Алексей Егоров – Римская история и Плутарх (страница 7)

В III в. до н. э., а возможно и ранее, у Невия (274204 гг.) и Плавта (254–184 гг.), а затем и у Квинта Энния (239–169 гг.), большинство греческих богов уже сливаются с римскими: Зевс с Юпитером, Марс с Аресом, Веста с Гестией, Нептун с Посейдоном, Плутон с Аидом, Диана с Артемидой, Минерва с Афиной Палладой, Венера с Афродитой, Церера с Деметрой, Прозерпина с Персефоной, Меркурий с Гермесом, Уран с Кроном[17]. Некоторые важнейшие греческие божества (Аполлон, Геракл, Диоскуры) так и не нашли римского аналога, как не нашли своих греческих аналогов и некоторые древнейшие боги Рима (Янус, Квирин, Добрая Богиня), что, впрочем, никак не отразилось на их популярности. Наконец, некоторые пары божеств (Диана-Артемида, Марс-Арес, Гера-Юнона и др.) имели между собой немалые различия. Тем не менее, ко времени подчинения Римом Италии (70-е гг. III в. до н. э.) Пантеон был един. Это религиозное единство, вероятно, и было основой будущего политического, правового и культурного сотрудничества двух великих античных цивилизаций, греков и римлян.

В Риме очень рано возникла письменность. Древнейшие латинские надписи, сделанные греческими буквами, существовали уже в VIII–VI вв. до н. э., в IV в. появились надписи, сделанные латинскими буквами, а сам латинский алфавит образовался на основе греческого.

Столь же древнюю традицию имеет и римское право, делившееся на fas и ius и представленное вначале leges regiae («царскими законами») (Dion. Hal., II, 9–10; 12; 15; 25; 27; Plut. Rom., 22; Liv., I, 6), вопрос о которых является предметом дискуссии, а затем уже и вполне историчными Законами XII Таблиц и так называемыми «статутными» законами (statute laws) 450–300 гг. до н. э. (законы Валерия-Горация от 449 г., закон Канулея от 445 г., Лициния-Секстия от 376 г., Публилия Филона от 339 г. и Гортензия от 287 г., а также другими законами), формировавшими основу того, что часто именуют римской «конституцией»[18]. Начиная с III в. до н. э. растет число и значение сенатусконсультов и магистратских эдиктов (особенно преторских), которые образуют основу для знаменитого «преторского права»[19]. Хотя римское право стало, быть может, наиболее оригинальным творением римской цивилизации, греческое влияние было и здесь.

Огромную роль в развитии самых различных научных знаний сыграли жреческие коллегии, прежде всего, коллегии авгуров и понтификов[20], и если авгуры были главными предсказателями будущего (гадания по молниям, кометам, каменным дождям, полету птиц, встречам с дикими зверьми и т. п.), то коллегия понтификов отвечала за исполнение воли богов[21].

Согласно традиции Цицерона, Ливия и Дионисия Галикарнасского (Liv., I, 2, 5; Plut. Numa, 9, Dion Hal., II, 73), Нума Помпилий передал великому понтифику руководство всеми жреческими коллегиями, жертвоприношениями, судебными разбирательствами, искупительными действиями и обетами богам, а также — надзор за календарем (Cic. De leg., II, 18, 29–23, 56) и общее руководство всей религиозной жизнью общества[22]. Часто функции коллегий трудно разделить, но, в целом, коллегия авгуров играла особую роль в составлении календаря, политике и праве[23], фециалы были специалистами в области международного права, коллегия гаруспиков играла роль в даче предсказаний, а в коллегии понтификов сосредотачивались знания в области права, естественных наук (как и в коллегии авгуров) и историографии.

Развитие историографии было очень тесно связано с коллегией понтификов. Уже в очень раннее время появился обычай составления календарных записей, а затем и списков присутственных дней, списков магистратов (консульские и другие фасты) и сообщений о триумфах (acta triumphalia). Постепенно списки расширялись, в них включали сообщения о войнах, эпидемиях, голоде, стихийных бедствиях. Видимо, очень рано (не позже V в. до н. э.), а вероятно, и раньше, так как уровень развития этрусского Рима VI в. был выше уровня V в. до н. э., эти записи уже существовали.

Есть и конкретные данные. Самое раннее упоминание о договоре, который был вырезан на бронзовой доске — это упоминание о договоре 493 г., заключенном Спурием Кассием с латинами (Liv., II, 33, 9). Существуют сведения о так называемых «холщовых книгах» (libri lintei), самое раннее упоминание о которых относится к 444 г. (Liv., IV, 7, 12). В 404 г., согласно Цицерону, произошло солнечное затмение (Cic. De re p., I, 25), что часто считают первым достоверным упоминанием о римском летописном своде[24], а около 320 г. до н. э. верховному понтифику было вменено в обязанность составлять ежегодные списки магистратов и вносить в них наиболее выдающиеся исторические события[25]. Около 130 г. до н. э. великий понтифик П. Муций Сцевола, занимавший эту должность в 130–115 гг. до н. э., опубликовал понтификальные записи в виде большого единого сочинения из 80 книг, дав им название «Великие анналы» (Annales maximi)[26]. Наконец, Ливий сообщает о том, что значительная часть документов и записей, касавшихся древнейшего периода, погибли в пожаре города в 390 г. во время нашествия галлов, и их пришлось восстанавливать, причем, сами римские писатели сомневались в полной достоверности этой реставрации (Liv., VI, 1, 2–3).

Специфичной была и созданная римлянами историческая мифология[27]. У римлян не было той разветвленной и красочной мифологии, которая обессмертила художественное творчество греков и легла в основу поэм Гомера, Гесиода и кикликов, драматургии Эсхила, Софокла и Эврипида, а затем и произведений эллинистической и римской эпох[28]. Римская мифология ушла в историческое повествование, создав образ великого народа, начавшего свою историю с маленькой общины на Тибре и завершившего этот путь властелином мира[29]. Главным героем мифа стал римский народ, а действующими лицами — реально существовавшие политики и полководцы республики[30]. «Римский миф» создавался долго: появившись, вероятно, в летописях V–IV вв. до н. э., он перешел в сочинения анналистов III в. до н. э. и нашел свое полное воплощение в трудах историков I в. н. э., Тита Ливия и Дионисия Галикарнасского, а затем и авторов II в. н. э., видное место среди которых занимает и Плутарх.

Создание историографии требовало и довольно значительного уровня развития литературы, а к IV в. до н. э. Рим уже создает свой фольклор, религиозные гимны (салиев и арвальских братьев)[31] и театрализованные представления (в 364 г. римляне заимствовали из Этрурии фесценнины или сатуры), ставшие основой сатиры и драмы. Зарождается индивидуальное творчество. В 280 г. знаменитый цензор 312–308 гг. Аппий Клавдий Цек произнес речь против царя Пирра, вероятно, ставшую первой римской письменной речью. Он также писал стихи и составил сборник изречений, став, вероятно, первым римлянином, претендовавшим на индивидуальное творчество.

Итак, римское общество V–III вв. до н. э. уже создало основу для культурного подъема и развития историографии, ораторского искусства и художественной литературы.

Римское завоевание Италии было довольно сложным процессом. Его часто представляют в виде непрерывных войн, между тем, как многие народы вступали в Римско-италийскую федерацию относительно мирным путем.

Уже во времена царского Рима (VIII–VI вв. до н. э.) небольшое государство площадью в 150 квадратных километров с границами, отстоящими от центра на 10–12 км, и населением в 10–12 тысяч человек, превратилось в IV в. при так называемой «этрусской династии» в большой город с подконтрольной территорией в 850 квадратных километров и населением в 50–80 тысяч человек, имевшим гегемонию в Лации, развитую систему разделения властей и проведшим так называемую реформу Сервия Туллия с созданием территориальных триб (4 городских и 17 сельских), делением на 5 имущественных классов и тимократической системой.

Эти первые успехи были достигнуты относительно мирным путем. Предание сообщает не только о войнах Ромула (Liv., I, 14), Анка Марция (ibid., I, 38), и Тарквиния Гордого (ibid., I, 53–54), но и о синойкизмах и относительно мирных присоединениях или завоеваниях, когда завоеванные оказывали относительно слабое сопротивление (ibid., I, 11–14; 22–26; 33; 38; 45; 49). Серьезные проблемы начались только тогда, когда Рим стал объектом активного наступления этрусков. Последовали свержение Тарквиния Гордого, захват Рима царем Порсеной (508 г.) и потеря национальной независимости. Вероятно, именно тогда победы кампанских греков у Кум (524 г.) и Ариции (507 г.), а затем и последняя победа Гиерона Сиракузского (480 г.) спасли Рим от полного подчинения этрускам.

Даже несмотря на сохранение независимости, первая половина V в. до н. э. стала, быть может, самым тяжелым периодом истории республики, полным бесконечных войн с этрусками, эквами и вольсками и острой борьбой патрициев и плебеев с ее постоянными конфликтами вокруг аграрного, долгового и политико-правового вопросов. Кроме того, выйдя из «этрусской зоны», Рим стал гораздо более слабым в экономическом отношении.

Положение изменила политико-правовая революция середины V в. до н. э., когда патриции и плебеи приходят к соглашению, итогом которого стали Законы XII Таблиц (451–450 гг. до н. э.), законы Валерия-Горация (449 г. до н. э.), закон Канулея о браках (445 г. до н. э.) и введение консулярного трибуната (444 г. до н. э.) и цензуры (443 г. до н. э.).