Алексей Елисеев – S-T-I-K-S. Пройти через туман VII. Континент (страница 3)

– Ты серьёзно ща? – спросил он наконец, и в голосе его прозвучало неподдельное удивление, хотя и слегка приправленное какой-то застарелой усталостью от мира. – Петровича разыгрываешь, что ли? Или тебе там, в реанимации, башку совсем отшибло?

Кого? Какого ещё Петровича?

– Я на шутника похож? – рыкнул я, чувствуя, как раздражение начинает закипать внутри. – Что случилось? Говори, как есть.

Рык мой прозвучал совсем не так как я того ожидал, а… неубедительно? Или, может, жалко? В общем, совсем не так, как я надеялся, и нужного эффекта не возымел. Но Олег, пожав плечами, поморщился то ли от неприятных воспоминаний, то ли просто от утреннего похмелья, и с лёгкой досадой произнёс:

– Да откуда мне-то знать? Тебя вроде из интенсивной терапии привезли вчера. Вечером. На каталке. Ты ещё от наркоза или чем там пичкают нас не отошёл – такую чушь забористую нёс, что я аж заслушался. Про каких-то монстров, лабиринты каменные, артефакты иномирные, тьму непроглядную… Прям готовый сценарий для ужастика. Тебе, брат, книжки писать нужно, серьёзно говорю. Может, денег бы поднял. А то знаешь, как сейчас с нормальной работой – жопа полная. Вот я сварной, вроде руки из плеч, а хрен где устроишься нормально, чтоб не кинули. Одни обещания, тля…

Он говорил это буднично, перескакивая с моего состояния на свои проблемы, но его слова про «монстров, лабиринты, артефакты, тьму» заставили сердце забиться чаще. Это же… это же из моего сна! Или… из того сообщения вроде бы какой-то Системы?

Мозг лихорадочно заработал, пытаясь сопоставить факты. Если меня привезли только вчера вечером, и я был под наркозом…

– Так ты вчера приходил в себя, – буднично пояснил Олег, всё ещё не выбираясь из своего одеяльного кокона. – Воды попросил. Громко так, требовательно. Ну, я тут рядом был, встал, налил тебе из графина – вон он, на тумбочке пустой стоит. Ну представился заодно. А ты выхлебал в итоге весь графин, как верблюд, и снова отрубился. Даже спасибо не сказал. Невежливо…– Постой, – перебил я его. – Если мы с тобой толком и не говорили, как ты думал, я узнаю тебя?

Приходил в себя? Просил воды? Ни малейшего проблеска воспоминаний. Словно и не было ничего. Только сон этот дурацкий про лабиринт… и вот это сообщение… или что это было?

– Вот же зараза! – рявкнул я, скорее от досады на собственную дырявую память, чем на Олега.

– Да ты это… не кипятись, – примирительно прогудел сосед из-под одеял. – Я ж сам не знал, что ты вчера вообще никакой ещё был. Думал, просто хамоватый тип попался. Как звать-то тебя? Представиться бы надо по-человечески. А то лежишь тут, как анонимус.

– Не знаю, – выдохнул я, устало потирая виски. Голова начинала гудеть, словно внутри заработал дизельный генератор. – Я вообще ничего не знаю. Ни имени, ни прошлого, ни как сюда попал. Так что давай ты как-нибудь попроще будешь говорить, без намёков на вчерашний день, ладно? А то у меня уже в голове такой компот… скоро крышка подпрыгнет и начнёт ехать, по тихой грусти шурша шифером.

Олег помолчал секунду, переваривая информацию. Потом присвистнул.

– Да уж… Ты, я гляжу, реально плывёшь, мужик. Конкретно так. Амнезия, что ли?

– Ага, верно подметил, Шерлок, – съязвил я. – Ты, небось, сам в шоке от своего дедуктивного метода? С какой целью интересуешься? Хочешь анамнез для истории болезни собрать?

– Да ну… Скажешь тоже… Чего ты такой нервный-то? – Олег слегка высунулся из-под одеяла, полностью явив миру свою помятую рожу потомственного алкоголика. – Я просто разобраться хочу. Чисто по-человечески. Не каждый день такое видишь, чтобы человек взял и забыл, как его мамка с папкой назвали. Странно это всё. Вот ты часто видел, чтобы человек забывал имя своё?

– Я и тебя-то впервые вижу, Олег, – отрезал я, чувствуя, как терпение истончается. – Или это до сих пор до твоего сознания не дошло?

– Воу-воу, полегче, – он даже руки выставил перед собой ладонями вперёд, словно в попытке защититься. – Понял, понял. Действительно, ненормально всё это. Говоришь вроде складно, мысли выражаешь чётко, а сам – чистый лист. А ну-ка…

Он пошарил где-то в недрах своей постели и извлёк оттуда потрёпанный смартфон с трещиной через весь экран.

– Ща я гляну, может, в сети что-то нарою про такие случаи. Или новости какие местные… вдруг там что про тебя писали? Нашли, мол, неизвестного после… ну, не знаю, после чего. Знаешь, как таких называют?

Я помотал отрицательно головой.

– Джон Доу, – радостно сообщил мне Олег, вызвав непреодолимое желание поставить ему под глаз фингал. – Ты, может, помнишь?.. Ну…Ну хоть что-то?

Я отрицательно покачал головой, и сосед по палате деловито ткнул пальцем в экран и сосредоточился на нём. А я смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается волна иррационального раздражения. Сеть, новости… Слова знакомые, но ровным счётом ничем не помогают в текущей ситуации.

– Лабиринт помню, – неожиданно для себя произнёс я.

Олег оторвался от телефона.

– Чего? Какой лабиринт?

– Каменный. Огромный. И плиты… лестницы неудобные… тьма за проёмами… – слова вылетали сами, вслед за обрывками сна, который всё ещё цепко держал меня в своих лапах.

– О как… – протянул Олег, чуть нахмурился, снова уткнулся в свой гаджет, и принялся суетливо водить пальцем по экрану. – Блин, чё за фигня… Сеть отвалилась. Значка нет. Вот же ж… Только хотел посмотреть, какой вчера счёт в футболе был. Вечно так!

– А может, тебе лицо поломать, Олег? – спокойно, почти равнодушно спросил я, глядя прямо в выцветшие глаза.

Он вздрогнул и отложил телефон.

– Ты чё?! Совсем кукухой поехал? За что?!

– Сколько раз тебе, непонятливому, нужно повторять, что с памятью у меня катастрофа? Полный швах! – я повысил голос, уже не сдерживая злость. – Какой, в задницу, отвалилась?! Какая, мать твою, сеть?! Я имя своё вспомнить не могу, а ты мне про футбол и про сеть! Ты сам-то в разуме?

Олег растерянно заморгал.

– А… ну да… Извини, мужик, – пробормотал он. – Забыл как-то… Просто никак не могу вкурить, каково это – не помнить ни шиша, даже как тебя зовут… Жуть. Слушай, тут и света нет, похоже. Лампочка вон не горит.

Он кивнул на потолочный плафон.

– Может, пробки выбило или вообще во всей больничке электричество кончилось? Сходи в коридор, глянь, а? А то лежать в темноте как-то стрёмно. И телефон не зарядить…

Электричество меня сейчас волновало меньше всего, но мысль о том, чтобы снова пройтись по коридору, показалась неплохой. Нужно было двигаться, что-то делать, а не тухнуть в этой палате с похмельным философом. К тому же он был прав – лампы действительно не горели, только тусклый утренний свет сочился сквозь грязное окно. И это было странно. Очень странно.

Но главное – Я чувствовал, что это явление было как-то связано с моим сном. Оставалось только разобраться, как именно.

Глава 4

Я поднялся с койки и снова подошёл к двери. За ней простирался всё тот же мрачный, а теперь ещё и тёмный коридор. Только слабый свет из окон в дальних концах коридора немного разгонял мрак. Я толкнул створку двери напротив.

Внутри обнаружилась почти точная копия нашей палаты, только поменьше, и коек было три, а не четыре. Заняты все.

Мужиками помятыми и неуловимо напоминающими Олега своей общей запущенностью и выражением лиц. Двое уставились на меня с немым вопросом, а один, самый здоровый на вид, с бритой головой, решил уточнить вслух:

– Чего надо? Дверью ошибся?

– У вас тоже света нет? – спросил я, для убедительности щёлкнув выключателем у двери.

– Да тут, походу, во всей больничке свет тю-тю, – ответил другой, худой и желтолицый. – Ещё с ночи, вроде. Генератор, видать, не завели. Экономят, сволочи.

– А сеть есть в телефоне?

Позвонить можно? – задал я следующие вопросы, уже почти не надеясь на положительный ответ.

– Не-а, – протянул третий, самый старый из них, с седой щетиной. – Глухо, как в танке. Ни позвонить, ни в «одноклассниках» посидеть. Скукота, итить…

Ясно. Полная изоляция. Отлично.

– Ага… Спасибо.

Я вернулся в «свою» палату. Взгляд случайно упал на маленький, старый холодильник «ЗиЛ», притаившийся в углу палаты. Он не гудел, но дверца была приоткрыта, и сквозь щель виднелись пластиковые бутылки с водой.

И тут я почувствовал её. Жажду. Дикую, всепоглощающую. В животе заурчало, и засосало под ложечкой. Я так долго был занят своей амнезией, шрамом, Олегом, что совершенно забыл про базовые потребности. Но организм напомнил о себе с неумолимой силой сразу, как увидел возможность. И настойчиво сообщил своим состоянием, что если я не попью прямо сейчас, то просто свалюсь.

Причём немедленно.

Не говоря ни слова, я шагнул к холодильнику, вытащил первую попавшуюся полулитровую бутылку минералки без газа, свернул крышку и надолго припал к горлышку. Вода была тёплой, но это оказалось неважно. Я пил жадно, глотая вместе с водой воздух, и не останавливался до тех пор, пока бутылка не опустела. Однако этого оказалось мало. Я вытащил вторую и осушил её так же быстро.

Вот это меня придавило сушняком!

Организм, переживший операцию и наркоз, требовал жидкости. Я открыл третью бутылку, сделал несколько больших глотков и только тогда смог перевести дух.

Олег молча наблюдал за моими действиями, не говоря ни слова.

Снова поймал себя на непреодолимой жажде действия, подстёгиваемой внутренним нарастающим беспокойством – нельзя просто лежать и ждать у моря погоды. Особенно когда нет ни света, ни связи, а в соседях у тебя Олег. Нужно найти врачей, медсестру, хоть кого-то ответственного.