Алексей Егоров – Римская история и Плутарх (страница 24)
Вместе с тем, начиная с «теории диархии» Т. Моммзена, а затем и с 5-го тома его «Истории Рима, вышедшего в 1885 г., создавалась другая группа теорий, когда в принципате видели либо «диархию» или «двоевластие» императора и сената, либо тот или иной вариант «конституционной» монархии (М. Хэммонд, Х. Кастрициус, К. Левенштейн) «соглашение неравных сил» и «восстановленную республику» (И. П. Портнягина, Я. Ю. Межерицкий, Й. Блейкен, Ф. Виакер, А. Л. Смышляев), либо, наконец, уникальную политическую систему, не подходящую под какую-либо правовую дефиницию. (М. М. Ростовцев, В. Кункель, Э. Мейер, Л. Виккерт, Ж. Беранже). Сторонники этой группы теорий, при всей сложности проведения четких граней между ними, исходят из восприятия принципата, и, прежде всего, принципата Августа, как пути выхода из кризиса I в. до н. э. Авторы этих исследований, как правило, отмечают, что в экономическом, политическом, торговом и культурном отношений Империя стояла на значительно более высоком уровне, чем республика I в. до н. э.
Тема императора и сената — одна из ключевых тем истории Империи, а различные концепции предполагают различные взгляды на роль сената. Так, «теория диархии» Т. Моммзена и его последователей (О. Карлова, П. Виллемс, Б. Низе и др.), исходит из представления о сенате как высшей власти в государстве (Г. Ферреро, Э. Мейер) или идеи «сенатской монархии» (М. Хэммонд). Наоборот, сторонники «чистой монархии» отводят сенату либо роль полностью подчиненного императору «республиканского» или даже оппозиционного органа власти, либо органа, являющегося частью «республиканского фасада», скрывающего реальную сущность абсолютной власти императора. (Ш. Боссюэ, Ш. Монтескьё, Ф. Шампаньи, В. Эренберг, Э. Корнеманн, В. Кольбе, Ф. Марш, Р Хейнце, Л. Р Тэйлор, К. Ханнел, А. Джоунз и др.). «Теория взаимодействия» (А. Шастаньоль, П. Брант, В. Экк, А. Джоунз, П. Ламбрехтс, Б. Левик, Г. Пфлаум, Р. Сайм и др.), согласно которой сенат был реальным партнером императора по управлению, была вероятно, наиболее полно выражена в исследовании Р Тальберта. Наконец, согласно мнению многих ученых, сенат и сенаторы не имели реальной власти, но оставались важнейшим носителем республиканской идеологии и системы ценностей, без которых принципат не мог существовать (Э. Мейер, Ж. Беранже, Д. Тимпе, Л. Виккерт и др.)[115].
Не вдаваясь в детали этого спора, отметим, что созданная Августом система была, в сущности тем, что можно было создать на основе планов Цезаря после войн 44–31 гг. до н. э. От многих из этих планов пришлось отказаться, другие процессы замедлились, но это была эффективная система, сочетавшая новую монархическую сущность и республиканские традиции и сумевшая в течение двух веков (I–II вв. н. э.) обеспечивать жизнедеятельность огромной Империи, ее небывалое процветание и «римский мир». Наследник Цезаря пытался в точности выполнять его программу, но после гражданских войн 44–31 гг. до н. э., ему пришлось иметь дело с державой, ослабленной этими тяжелейшими войнами.
Новая власть преобразовывала Империю. Рим при Августе значительно вырос, а население столицы увеличилось со 150–300 тысяч до 1–1,5 млн человек, половину которых, вероятно, составляли вольноотпущенники и иммигранты[116]. Эпоха Августа стала временем небывалого городского строительства, и именно теперь в Риме началась настоящая «городская революция». Строятся многоэтажные и многоквартирные дома, а в римский обиход входит понятие insula. Жилищное строительство сопровождается строительством огромного количества хозяйственных помещений, торговых построек, доков Остии, складов, лавок и так называемых «таберн», своего рода «супермаркетов» античного мира[117].
В столице появилось множество храмов и общественных зданий, и Август пишет о 82 восстановленных храмах (R. g., 20, 1), что стало грандиозной религиозной реставрацией. Перепланировались Форум Юлия и ансамбль Марсова поля, строится и реставрируется Пантеон и Мавзолей Августа, а время правления первого принцепса стало эпохой расцвета парковой архитектуры.
Создается отличное от государственного городское управление. В 13 г. н. э. Август создает постоянную должность префекта города. В городе появились полицейские части (три городские когорты по 1000 человек каждая), а в 7 г. н. э. к ним добавились семь когорт вигилов, ночной стражи и военизированной пожарной охраны. Принцепс начинает использовать и преторианцев, три когорты которых (из девяти) уже находились в Риме. Рим был разделен на 14 регионов во главе с бывшими магистратами и 265 vici во главе с vicomagistri (R. g., 30).
Важнейшей проблемой стала проблема снабжения огромного города. При Цезаре хлеб получали около 150 000 человек, в 5 г. до н. э. это число, вероятно, выросло до 320 0000 человек, но во 2 г. до н. э. оно сократилось до 200 000 (R. g., 15). Впрочем, если при республике раздачи носили нерегулярный и часто пропагандистский характер, то теперь это была организованная система.
Создается эффективная система водоснабжения. Республиканские водопроводы давали 2202 квинария воды (1 квинарий — около 245 л в сутки), построенные при Августе водопроводы Юлиев и Дева (33 и 23 гг. до н. э.) добавили еще 650 квинариев, а в 50 г. н. э. появился грандиозный водопровод Новый Анио, добавивший еще 2320 квинариев[118]. Всего в императорском Риме потреблялось 388 000 кубических метров в сутки, вдвое больше, чем в Москве 1917 г.[119] Если в начале XX в. на каждого жителя Санкт-Петербурга приходилось 200 л воды в сутки, а в Нью-Йорке — 520 л, то в императорском Риме это количество достигало 600–900 л[120]. В 11 г. до н. э. появилась комиссия кураторов водопроводов в ранге консуляров.
Городское строительство в Риме было лишь частью небывалой ранее строительной программы. Аналогичное строительство идет по всей Италии, а затем и по всей Империи, повсюду воздвигались жилые дома, храмы, городские сооружения, амфитеатры, термы, акведуки. Рим и Италия конца правления Августа были совсем другими, чем Рим и Италия времен гражданских войн.
После 36 г. до н. э. в Италии начинается экономическое оживление. Страна (кроме Рима) полностью снабжает себя хлебом, на севере наблюдается прогресс виноделия, процветают небольшие города, что особенно видно на примере Помпей. Наиболее значительный рост наблюдается в Лации, Кампании и на севере Италии, и хотя италики получили гражданство уже в 70 г., реально они могли воспользоваться этим только во времена Августа. Перепись 28 г. до н. э. дала 4 063 000 граждан, а перепись 14 г. н. э. — 4 930 000 (R. g., 8, 4), причем, большинство из них были италиками. Укреплялись и городские финансы, а казна при Августе достигла примерно 2,5 млрд сестерциев[121].
Провинциальная политика, в целом, развивалась в русле реформ Цезаря. Главным итогом правления Августа был беспрецедентный ранее мирный период, длившийся все его 45-летнее правление. Планы Цезаря по постепенному превращению Империи в огромное единое экономическое, политическое, торговое и культурное пространство постепенно реализовывались. Август был вынужден замедлить темпы романизации, но процесс неуклонно продолжался.
Август замедлил темпы предоставления гражданства: после войн с Секстом Помпеем он не мог осуществить план Цезаря по предоставлению гражданства жителям Сицилии, а войны 42 и 31 гг. до н. э. заставили власти пересмотреть восточную политику. Вместе с тем, продолжалась колонизация: Август вывел в провинции 10 колоний ветеранов (100 000 человек), причем, эта колонизация (не считая так называемую «стихийную» колонизацию) охватила Африку, Сицилию, Македонию, Испанию, Азию, Ахайю, Сирию, Нарбонскую Галлию, Писидию (R. g., 28). Это были сенатские провинции, где не было войск, а потому колонии ветеранов выполняли функции военных гарнизонов. Армия (больше, чем ранее) стала каналом притока новых граждан и механизмом колонизации, а всего в провинциях проживали около 800–900 тысяч граждан[122].
Экономический расцвет охватил все провинции огромной Империи. После Цезаря в Галлии прекратились какие-либо войны. Галлия делилась на четыре провинции (три императорские — Лугдунская Галлия, Бельгика и Аквитания) и одна сенатская, Нарбонская Галлия. Римляне были особенно заинтересованы в этой стране с населением в 5–6 млн человек, которая стала надежным тылом рейнской армии. Галлия была богата сельскохозяйственными продуктами (зерно, молоко, мясо), а на юге под влиянием римлян развивались виноградарство и оливководство. Цезарь вывел в Галлию шесть или семь колоний, Август вывел 13. Почти все они стали процветающими городами античного типа, каковыми становились и старые галльские центры[123]. К середине I в. до н. э. Галлия фактически догнала Италию по уровню развития экономики и стала ее важнейшим экономическим партнером[124].
Испания надолго перестала быть «горячей точкой» Империи и вплоть до III в. н. э. на ее территорию не вступала нога иноземного захватчика. После войны 49–45 гг. до н. э. здесь не было больших войн, а после трудной, хотя и все-таки локальной Кантабрийской войны (27–19 гг. до н. э.) не было и больших восстаний, а потому римляне сократили свою испанскую армию с восьми легионов до трех. Страна делилась на три провинции (Бетика, Тарраконская Испания и Лузитания), первая была сенатской провинцией, две других — императорскими. Наиболее развитая и романизированная Бетика славилась сельскохозяйственной продукцией, особенно вином и оливковым маслом, а треть латинских надписей происходят из Бетики. Именно теперь, когда войны в Испании прекратились, и римляне могли построить множество опорных пунктов, каковыми стали старые (Италика, Малакка, Тарракон) и новые (Барцина, Эмерита, Астурия и др.) города и соединить их большим количеством дорог, началась настоящая разработка испанских рудников (медных, золотых, серебряных и др.)[125]. После Августа центром добычи золота были недавно покоренная Астурия, где стали добывать 200 000 фунтов в год (Plin. N. H., XXXIII, 78), а центром добычи серебра были теперь области Бетики и район Тарракона, железо добывали в Кельтиберии, и теперь Испания окончательно стала общеимперским центром добычи руд и металлов[126].