Алексей Дзюба – Однажды в сказке: Мрак над Златоградом (страница 9)

Ныне крупный город, Годин вырос за счёт одноименного привоза, образовавшегося от ближней к Златограду пристани на большой земле. Сюда свозились товары, которые затем перегружались на корабли и доставлялись в Златоград. С момента основания, он так и строился кругами, от пристани, вокруг которой шёл торг, далее — склады, обнесённые высокой крепостной стеной, за которой уже начинались дома купцов и далее, к внешней стене, где жили люди попроще. В Године можно было купить и продать всё что угодно, главное было смотреть, чтобы не обманули, потому как всё что угодно могли подсунуть.

Сойдя в город, витязь первым делом отправился на торг выбрать коня. С другом решил пока не видаться, хотя ему очень хотелось поговорить со Ставром. Однако мешкать не следовало, в Селяново требовалось добраться до темноты. Витязю не впервой было ночевать в поле, но возле Чернолесья, да и с такими провожатыми, как Кудеяр, поспешать нужно было. Муромцу не верил в гибель своего давнего противника, слишком живучий он был. Отдав последние деньги, Илья приобрёл добротного гнедого жеребца, вполне способного называться богатырским.

День клонился к закату, и Илья не замедлил выехать из города, тем более что от такого активного путешествия да и от постоянного нахождения в броне раны совсем разболелись. Хоть доспех и был лёгким и не мешал телу дышать, всё равно носить его весь день было невозможно. Тело требовало отдыха, а в его случае — ещё и лечения. Дорога на Селянино являлась важной, поэтому всюду виднелись следы ремонта, ширина позволяла разойтись двум телегам, а подлесок был вырублен на несколько шагов от дороги. Пригородные строения сменились полями, а за ними уже пошло редколесье. Сбоку от дороги, вдали, темной полосой виднелось само Чернолесье, владения Лесного царя, куда путь людям без разрешения был заказан, хотя и с разрешением там было не безопасно. Муромца не отпускало ощущение, что за ним наблюдали сотни глаз, смотрящих из чёрной чащобы.

Подъезжая к селу уже в сумерках, витязь сильно удивился тем изменениям, что произошли с того момента, как он последний раз был здесь. Когда-то открытое и приветливое, с улыбающимися жителями, село встречало его высоким толстым частоколом и крепкими, плотно запертыми воротами, и скорее напоминало крепость, что наводило на тревожные мысли. На ограде, в специальных подставках на удалении нескольких шагов друг от друга горели факелы, освещая пространство перед оградой на несколько шагов.

Спешившись у ворот, витязь тихонько постучал в запертую калитку. Стук гулким эхом прокатился по селу, усиливаясь гулом выбегавших на улицу жителей, что-то тревожно кричащих.

− Чего ворота ломаешь? − грубый мужской голос сторожа подтверждал общий настрой селян, не очень желающих видеть гостя.

− Да что ты? Это я только постучал. Микула на селе будет?

− А ты кто таков, чтобы спрашивать?

− Передай Микуле: Муромец из Златограда приехал, весточку от дочери привёз!

Видимо, его имя знали, или уважение перед главой села было настолько велико, что спустя, правда, длительное время, ворота всё-таки открылись, впуская путника внутрь. Взору витязя предстали вооружённые всяким полевым инструментом селяне на освещённых всё теми же факелами улицах. Всё это нехитрое оружие смотрело ему прямо в грудь. Ворота захлопнулись, отсекая Муромца от внешнего мира, как створки ловушки, пресекая возможность сбежать.

− Это теперь так у вас принято гостей встречать? − ситуация была непростая, хватит и маленького чиха, чтобы эти ребята бросились в атаку, и здесь малой кровью не отделаться: причинить ему вреда селяне навряд ли смогут, а вот им придётся причинить немало, прежде чем они успокоятся.

− Прости, Илья, времена нынче неспокойные! − сквозь толпу селян протиснулся здоровенный, мускулистый мужчина со светлыми волосами и такой же бородой, одетый в жёлтую вышитую красным рубашку, такую же, что он видел на Настасье.

− Микула, а вы что, как в осаде живёте?

Подошедший, которого витязь назвал Микулой, не стал вести разговор на улице, пригласив гостя к себе в дом, извиняясь за низкую терпимость селян к гостям.

− В осаде говоришь, Илья? Да, так и есть. Беда у нас. Завёлся возле села упырь, который извёл скотину, а теперь утаскивает жителей.

− Так словите его.

− Не так всё просто, хитрый он, так просто не даётся. Уже несколько охотников исчезло. Знаю, ты мастер в таком деле, может, поможешь?

− Рассказывай, где вашего мертвяка найти можно? − Муромец, конечно, не мог отказать другу, как, впрочем, и любому другому.

− Возле старого погоста, что на холме, за деревней.

− Ты мне осинового лыка и кольев сможешь достать, Микула?

− Да это можно, а ты так один пойдёшь?

− А что, у тебя есть ещё кто-то в селе, кого не жалко, так давай? − Илья начал снимать доспех и, увидев удивлённый взгляд Микулы, добавил: − Тут давеча один знакомый винил меня в нечестном бою. Вот решил уравнять исход. Правда, разошлись мы с ним… во мнениях. Ну, а если по правде, Микула, то мне приманить его надо, а к доспешному он не пойдёт, сам же сказал, хитрый он.

Повязка на ноге Муромца пропиталась кровью и требовала осмотра, что не ускользнуло от внимания его друга.

−Это где тебя так? Сейчас знахарку приглашу, пусть глянет.

− Потом, как вернусь, а пока так пусть будет, для него слаще буду, да и баньку заодно справить нужно. Нам есть о чём потолковать с тобой.

− Это да, Илья, банька тебе не помешает с дороги, − улыбнулся Микула.

В скором времени Илья, вооружившись осиновым колом и верёвкой, обвитой осиновым лыком, отправился к старому кладбищу. С собой он прихватил только крынку с кровью курицы.

Старое кладбище встретило витязя тихим шелестом листьев. Могилы, стоявшие здесь с самого основания села, выглядели по-разному: одни были свежими и ухоженными, другие — просевшими и заброшенными.

Выбрав отдельное деревце с толстым стволом, Илья сел, прислонившись спиной, и поставил перед собой крынку с кровью. Верёвку и кол он сунул за спину так, чтобы сподручно было быстро выхватить.

− Сла-а-адкий!

После длительного ожидания до слуха витязя донёсся, словно шелест листьев, сладковатый шёпот. Вглядевшись во тьму, слабо подсвеченную луной, он разглядел размытую тень, возникающую то тут, то там, передвигающуюся бесшумно и быстро, так, что глаз не мог заметить её очертания.

̶ Да не прячься, выходи, поговорим, я всё равно не сбегу, нога у меня пробита. Давно тебя дожидаюсь, вот и подарочек принёс.

− Ра-а-а-нен, пода-а-арок, − шептал голос.

Перед Ильёй, словно из ниоткуда возникло, существо, когда-то бывшее человеком. Худая сгорбленная фигура скорее напоминала старика, но витязь знал, что упыри обладают неимоверной силой, в десятки раз больше человеческой. По бокам его лысой головы, покрытой серой кожей, с синюшными пятнами, торчали два длинных заострённых уха. Когда-то богатый кафтан, заляпанный глиной и землёй, теперь свисал рваными лохмотьями. Упырь смотрел на витязя неморгающими красными глазами.

− Го-во-ри, − прошелестел упырь и, схватив крынку, начал глотать свежую кровь, которая от его нетерпения, переливалась через край и стекала по лицу красными ручейками.

− Я всё равно умру, раны мои гноятся, слышал, сила в Чернолесье собирается, но не знаю, правда ли это.

− Все та-а-а-к!

− Неужто Леший собирает?

− Н-е-ет, Жрец зов кинул, у Тьмы новый служитель.

− А как же Леший?

− Молчи-ит.

− А ты чего не там тогда?

− Я лю-де-й туда веду.

− Так ты не просто убьёшь меня, а отведёшь к Жрецу?

− Да-а-а!

− Ну, давай, кусай, тогда, а то терпеть мочи нет, − Илья наклонил голову, так, чтобы открыть шею.

Голодные глаза от вида беззащитной кожи разгорелись красным огнём, упырь, от наслаждения сжимавший кулаки, а затем, устремившись на витязя, вцепился когтями в предплечье Муромца, притягивая его к своим зубам, но витязь, одной рукой перехватив упыря за горло, накинул на шею заготовленную удавку. Хватка упыря ослабла, видимо, осина забирала силы нежити, делая его слабее. Не отпуская шею и вскочив, Илья уложил нежить на живот, уткнув в землю, и, заломив руки и ноги, связал, обездвижив противника.

− Об-ма-нул! − обиженно захныкал пленник.

− Ты где видел, чтобы человек по доброй воле в нежить желал обратиться? − приставив к подбородку пленника осиновый кол, Илья добавил: − Веди себя смирно, понял?

Предплечья витязя горели огнём, нежить в голодной ярости проколола кожу длинными когтями, занеся в рану грязь, струйки крови, вытекая, окрасили его рукава в алый цвет.

Подхватив под мышку пленника, который оказался достаточно лёгким, витязь поспешил в село.

Проходя по улице, в глазах селян Илья видел неимоверный ужас. Они смотрели на окровавленного витязя, как на жуткого демона, вышедшего из Нави и нёсшего в руках беспомощного человека, которым им теперь казался скрючившийся и связанный упырь.

− Ну вот, Микула, получай своего обидчика, − весёлый добродушный голос витязя, бросившего упыря к ногам главы, выдавил из селян вздох облегчения, и в толпе послышались уже весёлые и задорные голоса, подсказывающие разные способы расправы над пленником.

− Вот, что значит богатырь! Но как ты справился так быстро?

− Ну, Микула, не всё же силушкой брать надобно, просто про баньку вспомнил, − с улыбкой парировал витязь, − ну что, баньку я заслужил, или так и будешь держать меня в чёрном теле?