Алексей Елисеев – Край Галактики. Реверс V (страница 1)

Край Галактики. Реверс V

Глава 1. Повреждённый звездолёт

Сервопривод с глухим, изолирующим шипением свёл толстые створки медотсека у меня за спиной, отсекая стерильный запах и тишину. Тяжёлые пустотные ботинки успели отсчитать метры лишь до первого поворота коридора, когда комм щелкнул сигналом вызова, пропуская голос Харк.

— Ар, сразу поднимайся на мостик, — тон у неё был собранный, без лишних вступлений. — Из четвёртого сервисного рукава прислали утверждённый порядок внутреннего осмотра. Нам изменили время постановки в док.

— Я уже в пути, капитан, — я сбросил темп шага, перестраиваясь на рабочий лад. — Через две минуты буду у вас.

— Хорошо. По дороге ничего не предпринимай и никого не поднимай. Сначала сядем и разберёмся, что именно от нас потребовали.

Связь оборвалась, оставив меня наедине с мерным гулом корабля.

Я миновал узкое техническое ответвление, где совсем недавно отогревал Тис. Сдвижная дверь в тесный отсек уборочных дроидов была уже наглухо закрыта, а на служебной панели ровно светилась обычная отметка свободного помещения. Мне хватило одного беглого взгляда, скользнувшего по индикатору. Останавливаться и проверять, насколько тщательно умная автоматика вычистила следы нашего пребывания, я категорически не собирался. Риваш ясно велел всем возвращаться к работе, Харк прямо сейчас ждала на мостике, а израненная «Тэбити» по-прежнему висела в зоне ожидания с распоротым правым бортом, напоминая о том, что реальные проблемы находятся вокруг нас, а не в каморке для подсобного инвентаря.

Маршевые двигатели спали. Маневровые дюзы Кито благоразумно оставил в режиме готовности, но после завершения внешнего осмотра автоматика удерживала положение корабля в пустоте почти без коррекций. Вокруг нас непрерывно работали станционные маяки. Через интерфейс дополненной реальности я отчётливо видел их цифровые метки, просвечивающие прямо сквозь переборки, и мог в любой момент развернуть текущий курс и векторы сближения, однако капитан приказала сначала прийти на мостик. Я подавил профессиональный рефлекс и пошёл дальше.

На мостик я шагнул через минуту с небольшим.

Харк стояла у центральной панели, опершись о край пульта подтянутым задом. Кито оккупировал инженерное кресло и теперь вчитывался в длинный, развёрнутый перед ним документ, пришедший из дока. Олик устроился за оружейным терминалом. После окончания маетного внешнего досмотра он полностью перестал изображать расслабленного туриста на большой станции и теперь методично, с холодным расчётом сканировал ближайшее пространство, хотя стрелять в буферной зоне было решительно не в кого.

На главном обзорном поле безмолвно висела колоссальная часть Калим-Тоша. С нашего текущего места на рейде туша станции закрывала почти половину внешнего обзора, подавляя масштабом. Между её освещёнными сервисными блоками деловито двигались буксиры, громоздкие рабочие гравиплатформы и корабли, которые уже получили свои векторы посадки и теперь неторопливо тянулись к докам.

Харк дождалась, пока я обойду стойку и опущусь во второй пилотский ложемент.

— Риваш передал, что Тиссайя останется в медотсеке вплоть до повторной проверки, — произнесла она, глядя прямо перед собой. — Поэтому возвращаться к её состоянию сейчас не будем. Если служба дока вдруг захочет войти в медицинский отсек, разговаривать с ними буду лично я.

— Он её раньше времени не выпустит, — хмыкнул я, фиксируя ремни кресла. — Даже если она попробует задавить его званием, своим боевым опытом и священным правом взрослого человека самостоятельно портить себе здоровье.

Кито хмыкнул и оторвал тяжёлый взгляд от документа.

— Риваш когда-то благополучно пережил собственную смерть и после этого события навсегда сохранил привычку считать себя самым умным существом в помещении, — пророкотал механик. — Полковничье звание на него точно не подействует.

— На тебя, типа, произведёт, — не отрывая глаз от показаний радара, вставил Олик.

— Я, в отличие от некоторых, хотя бы слушаю технические аргументы, — парировал Кито.

— Ага-ага... Но только тогда, когда сам их произносишь.

Кито медленно повернул голову к терминалу канонира.

— Олик, у тебя имеется поистине редкий талант. Ты виртуозно путаешь профессиональный разговор специалистов с возможностью вставить абсолютно бессмысленное замечание. Постарайся сегодня использовать его пореже. К нам на борт придут люди, которые выставляют счета даже за то время, которое тратят на объяснение очевидного.

— Вот поэтому я, типа, и тренируюсь заранее, — ничуть не смутился Олик, продолжая гонять данные по экрану. — Потом за мои замечания, возможно, придётся платить, а сейчас они пока входят в бесплатный корабельный быт.

Харк выдержала необходимую паузу, давая им закончить, и коротким жестом увеличила документ в центральной зоне.

— Разговор о выдающихся достоинствах Олика считаю завершённым. Теперь слушайте внимательно. Диспетчер четвёртого рукава только что сообщил, что ремонтная позиция освободилась раньше графика. Буксир подойдёт к нам ровно через сорок три минуты. Сразу же после фиксации корабля в захватах внутренняя группа начнёт осмотр.

Я машинально сверился с системным временем.

— Нас ведь собирались держать в зоне ожидания куда дольше.

— Собирались, — отрезала Харк. — Мати недавно подтвердил, что это он лично попросил их ускорить нашу постановку.

— И теперь мы, видимо, должны считать, что он сделал нам невероятное одолжение?

— Мати может считать всё, что ему угодно. Я пока вижу на балансе только случайно освободившуюся позицию и сорок три минуты на финальную подготовку. А размер нашей благодарности он сообщит сам, когда решит, что мы уже достаточно зависим от его помощи.

Олик перестал изображать полуулыбку, и его лицо мгновенно стало жёстким.

— Он уже внёс нас в очередь на ремонт, договорился, типа, с конкретным доком и явно подвинул кого-то в расписании. Такие административные одолжения не делают просто ради красивого жеста.

— Именно поэтому я и не собираюсь благодарить его раньше времени, — стальным тоном произнесла капитан. — Сначала мы благополучно пройдём осмотр, получим перечень работ и итоговую цену. И только после этого станет ясно, какую именно услугу он оказал и что собирается потребовать взамен.

Я перевёл взгляд на инфопанель и открыл свою копию. Служба дока педантично разбила внутренний осмотр на несколько изолированных участков. Специалисты собирались проверить временный обход нашей правой силовой линии, прозвонить распределительный узел, изучить внутреннюю сторону повреждённой обшивки, оценить крепления несущего набора корпуса и заглянуть в третий грузовой трюм. И этот последний пункт содержал отдельное, внушительное приложение.

— Докеры расписали третий трюм подробнее, чем весь инженерный отсек, — я провёл пальцем по сенсорной полосе, пролистывая список. — Требуют показать им внутренние гермозатворы, крепления стоящего там «Жала», оружейные блокировки, ракетные кассеты и состояние пускового контура.

— После того как мы завернули их внешний осмотр, другого результата и ждать не стоило, — констатировала Харк. — Мы категорически отказались открыть трюм на рейде. Теперь они легально проверят всё, за что я тогда приняла ответственность.

Кито вывел текст приложения в общую голографическую область, чтобы каждый мог видеть детали.

— Оружие их интересует исключительно в рамках протоколов безопасности ремонтной зоны, — пояснил механик. — Им нужно визуально убедиться, что ракеты физически заблокированы, пусковой контур обесточен, а сам перехватчик не запустит маршевый двигатель, пока люди будут работать прямо возле корпуса. Эти требования абсолютно разумны. Я бы потребовал то же самое, если бы чужой вооружённый корабль привезли в мою мастерскую.

— Тогда проблема, типа, отсутствует? — приподнял бровь Олик.

— Проблема никуда не делась, — тяжело вздохнул Кито. — «Жало» недавно выходило в реальный бой. На его соплах остались явные следы работы, в бортовом журнале записаны циклы запуска со всеми нагрузками, оружейная система принимала ракеты, а крепления мы экстренно регулировали после посадки. Любой нормальный инженер увидит это сразу, едва переступив порог.

Я мысленно оценил масштаб грядущей катастрофы и развернулся к инженеру.

— Ты можешь просто подчистить журнал? — выдал я.

Кито выпрямился, оторвал руки от пульта и посмотрел на меня таким долгим, невыразимо тяжёлым взглядом, словно я только что на полном серьёзе предложил залить корабельное машинное отделение водой, чтобы проверить, какие именно системы выживут и останутся включёнными.

— Очистить можно почти любой бортовой журнал, Ар, — произнёс Кито с той тягучей, сухой убедительностью, которую приберегал для исключительных глупостей. — Но после такой очистки в массиве данных останется аккуратная зияющая дыра с прикреплённым к ней точным временем постороннего вмешательства. Любой станционный инспектор споткнётся о неё быстрее, чем о штатную запись о боевом вылете, и мгновенно получит протокольное основание искать уже сознательное сокрытие улик. А мне бы очень хотелось избежать ситуации, при которой нашу топорную ложь обнаружит тот самый человек, которому мы только что из собственного кармана заплатили за осмотр.