Алексей Егоров – Римская история и Плутарх (страница 28)

Как античные авторы, так и современные ученые, спорят по поводу этого решения. Одни, вслед за Тацитом (Tac. Ann., II, 26), считают его результатом личной зависти принцепса или, но крайней мере, его искренней ошибкой в силу которой Тиберий прекратил выигранную войну[139], однако, по мнению других, прав был принцепс, прекративший ненужную войну, стоившую слишком больших людских и материальных потерь[140].

Впрочем, прекращение наступления было компенсировано действиями римской дипломатии. Видимо, не без ее помощи вскоре началась большая война между союзом племен центральной Германии во главе с Арминием и свебско-маркоманнским царством Маробода. Маробод был разбит в сражении и обратился за помощью к римлянам, однако Тиберий отказался послать войска (ibid., II, 44–45). В 19 г. Маробод был свергнут в результате переворота, организованного знатным юношей Катуальдой, бежал к римлянам и прожил оставшуюся жизнь в Равенне на положении почетного пленника. Вскоре племя гермунудуров окончательно разгромило маркоманнов и изгнало Катуальду, а затем погиб и Арминий, против которого восстали его союзники (ibid., II, 88). Процесс объединения германцев был сорван, и до 69 г. н. э., а затем и до конца II в. н. э. германцы уже не представляли угрозы для Империи.

Германик добился успеха и на востоке. Посланный в восточные провинции с высшим империем (imperium maius), он аннексировал ряд зависимых царств (Каппадокия, Коммагена и Киликия), после чего римляне вышли к границам Армении. В 18 г. н. э. Германик посадил на армянский престол римского ставленника Зенона (18–34 гг. н. э.) и только в 34–38 гг. произошел новый кризис, когда Тиберий и его наместник, Луций Вителлий нейтрализовали действия парфянского царя Артабана II, после чего спокойной стала и восточная граница. Тиберий и Германик сумели ликвидировать внешнеполитические последствия кризиса 4–11 гг. н. э.

Успешной была и внутренняя политика. Экономическое положение стало улучшаться, император смог преодолеть кризис 4–11 гг. н. э. и создать фонд в 2,7 млрд сестерциев, который использовался для преодоления последствий ряда стихийных бедствий и экономических кризисов (Tac. Ann., IV, 64; VI, 45), происходит снижение некоторых налогов (Tac. Ann., I, 78). В 17 г. Тиберий снизил налег на продажу с 1 до 0,5 % что вызвало оживление экономики, а сам принцепс заявил, что раздал хлеба не меньше, чем Август. Даже негативно относящиеся к нему авторы (Иосиф Флавий, Тацит, Светоний и Дион Кассий) признают успешной его провинциальную политику и пишут о хорошем экономическом и финансовом положении Империи (Tac. Ann., IV, 64; Dio, 57, 10; Suet. Tib., 31; Jos. Ant., XVIII, 6), с чем согласны современные ученые[141].

Правительство успешно подавило провинциальные восстания, что также стало завершением завоевательной программы Августа: восстание Флора и Сакровира в Галлии в 21 г. (Tac. Ann., II, 40–46) и восстание Такфарината в Нумидии в 17–24 гг. (Tac. Ann., II, 52; III, 20–21; 74–75; IV, 23–26; Suet. Tib., 26–36; Dio, 57, 3–4).

Особым успехом правления было активное взаимодействие Тиберия с сенатом, когда император обсуждал с сенаторами все основные вопросы, от собственных почестей до мельчайших подробностей внешней, провинциальной, городской и муниципальной политики и, конечно, относящиеся к особой компетенции сената вопросы религии и управления городом (Tac. Ann., I, 72; II, 32–33; 43; 47–41; 85–86; III, 58; 71–72; IV, 74; Suet. Tib., 26–28; Dio, 57, 7–11). Восторги Веллея Патеркула или, по крайней мере, суждения Светония о «либеральном» периоде правления Тиберия имеют право на существование.

Первый конфликт был связан с проблемой Германика. При всех политических разногласиях, Германик, сын Друза Старшего, назначенный преемником Тиберия самим Августом, был абсолютно лоялен но отношению к императору. Похоже, что общее положение не очень тяготило и родного сына Тиберия, Друза Младшего, который очень любил двоюродного брата. В большей степени носителями фронды были Агриппина Старшая и многие сторонники Германика, видевшие в себе ту элиту, которая должна была сменить окружение Тиберия.

Эти силы очень болезненно восприняли отстранение Германика от командования рейнской армией, а явной ошибкой (если не умыслом) Тиберия было назначение легатом Сирии, т. е. фактическим заместителем Германика, представителя старой аристократии, Гнея Кальпурния Пизона. Конфликт принял открытые формы, а когда Германик заболел и умер (19 г. н. э.), то все были уверены, что это было сделано по приказу императора, и хотя процесс Пизона в 20 г. до н. э., самоубийство Пизона и связанные с ним события вызвали множество версий, однако многие были уверены, что и все это делалось по воле принцепса.

Уже в начале правления префектом претория становится Л. Элий Сеян, ставший (особенно после 20 г.) ближайшим доверенным лицом Тиберия. Постепенно начинается волна процессов об оскорблении величия, жертвами которых становились близкие к Германику и Агриппине люди (Г. Силий, Созия Галла, Клавдия Пульхра и др.). В 14–23 гг. н. э. процессов было не так много, но их жертвами были очень высокопоставленные люди, а закон об оскорблении величия, каравший государственную измену или преступления против власти, начинает приобретать расширенное толкование, касаясь оскорбления словом или других, зачастую нейтральных действий. Это был опасный процесс, одновременно усиливавший роль Сеяна, ставшего фактическим главой всемогущего репрессивного аппарата, который медленно, но верно расчищал ему путь к власти.

Новым поворотом стала смерть Друза Младшего (23 г.), теперь уже бывшего официальным наследником Тиберия. Позже, в 31 г. выяснилось, что его отравил Сеян (многие ученые отвергают эту версию)[142]. Число процессов неизменно возрастало. Власть Сеяна особенно усиливалась после удаления Тиберия на Капри (26 г.) и, возможно, именно теперь он начал свой путь к принципату. Агриппина была сослана на остров Пандатерию, погибают ее сыновья, Нерон и Друз, готовился процесс против Гая, третьего сына Германика, но Тиберий забрал его к себе на остров.

Сеян готовил себя к роли соправителя Тиберия, однако 18 октября 31 г. он был внезапно схвачен и казнен, после чего начались повальные репрессии. В период 31–37 гг. н. э. известны 52 процесса или внесудебных расправы, что вдвое превышает число жертв всего предыдущего периода. Пик террора пришелся на 30–33 гг., незначительный спад относится к 34–37 гг.[143] По неполным данным (у нас отсутствует часть труда Тацита, как раз посвященная 30–31 гг.) во времена Тиберия состоялись 79 процессов об оскорблении величия.

В научной литературе идут постоянные споры о причинах и «размахе» террора, конкретной роли Тиберия, Сеяна и других лиц, виновных или невиновных перед законом, выясняется степень «верхушечного» характера репрессий, рассматриваются вопросы о конкретных процессах и т. п.[144] Отметим, что римская традиция (Тацит, Светоний, Дион Кассий) занимает совершенно однозначную позицию. Террор заслоняет для них все: победы Тиберия в 4–11 гг. н. э., его успешную внешнюю политику и даже его роль в экономической, финансовой и внутренней политике в период собственного правления. В этом был свой смысл: произошел отход от главного, политики милосердия Цезаря и Августа, и, даже если жертвы террора при Тиберии были более малочисленны, чем жертвы времен проскрипций, они воспринимались не менее болезненно, тем более, что процессы происходили в период «мира». Все это было самым большим поражением принципата, винить в котором можно было только сам режим. Вскоре его следствием станут и более глобальные события, включая восстания, гражданскую смуту, политическую дезорганизацию и экономические проблемы. Со времен Тиберия начинается правление императоров, снова вступивших на путь гражданской войны, хотя и происходящей в иной форме. Закон об оскорблении величия действовал, вероятно, не только в Риме, но и во всех регионах Империи, в том числе и в Иудее, а одной из его жертв стал еще неизвестный за пределами страны проповедник по имени Иешуа.

Террор продолжался при следующем императоре, Гае Калигуле (37–41 гг. н. э.) После короткого периода прекращения репрессий, в октябре 37 г. они возобновились, и их жертвами стали префект претория Суторий Макрон, приведший Калигулу к власти, и его соправитель, внук Тиберия Тиберий Гемелл. Психически больной император требовал себе божеских почестей и жестоко расправлялся с любыми проявлениями протеста. Выросший в обстановке террора Тиберия, он видел в себе мстителя тем, кого он считал виновником гибели своих родителей и братьев. В 39 г. император изменил концепцию власти, заявив, что подданные являются рабами императора, а его воля — «одушевленным законом» (νόμος έμψυχος) (Philo. De Leg., 119).

Другие действия Калигулы имели уже более практические последствия, к 39 г. император растратил казну Тиберия, что вызвало финансовый кризис, рост цен, появление новых налогов и недовольства народа, которые подавлялись самым жестоким образом. На этом фоне росла роскошь двора, а репрессии и конфискации становились важнейшим средством обогащения.

Назревал открытый конфликт с сенатом, и в 39 г. император заявил о его нелояльности, а масштабы репрессии превзошли даже время Тиберия (Tac. Agr., 4; Suet. Calig., 23; 28; Dio, 59, 18–19; Sen. Dial., XI, 13, 4). В середине сентября 39 г. принцепс отправился на Рейн, планируя продолжение наступления в Германии и Британии. Впрочем, главной причиной был, вероятно, разветвленный заговор, в котором участвовали сестры императора, Юлия и Агриппина, и командующие рейнской армией М. Эмилий Лепид и Гн. Корнелий Лентул Гетулик. Лепид и Гетулик были казнены, а сестры отправлены в ссылку (Suet. Calig., 28). Поход изображен нашими источниками в карикатурных тонах, но, в любом случае, одержать сколь-нибудь серьезные победы, которые спасли бы престиж режима, Калигуле не удалось.