Алексей Дзюба – Однажды в сказке: Мрак над Златоградом (страница 40)

— Обычно кит поёт, а здесь молчит. Спит, что ли?

— Так буди его, Илья, и быстрее! Земля уже близко!

Посмотрев задумчиво на свои руки в латных перчатках, Муромец со всей силы ударил по голове существа. Сорвавшаяся с перчаток от удара синяя вспышка вошла под кожу, растекаясь по ней светящимися дорожками. Тело существа вздрогнуло, и чудо-юдо запело — как поют морские киты, пощёлкивая и посвистывая. По спине прокатилась волна, завершившаяся ударом хвоста. Передние плавники с шумом взмахнули, загоняя под брюхо воздух.

— Ну, родной, с добрым утром! А теперь давай, выручай нас! — с этими словами витязь потянул ус в нужную сторону, и кит послушался его.

Вокруг послышались восторженные крики и вздохи облегчения.

Они успели замедлиться уже возле самой земли, направившись прямо к городу. Чудо-юдо летело так низко, что изредка задевало поверхность, вырывая редкие деревья и отбрасывая далеко от себя в разные стороны.

Муромец правил в самый центр, к пристани. Пролетев внешнюю стену, они летели уже над домами. Подняв клубы пыли и осколки камней, разлетелся чей-то дом, срубленный плавником кита. А прямо перед мордой возник купол высокой башни, который существо срезало, не замедлив хода, окатив воинов столбом пыли, а затем начисто опрокинуло её, налетев брюхом. Кит медленно снижался и стал уже крушить более низкие постройки. Позади поднялись клубы дыма от быстро разгоравшегося пожара. Впереди показалась крепость. Снеся часть стены и разметав камни вместе со стоящими на ней разбойниками, кит грохнулся на торговую площадь, проскользив мимо причала и едва не задев его своим плавником. Удар о поверхность сбил людей с ног, но, вскочив, ратницы приготовились вступить в бой.

Косой, стоя на носу своего корабля, наблюдал за ходом боя. Упавший кит придал разбойникам уверенность в победе, как вдруг он почувствовал, что судно понесло в сторону. Оглядевшись, Косой замер от увиденного зрелища. Кит с разгона протаранил обездвиженный рядом корабль, подмяв его под своё брюхо. Наползая всем телом, чудо-юдо перекатывало жертву, дробя её о свою бугристую кожу и размалывая на мелкие куски, которые, от давления воздуха разлетаясь в стороны, оседали на землю, как опавшая листва. Там было всё вперемешку: и обломки, и люди. Обдавший лицо Косого порыв ветра от пронёсшегося кита заставил атамана очнуться. Оглядев поле боя, он понял, что для него битва закончена.

Снова и снова киты, издавая утробные щелчки и писк, врубались своими телами в медленные суда разбойников, перемалывая их на куски. Численное преимущество Косого таяло, пока у него не осталось всего три корабля. Он теперь до конца жизни не сможет слышать песни китов.

— Уходим! — скрипя зубами, приказал он помощнику, спускаясь вниз, не в силах смотреть на поражение.

Добрыня наблюдал за бегством Косого, стоя на своём быстроходном судне.

— Пусть киты уходят на Годин! — приказал он помощнику. — Остальным в бой не вступать, сверху их жгите. Незачем понапрасну людей терять, пленные нам не нужны — они все меченые.

Выполняя команду наместника, тысяцкие задержались только возле златоградских кораблей, забрав с них воинов, а затем направили своих китов на Годин, где Муромец первым вступил в бой за освобождение города. Битва разгоралась с новой силой, теперь уже на земле.

Глава 17-1. Освободители с небес

Василиса Микулишна с тревогой и надеждой всматривалась в небесные точки, которые росли, приближаясь. По плавности линий и размерам она с удивлением распознала в них китов. На площади возле пристани началась тревожная суета. Казнь прекратили, уведя пленников, и теперь площадь наполнялась разбойниками, спешно поднимавшимися на суда. Взлетая по мере заполнения, корабли выстраивались над городом. Теперь сомнений у неё больше не было.

— Всем приготовиться к бою! Все, кто может держать мечи, выходят в броне, остальные берут луки и самострелы!

Среди воинов пошло радостное оживление: уж лучше умереть в бою, чем сложить голову на плахе. О том, чтобы получить за свою жизнь кощееву метку, никто из них даже и не думал.

Бой в небе разгорался нешуточный. Василиса видела, как один кит начал стремительно падать вниз.

— Смотрите, смотрите! — кричали воины, также наблюдавшие за ходом боя. — Кит падает!

Однако почти у самой земли, чудо-юдо, встрепенувшись, быстро полетело в сторону города. А затем, круша строения на своём пути, влетело на торговую площадь, пробив стену крепости.

Сильный удар о землю, передавшийся в ноги воинам, заставил многих пошатнуться. Вся площадь покрылась пылью, закрывая обзор. Когда пыль немного осела, годинцы увидели кита, лежащего вдоль пристани, которую он едва не снёс.

— Лучникам защитить кита! — отдала воевода команду. — Остальные к выходу!

Златоградцы, пришедшие в себя после жёсткого приземления, готовились к бою, укрываясь от стрел разбойников. Лучники со своих башен посылали стрелы в ответ, щедро прореживая ряды захватчиков, которым с этой стороны стены негде было укрыться.

— Настасья, надо послать сотню на захват пристани — думаю, хватит! Сама беги к воротам и не давай лиходеям прорваться сюда, внутрь! Я закрою брешь в стене! — уверенным голосом прокричал Муромец.

Микулишна, молча кивнув и рукой подозвав помощницу, указала той на пристань. Глаза Муромца мельком встретились со взглядом отважной ратницы, которая, уже побывав в бою, была вся обрызгана чужой кровью. Что-то знакомое мелькнуло в её голубых глазах— родное и тёплое. Но лица, закрытого маской, он не смог разглядеть. Витязь хотел было спросить её имя, но воительница, обернувшись к своей сотне, махнула окровавленным мечом, призывая за собой, и, прикрывшись щитом, бросилась по хвосту кита в сторону пристани. Не мешкая больше, Муромец, также взмахнув рукой, повёл своих воинов в бой.

Две людские реки бежали по хвосту лежащего чудо-юда: одна уходила вправо, в сторону ворот, а другая текла прямо к пролому в стене, выстраиваясь полукругом и прикрываясь щитами не только спереди, но и с боков от летящих со стен стрел.

Взору Василисы мешала пристань, закрывавшая собой кита, но она разглядела воинов, бегущих к воротам, находившимся рядом с арсеналом, где они держали осаду. Поняв замысел освободителей, воевода ждала удобного случая, чтобы выйти им на подмогу.

— Глядите, так это же бабы! — воскликнул один из лучников, стоявший возле Василисы, но, заметив её гневный взгляд, стушевался: — Ну, в смысле, женщины…, наши, в общем.

Его заминка вызвала всеобщий смех, разрядив напряжение. Василиса, ничего не сказав, опять смотрела на освободителей, которые успели добежать до стен возле ворот и теперь выбивали оттуда врага.

— Настасья? — удивилась воевода. — Настасья! Всем приготовиться!

Её приказ разом прекратил всеобщий смех, собрав воинов. Долгие годы тренировок не прошли даром. Теперь они все вместе превращались в один боевой кулак, на острие которого была Василиса — хоть и женщина, но далеко не хрупкая, как могло показаться с первого взгляда. И это знал каждый из них.

Настасья врубилась в ряды разбойников, ловко орудуя клинком. Её воинам, находившимся с внутренней стороны стен, было гораздо легче забираться на них по лестницам, но здесь и крылась главная ловушка. По ним подниматься можно было только вдвоём, что давало оборонявшимся преимущество. Конечно, большим подспорьем были лучники, которые прореживали противника, но, закрытые пристанью, они не могли теперь сюда стрелять прицельно, а навесом могли попасть по своим. Их замысел грозил если не провалом, то тем, что захват крепости затянется надолго и обернётся большими жертвами в рядах освободительниц. Настасья с горечью смотрела, как доблестно гибли её воительницы, выполняя приказ тысяцкого. Не в силах больше на это смотреть, она кинулась в бой, прорываясь в первые ряды.

Достигнув линии врага, Микулишна, умело орудуя мечом и щитом, начала медленно теснить противника к стене, прокладывая путь воинам, которые, воодушевлённые командиром, подпирали её сзади, не отставая ни на шаг.

Пробившись на стену, освободители опять замедлились, оказавшись зажатыми с двух сторон. С башни им в спину метили лучники: прикрывая своих товарищей, часть воинов развернула щиты в сторону ворот, тогда как передовой отряд во главе с Микулишной уничтожал врага, освобождая участок стены до старого арсенала.

Каждый шаг Настасье давался ценой жизней её ратниц, они продвигались очень медленно, будучи зажатыми с двух сторон. Как вдруг натиск противника ослабел, давая освободительницам немного вздохнуть.

— Вперёд! — дождавшись момента, Василиса вывела своих воинов из арсенала.

Они врубились в спины разбойников, увлечённых боем со златоградцами, неся им смерть и сумятицу. Вклиниваясь между врагом и зубцами стены, годинцы теснили разбойников к её краю. Многие, испугавшись, прыгали вниз, ломая руки и ноги, а многие пытались сдаться, но падали замертво, удушенные меткой. Теперь две волны стремительно двигались навстречу друг другу.

— Настасья!

— Василиса, жива!

Девушки, не удержавшись, обнялись, но на большее выражение чувств они не решились, ринувшись вместе на захват ворот.

Надо было спешить: волны разбойников в любой момент могли хлынуть в ворота, ударив в спину Муромцу. Тогда им точно было бы не устоять до подхода основных сил.