Алексей Дзюба – Однажды в сказке: Мрак над Златоградом (страница 7)

Муромец направился прямо к Думным палатам. Переход, как и ожидалось, никто сейчас не охранял. Печать света переливалась солнечными отблесками. За дверями слышался горячий спор — видимо, собрание было в самом разгаре. Затишье, с одной стороны, успокаивало, а с другой — после вчерашнего вечера — заставляло пребывать в постоянном напряжении. Заходить внутрь Илья не собирался, да и пройти в зачарованном золотом доспехе ему не позволила бы Печать света, поэтому он терпеливо дожидался у двери, внимательно рассматривая собравшихся. Выхода наместника ожидали богатые купцы, дворовые люди и просто состоятельные особы. Их спокойствие говорило витязю о том, что горожане совершенно не подозревают о нависшей опасности. Защитить терем сейчас могли только двое: Илья да Добрыня, пока Алёша с дружиной обыскивал склады.

Громкое ликование, донёсшееся из палат, оповестило об избрании наместника. Ожидающие в переходе люди приободрились, поправляя одежду, и вскоре из распахнувшихся врат показалась вереница бояр.

Во главе шествовал Добрыня. Он был облачён в доспех, но меч при нём был обычный: его знаменитый Кладенец, как и полагается, висел в Гостевых палатах — в руки он никому, кроме хозяина, не давался. Справа от наместника семенил Путята в красном, расшитом золотом кафтане и высокой горностаевой шапке. Слева же грациозно, словно кошка, вышагивала Забава в неизменном платье по моде Морского царства. Она увлечённо смотрела в чудо-зеркальце, изредка чему-то улыбаясь.

Это диво тоже завезли из морской державы. Там оно для дела приспособлено: жители глубин говорить не могут, вот и пишут друг другу, а здесь оно служило вроде шутейки. Все дети бояр и купцов такими обзавелись: пишут друг другу целыми днями, отчего даже из дому выходить перестали. Не встретишь их теперь на пирах да гуляньях — сидят бобылями, себя не показывают и других не видят. Позади этой троицы чинно шествовали остальные бояре.

Илья, стоявший посреди перехода прямо на пути вереницы, хотел было подойти и предупредить Добрыню об опасности, но в этот миг с шумом, звеня доспехами и обнажёнными мечами, ввалилась дружина во главе с Алёшей Поповичем.

От вида грозных воинов и блеска оружия особо впечатлительные девицы рухнули в обморок. Забава застыла с открытым ртом, выронив зеркальце, которое тут же вдребезги разбилось о каменный пол. Путята, отстав от Добрыни, спрятался за его спину и лишь боязливо выглядывал оттуда, придерживая руками головной убор, который так и норовил свалиться. Люди стали тревожно перешёптываться, да так громко, что казалось, в переходе зашипели все змеи Златограда.

— Илья, что здесь происходит? — Голос Добрыни был совершенно спокоен — он верил другу, — но звучал напряжённо.

— Волколаки в городе! — Девицы, только что пришедшие в себя, снова ахнули, а некоторые опять рухнули на пол.

— Если в городе, почему вы здесь? — Теперь в голосе Добрыни слышалось раздражение.

— Мы их не нашли, Добрыня. Решили, что на терем они нападут, вот я и привёл дружину на выручку.

— Их здесь нет, как видишь, Илья. Отпусти воинов, и приходи с Алёшей. Есть важные дела, обсудить надо.

Воины, осознав нелепость своего появления, поспешили скрыться из терема так же быстро, как и вошли. После этих событий жизнь в тереме пошла своим чередом. Забава, расстроенная потерей зеркальца, вымещала свой гнев на челяди.

Витязи, как в старые добрые времена, собрались на совет в Гостевых палатах. Илья решил до срока не говорить о Берендее, убоявшись пускать слух бездоказательно и помня свой сегодняшний промах. Добрыня-то его простит, а вот Путята зло держать будет. Как бы ему Забава боком не вышла — сидит, коршуном смотрит!

— Ох, устроил ты, Илья, переполох сегодня, — Добрыня был в приподнятом настроении, видимо, происшествие его позабавило.

— Да уж, сам не ожидал, что всё так выйдет, — Муромец выглядел смущённым. — Только не до шуток нам было: вчера корчмарь Сбыня рассказал, что на склад Косого товар странный завезли. Я и решил проверить, правду ли он говорит.

— А чего по-приказному не поступил? Порядок-то знаешь! Полез как тать, напролом, ночью… — Добрыня укоризненно покачал головой.

— По-тихому хотел: вдруг пустое? А там волколаки напали, насилу живым выбрался. Подрали меня знатно, хорошо Василиса с того света вытащила. Не успел я оружие забрать — оттеснили меня. Алёшу с утра туда послал, а сам в терем поспешил, он ведь без защиты остался. Добрыня, ты богатырь сильный, а на бояр Златоградских надёжи нет. С тобой что случись — от них помощи не будет. Видал, как они все попрятались, словно раки? И это от дружины родной! А если бы волколаки и впрямь напали?

— А ты, Алёша, говори: что видел?

— Да что говорить… Прибыли мы по-скорому, как смогли, да только пускать нас не хотели. Пояснили мы кому следует, что на службе находимся и дозволения их нам не требуется. Досмотр учинили, только на складе уже погром был. А ещё кострище на поляне нашли — там ящики да бочки пожгли. Видимо, те самые и были, потому как на складе их не оказалось. Не найдя волколаков, как Илья мне приказал, в терем на защиту с дружиной явился. Мы опоздать боялись, вот и поспешали.

— Ошиблись мы, выходит. Затаились они в городе. Видать, иное замыслили, нам неведомое, — говоря это, Илья был не на шутку обеспокоен последними событиями.

— Тогда вот что сделаем: ты, Алёша, город обыщи и гнездо их найди. А ты, Илья, в Чернолесье поезжай, как давеча сговаривались, лиходея найди да узнай, что у капища творится. Думаю, одного поля ягоды дела эти, ждут волколаки сигнала условного. Не время им пока выходить из тени. А ехать тебе, Илья, срочно надо — нельзя нам в неведении быть. Ну а мне самое дурное досталось — наветы читать. Накопилось их за месяц, разрешить необходимо срочно. — Добрыня хлопнул ладонью по подлокотнику, завершая встречу.

Василиса ждала мужа дома. Тревога в её глазах была красноречивее слов: Илья понял, что она уже знает о предстоящей разлуке. Она не упрекала его, но витязю всё равно было тяжко от этого взгляда. С каждой поездкой, с каждым заданием он тяжелее переносил расставания. В его душе росло гнетущее чувство, будто он предаёт свою жену.

Сума уже была собрана. Илья не стал её открывать — он и так знал, что там нет ничего лишнего, но и лишений в пути он не испытает: невпервой Василисе собирать его в путь.

— Илья, к Насте, дочери Микулы, зайди. Дело у неё к тебе есть.

Обняв жену и присев на дорожку, Муромец более не проронил ни слова. Он поднялся и вышел на улицу.

Дом Настасьи Микулишны стоял неподалёку от площади. Празднества там уже затихали, но торг всё ещё шёл бойко: зазывалы задорно предлагали товар, а покупатели до хрипоты спорили о цене.

Настя уже была дома. Встретив Илью как старого боевого друга, она не стала попусту тратить время на любезности и сразу перешла к делу.

— Знаю, в Чернолесье едешь, значит, в Селянино заночуешь. Хочу послание отцу передать да денег ему собрала — на развитие села и неимущим. С тобой хочу отправить, больше никому доверить не могу. — Девушка передала Муромцу тяжёлую суму с золотыми монетами, в которую был вложен свиток с посланием.

— Спасибо за доверие, конечно. Только в толк взять не могу: откуда все знают про поездку?

— Ха-ха, этого уж я тебе не скажу, — улыбнулась Настасья.

Илья не стал более нигде задерживаться. Молва бежала впереди него, а опоздать на пристань он не мог. Конечно, без витязя чудо-юдо кита бы не отпустили, но и задерживать отправление Муромец не желал. Пришлось бы заставить ждать множество людей, собравшихся в путь, отчего молва побежала бы ещё быстрее — уже недобрая.

Проходя мимо нищего, витязь не заметил, как тот, бочком скрывшись в переулке, стрелой помчался в сторону пристани.

Глава 4–1. Убийца

Златоградская пристань была полна людей. Повсюду неторопливо сновали носильщики, таская на спинах в пузатые торговые корабли масло, производимое из ядер желудей Вечнодуба, и жмыховую муку — эти товары ценились во всех княжествах за свои целебные и питательные свойства. Золотая скорлупа подлежала особому учёту и составляла основу княжеской казны. Также большими партиями вывозили мебель, которую местные ремесленники мастерили из дубовой поросли: она славилась необычайной лёгкостью и прочностью. С большой земли в город доставляли провизию, оружие и другие повседневные товары, необходимые многотысячному населению. У причала тесными рядами стояли летучие корабли — особые суда, способные не только ходить по морю, но и летать по небу. Златоградские корабелы держали в тайне секрет своего мастерства.

Муромец же направлялся в другую часть пристани, где под деревянным помостом плавно покачивалось в воздухе удивительное создание Морского царства. Это был чудо-юдо кит, мирно дремавший в ожидании отправления. Достигая нескольких сотен шагов в длину и десятков в ширину, он мог перевозить не только людей, но и тяжёлые повозки — те заезжали прямо на широкую спину и располагались там стройными рядами. Вдоль обоих боков кита были выстроены домики. Путешественники в порядке очерёдности занимали в них уютные горницы, где имелось всё необходимое для долгого пути, включая даже печное отопление. На ките можно было совершать дальние странствия, но только от Златограда до моря. Дальше исполин погружался в пучину и следовал в столицу подводного мира, поэтому те, кто не желал стать подданным Морского царя, спешили сойти на землю загодя.