Алексей Елисеев – Warhammer 40,000. Семь Клятв Святой Девы (страница 10)

— Видишь, Кром? Теперь ты везёшь не почётную партию. Ты везёшь тело, которое не пустили к саркофагу до проверки. С каталки не снимать, в чужие руки не отдавать, вниз вести только после допуска пятого поста.

Я кивнул. Офицеров забирали для подготовки церемонии. Связист оставался под моей ответственностью, потому что первая незакрытая отметка на его бирке была моя.

— Теперь его у нас не заберут? — спросил Тимон.

— Заберут, если появится кто-то с правом выше моей подписи.

— А такой есть?

Я усмехнулся.

— Конечно, такой всегда есть. Например, старший медикатор крепости.

— Тогда зачем мы вообще ставим свои отметки?

— Чтобы он пришёл сам, назвал себя и оставил свою подпись. После таких отметок мелкий служитель с чужим приказом уже не сможет просто увезти тело.

Тимон подумал.

— То есть подписи не защищают?

— Защищают. Просто не от всех.

— Удобная у нас служба.

Вывод был неожиданный, и я не нашёлся, что на него ответить, просто пожал плечами.

У двери к малой санитарной крипте стояли старший сервитор, красная пластина допуска и латунный замок. Сервитор вставил ключ в гнездо, повернул его на четверть оборота и дождался, пока старший госпитальер поставит ладонь на пластину. Только после этого створка ушла внутрь. Из прохода пахнуло холодом.

Тимон посмотрел через плечо. Я взялся за носилки.

— Тимон, смотри под ноги. На повороте не дёргай.

— Понял.

— Пошли тогда.

На первом повороте горловой имплант под тканью щёлкнул снова.

Тимон сразу остановился.

— Матвей…

— Я всё слышал. Не останавливайся.

— Это уже пятый раз?

— Пятый за последний час. Второй при нас.

— И что теперь?

Я посмотрел на закрытое тканью горло связиста.

— Мы довезём тело павшего героя до старшего медикатора, подмастерье, — ответил я. — И проверим, кто зовёт мёртвого через имплант.

ПЕСНЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Красная линия перед дверью малой санитарной крипты была вытерта сапогами до самого камня. Я остановил каталку перед ней. Дальше начинался пятый пост.

На створке висела круглая медная пластина с выдавленным знаком капли крови. Под ней крепилась короткая табличка:

ПЯТЫЙ КЛЯТВЕННЫЙ ПОСТ

ПЕЧАТЬ КРОВИ

ВХОД ПО ДОПУСКУ СТАРШЕГО МЕДИКАТОРА

У двери стоял сервитор с латунным ключом в зажиме. Красная пластина допуска светилась ровно, без мигания. Значит, дверь была заперта не из-за поломки. Её не открывали, пока старший медикатор не положит ладонь на пластину допуска и не внесёт тело в журнал пятого поста.

Тимон остановился рядом со мной и посмотрел на связиста под тканью.

— Мы же уже пришли? — спросил он тихо.

— Почти, — ответил я. — Но в нашей службе «почти» вполне может значить, что «ещё могут завернуть обратно».

Дверь открылась раньше, чем он успел задать ещё один вопрос. Из крипты вышел старший медикатор крепости.

Я почему-то ожидал увидеть серого старика с трясущимися руками, кислым лицом и голосом человека, который давно устал от мёртвых. Вместо этого к нам вышел высокий бодрый мужчина в чистом тёмно-зелёном халате медикае-службы, с белым передником, аккуратной короткой бородой и такими ясными глазами, будто он только что не из крипты вышел, а с прогулки по южным куполам. На поясе у него висели ножницы, зажимы, складной скальпель, пенал с пломбами и маленькая книга в кожаном чехле. Руки были вымыты до красноты. Ногти коротко острижены. Манжеты застёгнуты. Ни одного лишнего пятна.

Он выглядел так, будто мог вытащить пулю, подписать посмертный акт и сделать санитару замечание за грязный воротник, не повышая голоса ни на одном из трёх дел.

— Санитар Кром? — уточнил он приятным баритоном. — Сервочереп уже принёс мне радостную весть. Мёртвый связист, целый горловой имплант, два сигнала на третьем посту, четвёртый при старшем госпитальере. Прекрасный набор, чтобы испортить утро живым людям.

Старший медикатор посмотрел на Тимона.

— А это, полагаю, подмастерье, который ещё не знает, куда девать руки?

Тимон открыл рот.

— Он первый день работает, — пояснил я. — Пообвыкнется ещё.

Парнишка закрыл рот и вцепился в боковую рукоять каталки.

Старший медикатор улыбнулся.

— Отличное начало обучения. Когда ученик молчит и выполняет то, что ему велели делать — это хорошо. Думаю, вы далеко пойдёте, молодой человек. Империум становится чуть устойчивее с каждым толковым молодым специалистом.

— Нам бы тело на стол, старший медикатор, — сказал я. — Имплант щёлкал на повороте.

— Мёртвые редко убегают, Кром, — улыбнулся он. — А живые наверху меня ждут. Трое с ожогами лёгких, один без ноги и двенадцать ещё основательно погрызенных сквигами. Они всё ещё могут обидеться, если я задержусь. Поэтому сначала я пойму, из-за чего вы отнимаете у них врача.

Он протянул руку.

— Бирку...

Я снял бирку с крючка у края каталки и подал ему. Медикатор взял её двумя пальцами, как берут вещь грязную, важную и чужую. Поднёс к лампе над дверью, провёл большим пальцем по краю, где стояла моя санитарная отметка, потом повернул бирку к печати третьего поста и квадрату медикае-службы.

Тимон не выдержал.

— Старший госпитальер же сказала вести вниз. Почему нас опять задерживают?

Медикатор не рассердился. Он даже улыбаться не перестал.

— Потому что старший госпитальер отправила тело к моей двери, юноша. Я решаю, открою эту дверь или нет, а если открою, то дальше и отвечать буду я.

— За мёртвого?

— За то, что вместе с мёртвым могут подвести к саркофагу что-то опасное. Иногда за мёртвых отвечать спокойнее, чем за живых вокруг него.

Тимон нахмурился.

— Но старший госпитальер уже поставила свою метку...

— Метка говорит, что она видела проблему. Моя печать скажет, что я взял эту проблему в крипту и не позволю утащить её обратно к обряду без проверки.

Сказал он и назидательно продолжил:

— В Империуме двери открываются не от слов «мне сказали». Вы ведь это уже поняли, Кром?