приказ показался мне правильным, – ответил я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Какое это имеет отношение к текущему разбирательству? Если желаете оспорить мои решения, можем сделать это в порядке фионтара. Я не враг Поднебесного Лорда Альтары. Я не противник Поднебесного Аркадона.

– Нам также известно, что вас нанимали ван дер Джарны, чтобы устранить неудобного человека. Я не сошёл с ума, чтобы выходить на фионтар против бретёра, – усмехнулся он, показывая открытые ладони. – Вопросов больше не имею.

Квен наклонилась к столу, и я почувствовал, как её холодный взгляд изучает меня, словно я был открытой книгой.

– Если вы действительно служите правому делу, вам не следовало бы так легко попадаться в ловушки.

Я не мог сдержать усмешку.

– Леди Квен, может, вы и правы, но, как и любой из нас, я тоже человек…

Она встала, и её великолепная фигура, обтянутая стройным платьем, как рука перчаткой, контрастно выделялась на фоне светильника.

– Человек, который не понимает, что игра уже началась и какие в ней правила – это пешка, Кир из Небесных Людей. А пешки… Пешкой можно легко и пожертвовать.

Впервые за всё время я ощутил, что могу потерять всё, в том числе и жизнь. Про презумпцию невиновности здесь не слышали.

– У вас есть возможность продемонстрировать свою лояльность, – произнесла Квен, её голос стал холодным, как лезвие ножа. – Если вы хотите избежать приговора, вам нужно будет сделать выбор.

– Какой выбор? – спокойно спросил, стараясь сохранить невозмутимость.

Квен посмотрела на меня с интересом, а затем, склонившись, проговорила на тон ниже:

– Принесите Звёздную Клятву, Кир. И мы расстанемся если не друзьями, то и не врагами.

Я почувствовал, как пульс учащается.

– Нет, – отрезал я, как будто это могло защитить меня от неминуемого. – Звёздных Клятв я давать не буду.

Она кивнула, и её губы изогнулись в ухмылке, которая не предвещала ничего хорошего.

– Иного я от вас и не ожидала… – её голос стал ещё более холодным и угрожающим.

Если Квен решила сломать русского офицера, то силёнок у неё для этого явно маловато. Я молча пожал плечами, стараясь сохранить самообладание, но внутри нарастало беспокойство.

– Увести! – рявкнул стриженный с квадратной челюстью.

Меня снова вели под вооружённым конвоем. Через четверть часа я снова оказался в камере. Похоже, теперь мне придётся обживать это новое жилище. По крайней мере, до приговора.

Я присел на холодный пол и стал размышлять о своих перспективах. Темнота вновь окутала меня. Интересно, каковы мои шансы на спасение.

Что будет дальше? Вопросы крутились в голове, но ответов не было. Ждать справедливости от этих людей не имеет смысла. В прошлый раз меня спасло личное вмешательство Лорда Альтары, который меня попросту отпустил. Сейчас же ситуация другая. Каждое моё слово, каждое действие могли быть использованы против меня. Я оказался в ловушке, столь тщательно расставленной, что даже вариантов не было видно. Одно было очевидно, если будут угрожать смертной казнью или пытками, буду драться и применю вообще всё, что у меня есть.

В глазах и словах Квен не было места жалости, лишь хладнокровная уверенность в том, что она контролирует ситуацию. Я был фигурой на игральной доске, и она не собиралась позволять мне сделать ни один неверный ход.

Внезапно послышались шаги. Дверь с громким скрипом открылась, и в проёме появился силуэт. Это был страж, его мускулистая фигура выделялась на фоне тусклого света.

– Вставай, Кровавый Генерал, – произнёс он грубо. – Тебя вызывают.

Я поднялся.

– Идём, – приказал гвардеец.

Внешне спокойно я шагнул вперёд, только разум продолжал метаться в поисках выхода.

268.

Воздух в полумраке тесного металлического кунга отдавал резким запахом сырой смазки, смешанной с кислым запахом пота, дымтравы и ржавчины. Меня и других заключённых везли в закрытом кузове паромобиля. Машина была старой, но в прочности стен стальной коробки с зарешеченными оконцами по бокам сомневаться не приходилось. Как и все произведения дигского сумрачного гения машина была выполнена с избыточным запасом прочности. Выглядела, может, неказисто и угловато, но можно быть уверенным, что прослужит при соответствующем обслуживании не одну сотню лет.

Я разместился на лавке, около одного из окошек, чтобы иметь не только обзор, но и доступ к свежему воздуху. Сквозь решётку, то и дело, были видны, рвущие густой сумрак, огни небольших поселений и кантин. Древний тоннель камнееда, казалось, тянулся бесконечно.

Моя пятая точка, то и дело подпрыгивала на твёрдой скамье, ощущая каждый ухаб подземной дороги. Я сидел, скрестив руки на груди – кандалы, прикованные к полу цепью, стянули запястья. Если бы моя кожа не была преобразована Руной-Навыком, то, скорей всего, уже была бы растёрта до кровавых мозолей.

Пара лейбгвардейцев расположились напротив за мелкой решёткой. Каждый из них сидел с постной физиономией, молча уставившись в одну точку. Их лица были застывшими, словно высеченные из камня: прямые носы, тонкие губы, оловянный взгляд. Временами мерцание фонаря под потолком выхватывало из темноты их небритые скулы, жёсткие стриженые затылки, смутные блики знаков различия на мундирах. Они не говорили друг с другом, и это глухое безмолвие длилось с самого начала этой поездки.

Ровный и ритмичный шум парового двигателя за стенкой отдавался небольшой вибрацией через металлический пол. Паромобиль тряхнуло вправо, и я вздрогнул, вскользь глянув в зарешечённое окошко. Там, в полумраке тоннеля, промелькнула сеть ветхих рёбер-свай, поддерживающих древний свод. Где-то сверху сочилась вода, и капли, стекая, сверкали в свете фонарей желтоватыми вспышками. Снова короткая тряска – мы миновали наплыв грунта, и кузов содрогнулся от удара. Я почувствовал, как по коже пробегает волна мурашек.