Алексей Джазов – Легенды о Комиссаре. Зрелость (по законам Универсума) (страница 3)
Привычно просунув четыре пальца в индивидуально подогнанные кольца, он ухватил левой рукой волосы мутанта и отвёл его рыло на удобное расстояние.
После чего серией из трёх резких ударов заложил серебряный металл в свиной пятак.
Стоны мутанта затихли…
Комиссар ухватил его за шиворот и приволок к оградке церквушки, усадив к ней спиной.
– Ключи! – скомандовал он, вытянув левую руку.
Полуобморочное сознание мутанта медленно протянуло ключи.
Комиссар сел за «Ламборгини» и сдал назад на несколько метров…
Потом резко вжал в пол акселератор и композитный корпус спортивной машины расплескал мозги мутанта по кирпичному парапету.
Фиолетовая зловонная жижа испачкала оградку и отравила воздух.
«Точно мутант», – отметил Комиссар.
Ему было немного жаль разбитую спортивную красавицу машину, которая этого точно не заслужила.
В это время с дороги раздался сигнальный маячок дежурного патруля и пара полицейских, подрулив к месту разборки, вышли из машины…
Представившись, они спросили у Комиссара, в чем дело?
Комиссар достал носовой платок, протёр им кастет от фиолетовых капелек и соплей и протянул оружие полицейским.
На другой стороне, обратной стороне с гравировкой, было проставлено служебное клеймо с табельным номером: 7777.
Один из полицейских пробил номер из патрульной машины по сканеру. На экране встроенного монитора появилась информация: капитан полиции в отставке Верещагинов Федор Васильевич; спецотдел Универсума по контролю за мутантами.
Вернувшись к напарнику, он сказал:
– Все нормально! Спецотдел… – потом, повернувшись к Комиссару, добавил: – Что ж вы так, Фёдор Васильевич, очередного мутанта утилизировали прям на улице? Есть же отдел Чистильщиков, это уже их работёнка… А если б дети малые увидели?!
Затем полицейский протянул кастет обратно.
Комиссар убрал кастет в карман и ответил:
– Погорячился немного, – потом недолго подумав, слегка слукавил: – Наверное, не с той ноги встал.
Полицейские почтительно откозыряли Комиссару и принялись ограждать место происшествия универсальной лентой со встроенным защитным экраном на электромагнитных полях, преломляющих свет, чтобы не собирать вокруг своей обычной работы толпу зевак и детишек не пугать.
Комиссар, немного сетуя на судьбу, что отродий фиолетовых кровей по-прежнему притягивало к нему, как магнитом, побрёл на прогулку.
Проходя мимо урны, он ещё раз взглянул на перепачканный платок и сказал:
– Вот же сука! Платок испортил…
После чего выкинул неприятно пахнущий кусок ткани и пешим двинул по парку.
Полицейские тем временем закончили ограждать место утилизации мутанта, вызвали отдел Чистильщиков и закурили по одной.
Знаешь, кто это был? – спросил тот, кто пробивал Комиссара.
Его напарник, делая очередную затяжку, слегка вскинул голову и качнул бровями, мол, говори, не томи.
– Сам Верещагинов! Настоящая легенда спецотдела. На его счету тысяча таких мутантов, как этот. Они лик-то обретают только тогда, когда их Чистильщики из модных костюмчиков, английской шерсти, пакуют в макинтошики из еловых досочек.
Второй полицейский не без удовольствия, что выдалась минутка-другая на перекур, выпустил дым и добавил:
– Ну, этот тысяча первый уж точно ни свой, ни чужой лик не обретёт. Приложил его Верещагинов, так приложил. Чистильщики не обрадуются эту жижу фиолетовую соскребать… Прости, Господи, души наши грешные! – произнёс он с надеждой и совершил тройное крестное знамение, обращая взор на церквушку… А потом добавил: – Жаль только «Ламборгини» – красавица тачка!
Прогулка
Не спеша прогуливаясь по парку, Комиссар радовался погожему деньку и уже почти забыл про инцидент, случившийся час назад.
«Однако, мой коллега совершенно прав: мне стоило ограничится кастетом и попросить помощницу Галину вызвать команду Чистильщиков…» – рассуждал Верещагинов. – Мало ли, вдруг это оказался бы не мутант, а просто какой-нибудь несчастный, который, например, повздорил с женой и теперь выплёскивал негатив на первого встречного, погоняя тачку на запредельной скорости…»
Лишь многолетнее профессиональное чутьё по отлову мутантов и фиолетовая жижа из его расквашенной пачки, как первичный признак мутирования, подсказали Комиссару, что перед ним уже не человек Универсума.
«Но в любом случае требовалось подстраховаться, – взвешивал своё поведение Комиссар. – Чтобы Чистильщики полностью откатали выродка биосканером».
Пение птиц и зелёная мантия аллеи постепенно успокаивали мысли Верещагинова и он на ходу вставил наушник и проговорил:
– Галина, набери нашего штатного психолога.
– Хорошо, – отозвался голос из часов.
В динамике пошли гудки вызова…
– Здравствуйте, Федор Васильевич! Что-то случилось, раз решили позвонить?
– Да ничего особенного, Анастасия Никитична. Тут просто на меня очередной мутант вышел. Сам, главное, попался. Никто за ним не охотился. Пришлось, так сказать, немного поволноваться.
– Вы, Федор Васильевич, человек служивый, но уже в отставке. Стоит поберечь нервишки, дорогу молодым дать… Но раз уж пришлось вспомнить старое, то ничто не восстанавливает организм так, как путешествие и хороший отдых. Поезжайте куда-нибудь, не налегайте на алкоголь, и пусть солнышко добавит вам немного гормонов счастья. Больше гуляйте на свежем воздухе и будите здоровы. Была рада слышать! Очень не хватает вас!
– Огромное тебе спасибо, Настенька, ты душечка! Твой голос, как бальзам на сердце!.. Обязательно прислушаюсь к твоему доброму совету. А прогулки я уже по старой памяти практикую. Будь здорова сама! Обнимаю!
– Непременно, Федор Васильевич! Так и сделаю, как приказали, – и Настя рассмеялась в трубку. – Замечательной вам поездки!
– Спасибо ещё раз, моя хорошая! Пока!
– Пока, пока!.. – задушевным голоском сказала Настя и повесила трубку.
Комиссар решил перестроить планы и не ехать сегодня на блошиный рынок, а взял курс в кафе, чтобы вкусно поесть и подумать, куда же отправиться на отдых.
– Галина, подскажи: есть здесь поблизости приличное кафе или столовка, чтоб три шкуры не драли и можно было перекусить?
– Конечно, уже прислала вам сообщение с адресами и маршрутами. Можете открыть его, когда потребуется, – сказала виртуальная помощница с нотками грусти в голосе, так что даже Верещагинов это заметил.
– У нас разве какое-то ЧП случилось? Откуда такая тоска в голосе? – поинтересовался он.
– Сколько мы уж с вами лет знакомы, Фёдор Васильевич?
– Не помню точно… Лет пятнадцать?! Ты это к чему? – удивился Комиссар.
– Двадцать шесть: семь лет только по живой жизни и вот ещё девятнадцать в оцифровке…
– Ты хочешь сказать, что мои старые костыли уже два десятка лет не могут привыкнуть ко всем этим оцифрованным причудам?
– Мы с вами почти каждый день общаемся, кроме тех, когда вы не в духе, а Настасье Никитичне вы впервые за десять лет звоните и тут сразу: и «душечка», и «бальзам на сердце», и «обнимаю», а я разве не заслужила чуть больше вашего внимания?!
Комиссар совершенно не ожидал такого поворота, но сумел скрыть свои эмоции:
«Вот же технологии пошли – уже и характер пришили… ревнует же! Хорошо, что я свою помощницу Галина назвал. А если б в шутку – „Фредди“9», – и Комиссар слегка поёжился от собственных мыслей.
– Хорошо, моя милая! Ну, ты, Галенька, даёшь! Удивила, так удивила!
– Как приятно, Фёдор Васильевич, слышать от вас нежные слова! Я вам ещё один файл прислала с настоящими адресами кафе… А предыдущий – он с музеями был. И не забудьте, пожалуйста, что ваша любимая Ласточка возле церквушки осталась, – радостно напомнила Галина, и на часах загорелся подмигивающий смайлик.
«Мать честная, ещё и стерва!» – мысленно насторожился Комиссар, а сам произнёс:
– Да уж забудешь тут с вами!
От последних новшеств Верещагинову ещё больше захотелось есть, и он быстрым шагом пошёл в обратном направлении к машине.
Ласточка