Алексей Елисеев – Звездная Кровь. Изгой X (страница 3)

Витор молча окинул взглядом всю сцену разом. Его из-под шлема взор скользнул по мне, по моему исполинскому импу, и остановился на распластанном на полу чиновнике, который выглядел особенно жалко и ничтожно на фоне этих закованных в сталь воинов. Генерал коротко, едва заметно кивнул. Не вопрос, а констатация. Он всё понял.

А я думал.

Казнить его здесь и сейчас? Просто свернуть ему шею? Это быстро, это эффективно, это даже, чёрт возьми, доставит мне определённое удовлетворение. Но это будет просто убийство, акт личной мести. А мне нужен был не труп. Мне нужен был прецедент. Здесь и сейчас необходим спектакль и сакральная жертва. Куда же без жертвы?

Если с этой гидрой бюрократии пока не справиться целиком, нужно начать отрубать ей самые наглые, самые жирные головы. Ломать эти вековые, въевшиеся в плоть города традиции воровства и кумовства. Ломать физически, жёстко и как можно более наглядно. Чтобы каждый клерк, каждый писарь, каждый мелкий начальник, прежде чем протянуть свою потную руку за взяткой, вспоминал эту картину: ангар, имп и корявое дерево за воротами.

— Гарри! — окликнул я.

Рыжий, веснушчатый боец, похожий на добродушного великана, сделал шаг вперёд, звякнув амуницией.

— Найди-ка верёвку. Подлинней и покрепче.

— Считайте, что уже исполнено, командир! — Гарри расцвёл в широкой, простодушной улыбке, словно я попросил его принести кружку холодной карзы, а не орудие для казни.

Он развернулся с проворством, неожиданным для его габаритов, и скрылся в сумраке ангара, деловито порывшись в ящиках с инструментами.

Я снова посмотрел на Понто. Он лежал в луже. Тёмное, уродливо расползающееся пятно на его дорогих штанах. Бедолага обмочился от страха, но мне не было его жаль. Ни капли.

Гарри вернулся через минуту, неся в руках добротный моток просмолённой корабельной верёвки.

— Командир, такая подойдёт? Хоть твуро вешай за причинное место, не порвётся…

— Подойдёт… — кивнул я.

Мой взгляд скользнул за пределы ангара, где на фоне серого, безрадостного неба чернело одинокое, корявое дерево, пережившее, судя по его виду, не одну промышленную революцию и всех её вождей.

— Видишь то дерево, Гарри?

— Так точно, командир! Вижу ясно и чётко!

— Повесить вот этого за шею, — я ткнул носком сапога в дрожащее, всхлипывающее тело чиновника, — вон на том толстом суку. И табличку на шею повесь. Напиши на ней крупно: «Я — Филав Понто. Я брал взятки и предавал свой город. Прости меня, народ Манаана». Понял?

— Считайте, что уже исполнено, командир! — радостно отчеканил Гарри, сноровисто начиная вязать на верёвке висельную петлю. — Только…

— Только? — переспросил я, нахмурившись.

Неужели у этого простака проснулась совесть? Гарри виновато почесал в затылке, но его закованная в перчатку лапа лишь бессильно поскребла по металлу шлема.

— Только я читать не умею, командир… И писать тоже. Не обучен.

Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Понто и далёким гулом цехов. Генерал ван дер Киил, до этого стоявший неподвижно, как статуя, сделал шаг вперёд.

— Я помогу, Гарри, — произнёс он своим низким, рокочущим голосом, в котором не было ни удивления, ни осуждения. — У меня и дощечка подходящая найдётся. И уголь тоже сыщем. Не переживай.

В голосе старого генерала звучало глухое одобрение. Он всё понял и принял правила новой, кровавой игры, которую я начал в этом городе.

Гарри и второй легионе мрачный бывший легионер, двинулись вперёд. Два потока воронёной стали и чёрной ткани, как декларация скорой и неизбежной смерти. Понто заскулил, попытался вжаться в бетонный пол, раствориться в нём, стать пылью. Дюжие руки в тактических перчатках подхватили его под мышки, рывком поставили на ноги. Тело чиновника обмякло, превратилось в тряпичную куклу, набитую страхом и требухой. Ноги его подкашивались. Приговорённый не шёл, его волокли, и дорогие, изгаженные ботинки скребли по полу, оставляя две жалкие, влажные полосы.

— Не-е-ет… не надо… я всё скажу… всё отдам… — бормотал он, но его слова тонули в глухом топоте тяжёлых сапог.

Представление началось, и зрители не заставили себя ждать.

Из ворот соседнего литейного цеха, привлечённые шумом, начали выглядывать люди. Сначала один, потом двое, потом целая толпа. Рабочие. Грязные, потные, с лицами, въевшаяся копоть на которых создавала причудливые маски усталости. Их взгляды были настороженными, любопытными. Смерть в промышленном квартале не была редкостью — несчастные случаи, бандитские разборки, — но такое они видели впервые. Три закованных в броню гиганта тащат к дереву одного из «чистеньких», одного из тех, кто обычно приезжал сюда лишь для того, чтобы собрать дань, выписать предписание или назначить штраф.

438

— Эй, вояки, чего стряслось? — крикнул кто-то из толпы, самый смелый или самый глупый. — Кого это вы такого пузатого споймали?

Гарри, не прекращая тащить свою ношу, повернул голову в шлеме. Его голос, в усилителях не нуждался.

— Кровавый Генерал крохобора и взяточника казнит! Государственного изменника и вора! — слова прозвучали громко и на удивление бодро, как у глашатая на ярмарке. — Так будет с каждым предателем, кто в тылу станет воровать или всяко по-иному пакостить.

Толпа замерла. Слово «взяточник» пронеслось по рядам, как искра по пороховой дорожке. Шёпот, сначала тихий, неуверенный, стал нарастать, превращаясь в злой, одобряющий гул. В этих людях, чьи жизни состояли из тяжёлого труда и унижений перед такими, как Понто, просыпалось что-то древнее, первобытное. Жажда справедливости. Впрочем, возможно, это просто была жажда крови.

Генерал ван дер Киил уже стоял у дерева. Он не суетился. Его движения были выверенными, экономичными и спокойными, как у старого мясника, знающего своё дело. Он перекинул верёвку через толстый, похожий на скрюченный толстый сук. Затем, взяв у Гарри дощечку с нацарапанной углём надписью, продел в отверстия бечёвку и повесил её на шею Понто. Чиновник уже не сопротивлялся. Он смотрел на петлю, которую генерал методично завязывал, и по его щекам текли слёзы, смешиваясь с грязью и соплями. Он шептал что-то бессвязное.

Генерал закончил с узлом. Он примерил петлю, поправил её на шее осуждённого так, чтобы узел пришёлся под левое ухо — для быстрого перелома шейных позвонков. Профессионал.

— Готово, — ровным голосом доложил он, отступая на шаг. — Можно приступать.

Я кивнул и возложил руку на стальной череп, в форме которого был изготовлен эфес иллиумного меча, а другую упёр вбок. Собравшиеся рабочие смотрели на меня, оставалось ответить им взаимностью. Как я себя при этом чувствовал? Донельзя глупо. Они знали кто я — Кровавый Генерал, учинивший расправу над их соседями, коллегами и соотечественниками не так давно. Странно, но я не видел осуждения во взглядах этих простых мужиков.

Слава +1

Вспомнились слова, которые я когда-то прочитал у одного из классиков. Естественно, амнезия не дала мне вспомнить когда, где и при каких обстоятельствах, но слова в память врезались накрепко, если уж я мог их процитировать, стоя под прицелом нескольких сотен взглядов.

Мельница Бога

Очень хороша.

Мельница Бога

Мелет, не спеша.

Медленно, но верно

Ходит колесо.

Будет перемелено

Абсолютно всё.

Гарри и второй легионер, державшие коротышку Понто, одновременно отпустили его.

Слава +1

Не было ни помоста, ни барабанной дроби. Просто короткое падение. Тело дёрнулось, хрустнуло. Ноги судорожно поджались, а потом вытянулись струной. Верёвка натянулась, заскрипев. Мгновение — и всё кончилось. Филав Понто, представитель Гильдии Строителей, взяточник и предатель, закачался на ветру, как уродливый перезревший плод.

И в этот момент толпа взорвалась.

Слава +12

Это не были крики ужаса или сочувствия. Это был рёв восторга. Дикий, первобытный, освобождающий. В воздух полетели грязные рабочие кепки. Люди кричали, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Они увидели не смерть человека, а падение символа. Символа несправедливости, произвола, той липкой паутины, которая десятилетиями опутывала их жизни.

Слава +3

Я смотрел на это. На качающееся тело. На ликующую толпу. На своих бесстрастных солдат. На Витора ван дер Киила, своего бывшего командира и серебряного Восходящего, ставшего по иронии судьбы моим подчинённым, по сути заместителем, как Алексей. Смотрел и не чувствовал ничего. Абсолютно. Внутри была пустота. Ни удовлетворения, ни раскаянья, ни злорадства. Ничего. Словно я только что не приговорил человека к смерти, а просто выдернул больной зуб. Неприятная, но необходимая процедура. Хирургическая операция по удалению раковой опухоли. Первая. Но, видимо, далеко не последняя.

Слава +1

Генерал подошёл ко мне. Он снял шлем, и я взглянул в его усталое, изрезанное морщинами лицо.

— Сегодня ты завоевал самое важное — популярность у простых людей. Я тут за всем прослежу, Кир, — тихо сказал он. — Прикажу ребятам присмотреть, пока не остынет. Пусть повисит в назидание какое-то время. Чтобы другим неповадно было, а то вешать по паре чиновников на день, так никакой верёвки не напасёшься. А ты иди. У тебя дел по горло. Семь жён сами себя не развлекут.

Слава +1

Его попытка пошутить была неуклюжей, но я был благодарен. Он пытался вернуть меня в мир живых, вытащить из ледяного кокона, в который я сам себя заключил.