Алексей Елисеев – Город Гоблинов. Айвенго II (страница 16)

— Звучит утешительно, — хмыкнул я. — Значит мы уютно устроились на самой натуральной помойке этого континента.

— Ошибаешься, — педантично поправила эльфийка. — Мы сидим на грязном заднем дворе. Поверь моему богатому опыту, это значительно лучше помойки.

Ги конвульсивно дернул щекой при этих словах, явно желая вставить ядовитую реплику, но рабская печать уже успела надежно поработать с его атрофированным чувством самосохранения.

— Откуда взялись эти трое? — вернулся я к насущной проблеме.

— Все мы тестовые игроки с разных миров, — глухо ответил гоблиноид. — Провалили испытания в разное время. Застряли здесь навсегда. Случайно встретились в пустошах и решили выживать вместе.

— Все герои?

— Да…

— Игроками тоже были?

— Были игроками.

Последнее признание прозвучало по-настоящему паршиво, и вовсе не из-за внезапно проснувшейся братской нежности к собратьям по несчастью, а по причине вырисовывающейся кристально ясной картины происходящего. Великая Система методично перерабатывала и людей, и ушастых эльфов, и зеленых… нет, не зелёных, а чернокожих гоблинов в свои пресловутые уровни, оставляя на дальних задворках миров целые группы провалившихся неудачников. Эти изгои сбивались в тесные стаи вокруг случайных ручьев и начинали безжалостно охотиться друг на друга ради банального продления своего жалкого существования.

— С местными кинокефалами часто сталкивались? — задал я следующий важный вопрос.

При упоминании псоглавцев Молдра едва заметно подобралась.

— Сталкивались, — кивнул Ги. — Крайне неприятные соседи, великолепно держащие след. По скалистым горам они передвигаются без проблем, превращая побег в бессмысленную трату сил.

— Они ходят большими группами?

— Состав стаи всегда меняется.

— Недавно их здесь видел?

Он инстинктивно попытался отделаться коротким отрицанием, но системная удавка быстро напомнила о правилах хорошего тона.

— Прямо здесь их следов нет. Они бродили ниже по склону, хотя часто забредают в эти края. Псоглавцы идут по взятому следу очень долго. Они ненавидят отпускать добычу.

Я замолчал на пару долгих мгновений, тщательно прикидывая вес услышанного в уме, затем тяжело поднялся на ноги и отряхнул налипший снег с коленей.

— Мы остаемся, — озвучил я свой вердикт.

Молдра мгновенно повернулась ко мне всем корпусом.

— Зачем, Айвенго? — вопрос прозвучал резковато.

Однако она не стала говорить сразу нет или спорить.

— Трое местных разумных выживальщиков с лихвой окупают любой возможный риск, — ответил я с максимальной убедительностью. — У них есть какая-никакая база. У них имеется ценное знание окружающей местности и практическое понимание здешней жизни. Успешный договор с ними позволит нам наконец-то выдохнуть.

— Ты на полном серьезе предлагаешь дожидаться вооруженных гоблинов в их собственном доме, — протянула напарница. — Это настолько по-человечески, что у меня нет слов.

Я хмыкнул.

— Слова у тебя чудесным образом находятся всегда.

— Разумеется. Вот тебе отличный пример. Гораздо лучше было бы прикончить этого Ги сразу.

Она произнесла жестокие слова без малейшей злости, почти с ласковой задумчивостью, отчего их смысл ударил по моим нервам с удвоенной силой.

— Он ведь избежал открытой лжи, — продолжила эльфийка развивать свою мысль. — Он просто филигранно скрыл тот единственный факт, полностью меняющий весь карточный расклад. Он позволил тебе, наивный Айвенго, остаться невероятно довольным полученной неполной правдой, а ты со своей привычной широтой души решил сделать неизбежную ошибку максимально дорогой.

Я до скрипа сжал челюсти, поскольку возражать против такой железной логики было невероятно трудно. Она оказалась абсолютно права в главном, ведь этот мелкий паршивец действительно отрезал от пирога правды самый ядовитый кусок и держал его за щекой до самого последнего момента, пока я уже мысленно почивал на лаврах успешного переговорщика.

— Ситуация способна выправиться, — произнес я вслух, хотя собственные уши уловили в этой фразе отчетливую фальшь.

— Именно эту сакраментальную фразу обычно и произносят за секунду до пускания гостям крови на родном пороге, — парировала Молдра. — Жаждешь крепкого союза? Просто замечательно. Только помни одну крошечную деталь. Они вернутся к опасным чужакам, нагло влезшим в их жилище. Будь я на их месте, я бы начала знакомство с броска копья.

— А я бы на их месте сначала внимательно выслушал предложения, — упрямо гнул я свою линию.

— Исключительно из-за твоей слепой веры в превосходство информации над древними инстинктами. Иногда это действительно работает, приводя во всех остальных случаях к фатальным последствиям.

— Очередной уход в метель снова превратит нас в слепых котят, — сказал я уже гораздо жестче, отсекая пути к отступлению. — Мы опять будем бессмысленно тащиться по обледенелому склону ради сомнительного удовольствия упереться лбом в очередную клыкастую засаду. Этот дом и эти разумные обитатели дают нам реальный шанс взять ситуацию под контроль. Я сыт по горло блужданиями на ощупь.

Спутница рассматривала мое упрямое лицо несколько секунд в полном молчании, пока я почти физически наблюдал слияние глухого раздражения, накопившейся усталости и холодного прагматичного расчета под её светлой кожей. Затем она резко кивнула подбородком.

— Хорошо. Но если твой гениальный план обернется кровавой баней, запрещаю тебе сокрушаться о вопиющей несправедливости этого злого мира.

— Не буду, — улыбнулся я.

— И еще одно небольшое условие, — Она чуть склонила голову набок, напоминая хищную птицу перед броском. — Если эти трое дикарей вдруг окажутся чуточку умнее тебя, я официально разрешаю себе повторять фразу про собственную правоту ради обретения душевного спокойствия.

— Спасибо. Очень благородно с твоей стороны.

— Я всегда отличалась невероятным великодушием к тем идиотам и хомо, которых собираюсь вытаскивать из смертельных неприятностей.

Мы втащили связанного рабской клятвой Ги внутрь заимки без лишней физической грубости, компенсируя нехватку мордобоя полным отсутствием иллюзий относительно его незавидного положения. Изнутри крошечное жилище оказалось тесным, душноватым, но устроенным с пугающей разумностью. Теплая каменная печь в углу, широкая лежанка вдоль бревенчатой стены, грубо сколоченный стол, несколько массивных лавок, свисающие с потолка связки сушеного и копчёного мяса, развешанные кожаные ремни, просушиваемые шкуры, аккуратная поленница дров у самого входа, на стене тугой лук и связка оперённых стрел под ним, закопченный котел и густой запах древесного дыма вперемешку со старой животной шерстью. Все эти бытовые мелочи вместе создавали стойкое неприятное ощущение настоящего обжитого дома, вытесняя первоначальный образ грязного временного вражеского логова. Дома ради которого убивают без раздумий.

Осознание этого факта усугубляло скверность нашей рискованную затеи.

Мы устроили стремительный обыск внутреннего пространства. Я бегло проверил надежность входной двери и единственного узкого окна, Молдра профессионально осмотрела заднюю стену, массивную печь и низкую крышу, а затем без единого лишнего слова указала мне концом копья возможный путь отхода наверх через чердачный люк ради отступления при активной резне. Пленника мы держали подле себя, лишая его возможности присесть с комфортом или отойти в тень. Он оставил попытки вырваться, одаривая нас тяжелым упрямым взглядом и храня угрюмое молчание. Это молчание походило на тихую покорность существа с надломленным внутренним стержнем, пока еще выбирающего окончательную сторону для падения.

Я занял позицию у массивной двери, полностью контролируя входной проем и избегая превращения в удобную ростовую мишень для летящей снаружи стрелы. Молдра выбрала себе место чуть в стороне, получая возможность беспрепятственно выскользнуть наверх или нанести разящий удар с бокового угла обзора. Ги тяжело опустился на пол у стены, подчиняясь системной удавке, принуждающей его к абсолютному подчинению моим приказам.

Тёплая печь уютно потрескивала сухими поленьями. За тонкой мутной пленкой окна утренний свет постепенно наливался яркой морозной синевой. Время потянулось с той изматывающей, тягучей медлительностью, всегда сопутствующей ожиданию либо сложных переговоров, либо смертельной драки.

Спустя вечность снаружи донесся отчетливый скрип промерзшего снега. Тяжелая поступь сразу нескольких пар ног сменила ожидание одинокого осторожного шага. Сперва этот звук раздался далеко внизу по склону, затем начал неумолимо приближаться. Следом сквозь бревенчатые стены пробились приглушенные расстоянием хриплые голоса, пугающе живые и полные сил.

Я бросил короткий взгляд на свою напарницу. Тёмная эльфийка встретила его с ледяным спокойствием, полностью очистив глаза от любых вопросов. Время для пустых расспросов безвозвратно закончилось, уступая место тому неизбежному, ради которого мы добровольно загнали себя в эту тесную деревянную коробку.

Глава 10

Тяжёлые и уверенные шаги раздались снаружи раньше, чем голоса, и в спокойной деловитости приближающейся группы таилось больше угрозы, чем в любой крадущейся тени, потому что так идут не заблудившиеся путники и не случайные проходимцы, а те, кто возвращается домой и уверен в своём праве здесь находиться. Я медленно повернул голову к окну, которое было больше похоже на узкую щель в бревенчатой стене, и увидел сначала движение между стволами деревьев, а потом — три фигуры, точно так, как сказал Ги, — и именно в этот момент Молдра, стоявшая у меня за спиной, шёпотом выругалась так тихо, что я скорее прочитал это по движению её губ, чем услышал звук.