Алексей Елисеев – Кассета (страница 18)

— Виктор Сергеевич, я работаю на этом узле уже много лет. И я вам точно не звонила.

В трубке что-то отщелкнуло, зашипело и пошли короткие гудки. Виктор ещё не сколько секунд смотрел на телефон и держал трубку у уха. После медленно вернул её на рычаг. Пальцы дрожали. Он вспоминал первый разговор. Голос был похожим, но сейчас он не мог уже сказать с уверенностью, был ли этот голос тем же. Память не давала ему полной картины, подсовывала лишь обрывки, которые не складывались в одно целое.

Виктор ещё немного постоял у тумбочки с телефоном, будто бы ждал, что телефон может зазвонить снова. Он потер лицо ладонями и заставил себя отойти от телефона, ему нужно было чем-то занять свои руки. Выбросить из головы эти разговоры, голоса, ощущения. Реальность последних дней стала картонным домиком, который вот-вот готов рассыпаться от любого дуновения. Он решил выйти и подышать воздухом, а заодно и проветрить салон. Он открыл окна и накинул пальто. Выйдя на улицу, он задрал голову вверх и закрыл глаза. Он дышал через нос и выдыхал через рот, так он давал себе секунды спокойствия и уединения. Он достал пачку сигарет и закурил. Но когда клал пачку в карман, он пальцем задел смятый клочок бумаги. Виктор вытащил его. "Кривая д. 14. 12 декабря 1991" написанное, как будто его почерком. Бумага была желтоватая, похожая на лист из его тетради с "бухгалтерией".

Он замер. Дождь все так же не стихал, но звук стал немного приглушенным. В голове начал бить четкий ритм пульса. Он уже и забыл откуда эта бумажка оказалась у него в кармане. Не помнит, кто её положил или написал и когда. Он помнит, что её доставал, помнит дату и улицу, но что это могло значить. Виктор вернулся обратно в салон. Внутри уже было холодно, он запер окно и снял с себя пальто. Бумажку из рук он не убирал. Он сел на кресло и закурил снова. Он крутил кусок бумаги и задумался, а не съездить ли ему по адресу. Может это и есть та самая улица с домом, которая ему нужна. Место, где все, возможно, начиналось или закончилось.

Внутри наступило непонятное спокойствие. Оно было неестественным, как будто ещё не конец. Когда ты долго мучаешься от неизвестности, а потом понимаешь, что выбора у тебя нет. Точнее, выбор был, но он его уже давно сделал. В тот момент, когда он поднял коробку с кассетами с коврика у двери.

Виктор осознавал, что ему нужно ехать, нужно что-то решать, потому что так он уже не мог, сидеть в подвале и ждать. Ждать пока чужая жизнь окончательно захватит его собственную. Он докурил сигарету, окурок придавил об пепельницу. Остаток дыма ещё поднимался вверх, пока сигарета не потухла окончательно. Виктор решил, что сегодня он туда отправится, несмотря на поздний час. Он достал карту города, которая лежала между кассетами, свернул её и положил в карман пальто. Он накинул пальто и вышел на улицу, не закрывая дверь на второй оборот.

Ледяной дождь ударял по лицу. Ашот, увидев Виктора из своего ларька, приветственно махнул рукой и что-то крикнул. Виктору показалось что-то вроде приглашения зайти к нему. Он коротко кивнул в ответ и, не останавливаясь, продолжил идти к трамвайной остановке. Ночной трамвай оказался почти пустым, он дребезжал на стыках рельсов, раскачивался, а внутри пахло мокрой одеждой и дешёвым табаком. Виктор сел у окна, прижался лбом к холодному стеклу и смотрел, как за окном проплывает ночной Воронеж. Где-то в глубине салона качался пьяный мужик, привалившись головой к поручню. На заднем сиденье молодая женщина укачивала ребёнка. Никто не смотрел на Виктора, никому не было до него дела.

Трамвай остановился на конечной, внутри уже никого не было, и Виктор сошел с него. Дождь, словно уставший актер, покинул на время сцену, оставив после себя лишь влажный блеск на асфальте и притихшие кроны деревьев. Виктор, стоя на конечной под светом, достал карту и внимательно осмотрелся вокруг, чтобы понять в какой точке он находится. Он поводил пальцем по старой бумаге и нашел свой пункт назначения.

— улица Кривая, дом четырнадцать, — произнес он вслух.

Впереди его встретили только тишина и полная темнота. Ни одного фонаря и живого человека. Только немного покосившиеся заборы и разбитая дорога, которая в темноте казалась непреодолимым препятствием. Виктор шел и останавливался у каждого дома, пытаясь рассмотреть каждую табличку с номером дома. Проходя каждый дом, сердце набирало темп, а в голове стал какой-то непонятный гул, будто внутри включился старый холодильник "Минск". Через улицу, где-то за пустырем, залаяла собака и резко замолчала, будто её оборвали на полуслове. Виктор несколько раз споткнулся и наступил в лужу, ботинки уже были насквозь промокшие. Холод начал немного дергать тело.

Дом четырнадцать стоял почти в конце улицы, там, где заканчивались дома и начинался пустырь. Дом был брошен. Окна местами побитые, крыльцо просело, дверь была на большом амбарном замке. Он отпер калитку и зашел во двор. Во дворе, среди мусора и желтой травы, валялся сгнивший детский стульчик. Виктор внимательно осмотрел его. В голове всплыл кадр из второй кассеты, где мальчик сидит за столом и смотрит прямо в камеру, именно на этом стуле.

Внутрь дома он не стал заходить, ему хватало того, что он видит во дворе. Он просто стоял и смотрел на дом. А внутри что-то медленно, неотвратимо переворачивалось. Виктор решился и ступил на крыльцо. Сырой запах плесени и сладкий запах старого клея обоев резануло по носу. Виктор не захотел идти дальше. Ему пришло на ум, что это разгадка, а это просто место, где всё снимали, декорации, не более. Это скорее начало. Теперь он точно осознавал, что всё, что было на кассетах происходило именно тут. И он был здесь. Но сути он ещё не осознавал, ведь посмотрел он только половину.

Обратный путь для него был как мгновение, и даже не отложился в памяти. Трамвай, остановка, короткая перебежка под дождём до салона. Внутри было тепло, он скинул с себя мокрые вещи, а ботинки поставил возле обогревателя. А сам накинул на ноги тапочки, в которых он ходил летом по салону. И включил на электрической плите чайник. Спать ему не хотелось, так же как и думать. Он подошел к столу и достал из коробки четвертую кассету. Дождавшись кипяченой воды он навел себе в кружку кофе и уселся с ней в кресло. Кассета лежала перед ним и смотрела прямо на него, своими двумя белыми катушками. Он оттолкнул её, будто показал ей, что не желает сегодня её смотреть. Он посмотрит её завтра. А сегодня нужно было просто прожить до утра.Виктор упал на кровать и набросил на себя плед. Тело наконец получило то, чего требовало последние несколько часов, таскаясь по холодным улицам города. Вынужденный покой. Мышцы, сведенные от озноба и напряжения, медленно отпускало, наполняя тело легкостью и умиротворением. Перед внутренним взором всё ещё стоял мёртвый дом на Кривой. Образ в мыслях тускнел, немного расплывался и терял резкость, как отражение в темной воде, когда бросаешь камень и круги расходятся всё шире, стирая детали. Мысли замедлились, стали тягучими. Он провалился в сон. Мрачный, без

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.