Алексей Елисеев – Звездная Кровь. Изгой X (страница 4)

— Спасибо, Витор, — кивнул я. — За всё. За советы и за то, что ты с нами.

Слава +1

— Чего уж, — усмехнулся генерал и пожал протянутую руку. — Кто если не я?

Я развернулся и пошёл прочь от дерева, от толпы, от остывающего тела. Но пошёл я не домой. Не к жёнам и новорождённому сыну.

Слава +1

Отправился туда, где должна начаться стройка.

У меня было меньше недели, чтобы превратить город в неприступную крепость. И я только что забил в его фундамент первый гвоздь. Кривой, ржавый и очень, очень кровавый.

Прибыв к ветхой деревянной стене, я немедля активировал откатившуюся после недавнего применения Руну Домена Диких Строителей. Воздух вокруг меня сгустился и пошёл рябью, как вода от брошенного камня. Звёздную Кровь вырвалась наружу серебристым вихрем.

Из этого вихря начали проступать, выцарапываться золотистые, насекомообразные силуэты. Я не нуждался в словах. Мой навык «Язык Зверей» был не столько языком, сколько прямым телепатическим каналом. Я не говорил и не слушал, а вливал готовую, уже выкристаллизовавшуюся схему своей мысли прямо в их коллективное сознание, и в ответ получал не слова, а абсолютное, инстинктивное понимание. Я ощущал их всех сразу — как единый организм, и одновременно каждую тварь в отдельности — как послушную, совершенную клетку этого организма.

Объяснить им задачу было несложно. Проект на этот раз не отличался архитектурными изысками. Всё, что от них требовалось — возвести линию укреплений.

Проблема была лишь в том, что старое фортификационное сооружение было деревянным, проеденным жучком и временем. Мне же требовалась конструкция, способная выдержать удар Рун и артиллерии. К счастью, можно было не жалеть убогие районы трущоб, лепившиеся с наружной стороны к старой стене, как грибы-паразиты к стволу умирающего дерева. Эти лачуги всё равно сгорели бы в первую очередь во время первого же штурма, став погребальным костром для своих обитателей. Я попросту отступил от деревянного частокола на две сотни метров, приговорив целый квартал к уничтожению, и приступил.

Материала в округе было в избытке. Вся земля, на которой стоял Манаан, покоилась на мощных выходах гранита. Я указал Диким Строителям места, из которых можно было резать, словно масло, цельные гранитные блоки. В идеале это также должно было создать вокруг нашей будущей цитадели дополнительные рвы и отвесные скалы, сделав её ещё более неприступной.

В моём времени и в моём мире, это называлось бастионной системой укреплений. Гениальное в своей простоте и эффективности изобретение, представлявшее собой мощный земляной вал с выступающими, как клыки, бастионами и равелинами, дополненный обрывистыми гранитными стенами утёса. Если смотреть с высоты птичьего полёта, то система должна была иметь хищную, звездообразную форму. Каменная снежинка.

Моя «звезда» имела восемьдесят лучей, каждый из которых прикрывал подступы к соседнему, не оставляя врагу ни единого мёртвого угла. Толщина земляного вала в основании составляла около сорока метров. Поверху вала я предусмотрел капониры для техники, а внутри — глубокие, защищённые многометровой толщей земли и камня убежища, чтобы иметь возможность укрыть в них и технику, и личный состав, если вдруг враг додумается работать по нам навесным огнём. Там же, в чреве вала, я предусмотрел казармы и загоны для скотины на случай долгой осады. Поразмыслив, оставил также место для складов и подземных мастерских. Ну и, разумеется, казематы, куда же без них.

439

Я стоял на возвышении, скрестив руки на груди, и наблюдал за работой Диких Строителей. Их коллективный разум, холодный и бесстрастный, словно ледяной поток, омывал моё сознание, оставляя ощущение кристальной ясности.

Согласовав грандиозный проект, я направил их трудиться — и теперь не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Есть вещи, на которые можно смотреть бесконечно: как течёт вода, как горит огонь… и как работают другие. Особенно когда эти «другие» — не люди, а существа, специально выведенные для труда, лишённые усталости, лени, суетных раздумий.

Дикие Строители напоминали гигантских муравьёв — но в их движениях не было и тени суетливости, присущей земным насекомым. Они двигались с нечеловеческой слаженностью, будто единый механизм, каждая деталь которого идеально подогнана к соседней. Их хитиновые тела, отливающие тусклым металлом, мелькали среди груд камня, а многотонные гранитные блоки они переносили по двое‑трое так легко, словно те были картонными коробками.

Они укладывали глыбы друг на друга с точностью, недоступной ни одному человеческому каменщику. Ни криков прорабов, ни ругани, ни скрипа лебёдок — лишь глухой стук камня о камень и тихое, едва различимое хитиновое пощёлкивание, словно далёкая симфония, исполняемая неведомыми инструментами.

Когда первые лучи Игг-Древа окрасили небо в бледно‑розовый, на улицы Манаана вышли горожане. Их изумлённые взгляды устремились туда, где ещё вчера ютились лачуги трущоб. Теперь на этом месте высилась исполинская гранитная стена — не просто сооружение, но манифест, высеченный в камне.

Она ещё не была завершена — работа продолжалась всё утро и весь день. Горожане собирались толпами, перешёптывались, указывали пальцами, но никто не осмеливался приблизиться. В их глазах читалось нечто большее, чем удивление: это было осознание, что привычный мир рушится, уступая место чему‑то новому, неумолимому.

Эта стена должна была стать для них свидетельством: шутки закончились. Врагам она явится неопровержимым доказательством непреклонной мощи и железной воли городской обороны. Для меня же она была фундаментом нового порядка — ответом на коррупцию, некомпетентность и гниль, разъедавшую Манаан изнутри.

Почти весь следующий день я проспал, восстанавливая Звёздную Кровь и физические силы. Сон был глубоким, без сновидений — словно падение в бездонный колодец, откуда нет возврата. Лишь ненадолго я заглянул в ангар, чтобы встретиться с главным инженером. Он принёс заготовку — массивную, угловатую, но уже несущую в себе зародыш будущего оружия. Я осмотрел её, провёл пальцами по холодным граням, ощущая, как под кожей пульсирует энергия.

— Пригодно, — произнёс я, не скрывая удовлетворения. — Сколько сможешь произвести?

— Около четырёх сотен, — ответил инженер, нервно сжимая и разжимая пальцы.

Я усмехнулся. Четыреста — это капля в море.

— Удвоить объём. Немедленно.

Он попытался возразить, но мой взгляд остановил его на полуслове. В глазах инженера мелькнуло понимание, что спорить бесполезно.

После я посетил строительную площадку. Работы шли по плану — Дикие Строители двигались с той же неумолимой слаженностью, словно часы, заведённые на вечность. Я постоял немного, вслушиваясь в ритм их труда, затем вернулся в поместье. Нужно было перекусить и немного передохнуть. Когда ещё представится такая возможность? Впереди ждала война, но я воспринимал это без особого волнения, даже понимая, сколько поставлено на карту.

В гостиной я уселся за стол, налил себе вина — густого, тёмного, как кровь. Первый глоток обжёг горло, но принёс облегчение. Я уже потянулся за вилкой, когда хрупкое спокойствие разлетелось вдребезги.

Дверь распахнулась с грохотом, и в комнату вбежал вестовой. Он был бледен, одежда в беспорядке, а на лице — следы бешеной скачки. Цезарь, на котором он прибыл, остался у входа, хрипя и дрожа от усталости.

— Магистрат! — выкрикнул вестовой, задыхаясь. — Беда! Плантаторы взбунтовались!

Я медленно выпрямился. Каждый позвонок хрустнул, словно протестуя против внезапного напряжения. Эмоциональная и психологическая усталость, которую я гнал от себя, навалилась разом тяжёлым свинцовым одеялом.

— Выдохни, боец, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что значит «взбунтовались»?

— Перекрыли поставки провианта! — выпалил он. — Все обозы с продовольствием, идущие в город, разворачивают. Говорят, что не дадут ни зерна, ни мяса, ни железных жуков, пока магистрат не отменит чрезвычайные налоги и не прекратит «произвол и беззаконие». Баронесса вызывает вас, магистрат, в Речные Башни.

Внутри меня что‑то оборвалось. Раздражение, горячее и едкое, как кислота, хлынуло в горло. Я только что повесил одного ублюдка, чтобы показать, что бывает за саботаж. А эти… решили, что могут взять город в заложники? Эти рабовладельцы, чьё богатство построено на крови и поте других, смеют говорить о «произволе»?

Я представил Пипу ван дер Джарн… Как она сидит в своём кабинете, перебирает бумаги и словно бы не замечая, подкидывает мне ещё одну задачку. «Реши проблему, Кровавый Генерал. Ты же у нас специалист по решению проблем. Разберись с этими внутренними врагами, которые сидят у нас под боком, жируют на нашей земле и втыкают нам нож в спину в самый ответственный момент».

Захотелось плюнуть. Пришлось сделать над собой усилие и сдержать порыв.

В этом и заключался главный парадокс. Я был готов сражаться с ордами ургов, с демонами из Пустоши, с любой внешней угрозой — это была чистая, понятная работа. Враг — вот он. Убей его.

Но что делать с теми, кто формально на твоей стороне? Их нельзя просто вырезать: на их плантациях — еда, от которой зависит жизнь тысяч людей в этом городе. Но и игнорировать их бунт было нельзя — это проверка на прочность. Если я сейчас уступлю, завтра они потребуют мою голову на блюде.