Алексей Ефимов – Линия крови (страница 6)
У него был неожиданно приятный голос.
– Ника.
– Богиня победы?
– Не богиня, но люблю побеждать.
Стандартный вопрос – стандартный ответ.
Что дальше?
Голубоглазый продолжал всматриваться в нее с расстояния в полметра, испытывая ее этим взглядом.
– Сильная? – наконец спросил он.
– Есть стимул становиться сильнее.
Она почувствовала, что голубоглазому понравился ее ответ. Он кивнул.
– Она избила двоих мужиков, – вставила Полина. – Одному сломала руку, другому – нос.
– За что ты их так? – спросил голубоглазый.
– За дело.
– Эдвард. – Голубоглазый протянул ей руку. – Мне не сломаешь? – Он улыбнулся, слегка двинув губами.
Она пожала руку:
– Если не дашь повод.
– Добро пожаловать. Присаживайся. Можешь всегда уйти, если захочешь, но не думаю, что ты захочешь.
Эдвард вернулся на диван.
Ника присела на свободный стул неподалеку. Ей налили виски.
– Уже знакомы? – Эдвард показал на Логинова, как-то небрежно, как показалось Нике, неакцентированным взмахом руки. – Это Лог. Серьезный мужчина. Больше ничего не скажу.
– Полина не менее серьезная, – продолжил он.
– Это свойственно всем здесь собравшимся, – раздался женский голос. – Иначе нас здесь не было бы.
Женщина с волосами красного цвета, в черной кофте, смотрела на Нику без приязни, но и не враждебно. На дощатом полу перед ее креслом густели редкие крупные капли крови. Кровь проступила на кухонном полотенце, которым женщина обмотала руку, но она не обращала на это внимания – словно это была не ее рука.
– Юля, – сказал Эдвард, представляя ее. – Два года назад чуть не убила бывшего мужа в порядке самообороны. Оправдана судом. Я бы не взял ее замуж, на всякий случай.
По взгляду Эдварда и тону его голоса Ника поняла, что он спал с Юлей.
Юля усмехнулась.
– Давай забинтую, – сказала Ника. – У меня большой опыт.
Полина передала ей бинт и гель.
Не говоря ни слова, Юля сняла напитанное кровью полотенце, и Ника увидела, что на ее левом запястье вырезана гексаграмма. Что же еще? От души резали, жирно, глубоко, без отрыва ножа – на то она и уникурсальная: непрерывная линия, замкнутая в бесконечность. Задеты вены, много крови.
Юля следила за реакцией Ники. Спокойная реакция, даже слишком, – будто каждый день видит гексаграммы, вырезанные на руке.
– Пальцы сгибаются? – спросила Ника.
Юля согнула пальцы. Сухожилия целы.
– Как думаешь, останется шрам? – спросила Юля. – Хочу, чтоб остался. Мне нравится. Что для этого нужно?
– Это я на спор, – прибавила она. – Кое-кто не верил, что смогу.
Она смотрела на брюнетку с крашеными волосами цвета вороньего крыла, с пирсингом в ушах, в носу и в нижней губе.
Брюнетка поджала губы – теперь, мол, верю, и что с того?
– Зачем тебе шрам? – спросила Ника. – Шрамы украшают только мужчин.
– У тебя тоже есть шрам. – Юля показала на шрам над левой бровью Ники. – Что случилось?
– Плохие люди.
– Они сделали тебя сильнее?
– Да.
– Что это за знак? – спросила Ника у Юли.
– Гексаграмма. Символ мудрости. Слышала про Эдварда Лоу?
Ника покачала головой: нет.
– Мы тебе расскажем, – сказала Юля. – И покажем.
Ника намазала гексаграмму гемостатическим гелем и забинтовала руку.
– Спасибо, – сказала Юля.
– Это Инга, – Эдвард показал на брюнетку с пирсингом. – Не подходи к ней близко – укусит. Черная мамба.
Инга безразлично смотрела на Нику, сидя на подлокотнике кресла. Нике показалось, что это безразличие напускное, своего рода маска, под которой бог знает что творится.
– Привет, – сказала Ника.
– Хочешь подойти ближе? – спросила Инга.
Ника подошла.
Инга встала с подлокотника. Они были примерно одного роста. Их взгляды встретились в полумраке.
– Милая, зачем ты здесь? – спросила Инга, и от нее пахнуло алкоголем.
– Меня пригласила Полина.
– Ты чужая, я вижу это. Еще раз спрашиваю – зачем ты здесь?
– А ты? – Ника вернула ей вопрос, выдерживая взгляд черных глаз и думая о том, не умеет ли Инга читать мысли.
– Я часть общего, а ты инородное тело. Уходи.
– А то укусишь? – Ника улыбнулась. – Зубы крепкие?
Она сделала глоток виски.
– Достаточно крепкие. – Инга обнажила два ряда ровных белых зубов. – Хочешь проверить?
– Да.
Озадаченная ответом, Инга не нашла что сказать, а Ника, развернувшись к ней спиной, прошла на свое место и села на стул.
Эдвард молча и не без удовольствия наблюдал за сценкой.
– Билли. – Он перешел к следующему участнику. – Эгоист и человеконенавистник.