Алексей Елисеев – S-T-I-K-S. Пройти через туман VI (страница 7)

Переодевшись в новую, хорошую, практичную и крепкую, но гражданскую походную одежду, я почувствовал голод. Рассовав мелочи по карманам и прицепив на пояс свой меч, отправился в столовую.

По дороге заметил, что атмосфера в Замке изменилась. Всё казалось каким-то напряжённым, древняя цитадель словно замерла в ожидала чего-то нехорошего. В столовой, правда, царила обычная суета и разговоры. Было бы интересно прислушаться к ним, но еда выглядела так аппетитно, что я забыл обо всём на свете. Горы бекона, яичница, свежий хлеб, сыр – всё это перекочевало в тарелки на моём подносе. Начал всё это подъедать, ещё не донеся до свободного стола. Съел всё, как будто это был последний завтрак в моей жизни. Жрать от всех этих переживаний хотелось как не в себя. Пораскинув мозгами, решил взять добавку. Ничто меня так не успокаивает, как вкусная, а главное, обильная еда.

Вот собственно, когда пошёл за вторым подносом, чуть было не столкнулся с Ольгой Анваровной. Рядом с высокомерной и чопорной, но миниатюрной графиней почувствовал себя неуклюжим гибридом медведя со слоном, пытающимся маневрировать в посудной лавке.

– Орк… – со сдерживаемым укором произнесла она и посмотрела на меня снизу вверх, сложив руки на пояснице.

– Утро доброе, Ольга Анваровна, – ощущая неловкость, словно сделал что-то не то, поздоровался я. – Вы, случайно, не видели Лакшери или Аню.

Она снова посмотрела на меня так, словно рублём одарила. Её присутствие всегда вызывало у меня лёгкий дискомфорт. Наверное, из-за того, что я толком не знал, как себя правильно вести в её присутствии. Она улыбнулась, но в её глазах не было тепла.

– С девочками всё в порядке, – успокоила она. – Просто им нужно немного прийти в себя. Не беспокой их. А ты как? Вижу, ночь была тяжёлой.

Я не знал, что ответить. В голове крутились вопросы, но что-то в её взгляде остановило меня. Я просто кивнул, не в силах выдавить из себя ни одного умного слова.

– Отдохни сегодня, – добавила она мягко. – Замок на осадном положении, так что никого не выпускаем и не впускаем. Всё под контролем «Ордена». Даже не вздумай куда-нибудь сорваться. Пристрелят.

Я снова не придумал ничего умней, как кивнуть в ответ. Графиня, удовлетворившись этим, отвесила мне ответный кивок и величественно удалилась, оставив меня в раздумьях.

Остаток дня до обеда прошёл в странной апатии. Я блуждал по Замку, пытаясь разобраться в своих мыслях, но алкоголь у меня закончился, а с ним ушло и чувство лёгкости.

Учиться не хотелось, поэтому я бродил по пустой стене, выходившей на водную пустыню озера, на котором не было видно ни одной лодки до самого горизонта. Скорбные крики чаек и плеск волн оказались весьма созвучны моему внутреннему состоянию.

– Гуляешь? – окликнули меня сзади.

Обернувшись, я увидел цыганскую физиономию Али.

– Вроде того! – криво усмехнулся я. – Выходной же… Отдыхаю, вот!

– А где твоя подопечная, Орк? Мы с ней встретиться договаривались…

Тренировка! У них сегодня тренировка!

– Слушай, она сегодня не сможет, – отмазался я и неожиданно предложил: – Так что я вместо неё. Пойдёт?

– Хозяин-барин! – не стал спорить цыган. – Любой каприз за ваши деньги. Через пять минут на тренировочной площадке.

…До позднего вечера мы стреляли, бегали, занимались рукопашным боем, метали ножи и учебные гранаты. Расстались спустя несколько часов полностью друг другом довольные.

Когда ночь снова опустилась на замок, я лёг спать, надеясь, что утро принесёт ответы. Но вместо сна ко мне пришла графиня. В смысле, вот прям пришла… Открыла ключом запертую изнутри дверь и вплыла в темноту моей подвальной каморки в кружевном полупрозрачном пеньюаре.

– А… – растерялся я, когда понял, что мне нифига не снится.

– Ш-ш, – приложила тонкий пальчик к моим губам графиня, и её глазах замерцал загадочный огонь. – Молчи. Иногда слова бывают лишними…

И, встав на цыпочки, впилась в меня поцелуем, который оказался лишь прелюдией…

Утром, когда я проснулся, графини уже не было. И только лёгкий аромат её духов напоминал, что это была не просто игра моего разума.

Глава 8

– Ур-р? – произнесла горничная, глядя на графиню так, словно та была едой.

– Фроська, ты чего? – сонно приподнялась с покрытой травой росы Ольга Анваровна.

Вторые сутки после побега запомнились графине бесконечной ходьбой по лесам, от которой сводило судорогой мышцы ног и жутко болела спина. Никогда ещё графине не приходилось столько ходить, да ещё и не по натёртым воском паркетным полам мужниного дома или столичной брусчатке, а по натуральному бурелому, в котором запросто можно в любой момент подвернуть или, того хуже, сломать ногу. Но Ольга Анваровна терпела. Мысль о свободе от ненавистного супруга, его побоев, запаха изо рта, дряблого, по-старикански вонючего уже тела и скверного во всех смыслах характера придавала ей сил. Однако под утро она всё-таки не выдержала и взмолилась о пощаде.

– Барыня, идти надыть, – пробасил конюх Степан.

– Куды идти-то? – тут же набросилась на него горничная Ефросинья. – Не видишь, барыня на ногах едва держится! Устала она, привал нужен. Далече уж ушли, можно и передохнуть до рассвета.

– Ну ежели до рассвета токмо, то пусть, – не особо охотно согласился конюх.

Ольга Анваровна, как ей показалось, упала прямо там, где стояла. Простое шерстяное платье без кринолинов и корсета, позволявшее свободно двигаться, тут же пропиталось холодной росой, но графиня этого даже не заметила. Свернулась клубочком прямо в траве, подложила под щёку ладонь и заснула так крепко, как не спала даже на самой мягкой перине в мужнином доме.

Ну а утром проснулась от необъяснимого чувства тревоги и тут же услышала странное горловое урчание, словно бы кошачье, но на вдохе, а не выдохе.

– Ур-р? – немного более настойчиво повторила Ефросинья.

– Фроська? Ты чего это, а? – проснулся и Степан. – А ну брось мне дурака валять!

Судя по голосу, конюх тоже почуял неладное. Иначе с чего бы вдруг дюжий молодой парень с косой саженью в плечах, легко останавливавший паникующего коня, вдруг заговорил так испуганно.

– Ур-р. У-ур-р! – радостно сообщила ему Ефросинья и оскалилась.

– Фрось, болит что-то? – сглотнув, сумел выдавить из себя конюх. – Может, приболела? Ты только скажи, а я уж придумаю, как помочь…

Но горничной помощь уже не была нужна. Заурчав ещё громче, она вскинула руки с растопыренными пальцами и помчалась на Степана.

– Фрося, голубка мо… А-а-а! – только и успел выдать конюх до того, как то, что ещё недавно было Ефросиньей, вцепилось зубами ему в горло.

Ольгу Анваровну охватил непередаваемый ужас. Громко завизжав, она вскочила и, забыв о ноющих ногах, бросилась прочь.

Что ещё она могла сделать? Графиня сначала была украшением отцовского дома, потом стала собственностью и игрушкой мужниного. Добрым девицам не полагалось уметь себя защищать, их уделом было хозяйство да вышивка. Жене графа тем более не к лицу было интересоваться опасностями мира, что начинался за пределами поместий. Поэтому что делать в такой ситуации, Ольга Анваровна понятия не имела совершенно. Всё, что она могла так это бежать, сломя голову. Просто бежать, подхватив повыше мешающиеся юбки и не разбирая дороги.

Но сил у графини было немного, да и те закончились уже вчера, так что далеко убежать не вышло. И на обрывистом берегу широкой полноводной реки с Ольгой Анваровной, наконец, произошло то, что удивительнейшим образом не случилось раньше. Графиня зацепилась за выступающий корень и всё-таки потянула лодыжку и с криком полетела с обрыва в реку.

Вода оказалась ледяной. Плавать Ольгу никто не учил, так что графиня, рухнув в неё, сразу погрузилась с головой. В панике замолотила руками в попытке всплыть. И даже смогла приподнять голову и сделать крохотный вдох прежде, чем река снова сомкнулась над ней.

До слуха графини во время этого короткого мига снова донеслось урчание Ефросиньи, намного более близкое, чем ожидалось. А затем течение понесло графиню вдаль.

Умирать, едва только обретя свободу, было обидно до слёз. И именно в этот момент во всегда благоразумной и почти всю жизнь послушной Оленьке, наконец, проснулся характер, истребить который, как оказалось, не смогло ни воспитание, ни годы подчинения сначала отцу, а потом и мужу-тирану. И графиня, вопреки усталости, вопреки страху, вопреки всему принялась бороться.

Отчаяние придавало сил. Ольга била руками по воде, выныривала на долю секунды, чтоб сделать коротки судорожный вдох. Платье отяжелело и тянуло её ко дну, в голове мутилось от недостатка кислорода, сознание то и дело пыталось уплыть за горизонт разума. Но всё же эти попытки позволяли прожить ещё немного, пусть даже жизнь эта была мучительной, как никогда.

Ольге Анваровне повезло. В один прекрасный момент она нащупала руками нечто длинное и шершавое, вцепилась в него, словно рак, подтянулась, и окончательно вынырнула. Кашляя, легла грудью на неожиданный предмет и минут пять просто хрипло дышала. Потом, наконец, огляделась и поняла, что наткнулась на дрейфующее по течению гнилое бревно. Под кем-нибудь тяжёлым эта трухлявая деревяшка наверняка ушла бы под воду, но в Ольге веса было всего ничего, так что бревно выдержало его вполне уверенно.

Довольно долго графиня, трясясь всем телом от холода, просто лежала на бревне и отдыхала. А когда солнце стало клониться к горизонту, начала предпринимать попытки грести к берегу. Выгребла, выбралась. Кое-как отжала платье. Подумала, огляделась и принялась его с себя стаскивать. Оставшись в исподней сорочке, свернулась клубочком в корнях огромной раскидистой ели и попыталась уснуть.