Алексей Джазов – Билет (страница 5)
Ромка вывел левую руку на цель, замахнулся – выстрел!
И попадает кошке прямо в лоб. Животное тут же выходит из надменного оцепенения и, словно тень, исчезает в вечерних сумерках.
– Ну, ты, Ромка, даёшь! Всю малину испортил, – с досадой, что делать больше нечего, выпалил Серега.
– Глаз-алмаз! – загордился Ромка.
– Какой там алмаз? – возмутился Серега. – Кошкодав ты! Случайно попал.
– Вот завтра и проверим! – не унимался Ромка.
– Что здесь проверять? Мы все теперь знаем, кому везёт. Ромке-Кошкодаву! Завтра первым же по башне получишь, когда мы тебя накроем шквальным огнём, – налегал Серега.
Он командовал отрядом возле экскаватора и держал марку перед своими ребятами.
– Вот и накрывайте, а мне домой пора, – сказал напоследок Ромка и ушёл.
Мы тоже попрощались между собой и потянулись по домам. День был тяжёлым.
Уже лежа в чистой накрахмаленной постели, я с немалым удовольствием подводил итог сегодняшнего дня: главное, из сопливого топливного шланга удалось нацедить около половины бутылки «соляры».
Наша земляная войнушка служила хорошим прикрытием от вездесущих оконных глаз, которые за нами наблюдали. Тем более, что экскаватор стоял напротив подъезда, где жил участковый Николай Афанасьевич.
Заметь он, что мы цедим «соляру», тогда у него точно появились бы к нам вопросы. И, наверняка, он допытался бы до нашего с Димкой тайника.
А в нём много чего: и рогатки, и карбид, и честно найденная на стройке липучка; штук пять-семь электродов для дротиков, которые мы затачивали о бордюр, привязывали оперение из голубиных перьев и втыкали в мишень на дереве; половинка от сломанного полотна ножовки по металлу, чтоб срезать ветки потолще на случай, если луки будем делать; четыре годных спички в медицинской склянке с резиновой пробкой, которую мы нашли в больничном дворе и теперь использовали как футляр, чтобы спички не отсырели; там же были найдены и лежали в тайнике ещё три каучуковых пробки, из которых можно было вырезать шарик-попрыгун; пустая консервная банка, чтобы плавить свинец, а теперь она ещё и пригодилась, чтобы сцеживать «соляру»; и, наконец, аж половина бутылки драгоценной «соляры»…
А какая удача, что я не попал в бедную кошку!
Конечно, я хотел попасть, но мои хиленькие броски никак не долетали до крыши.
Когда палили по хвостатой, я с досадой отмечал, что мои патроны ложатся о кирпичную стену и рассыпаются вдребезги где-то в метре от цели.
Но мне запомнилось, как Ромка прицельно навёл левую руку перед броском, и резко выпуская земляной комок, синхронно опустил её вниз.
Его бросок выглядел стремительным и подготовленным. Поэтому он, верно, и достиг цели, которая быстренько поспешила удрать.
Решено: завтра с утра я обязательно потренирую Ромкину технику броска, а в качестве мишени отлично подойдёт какой-нибудь кирпич. К тому же его удобно двигать на различное расстояние, и он не убежит.
Как же все сегодня замечательно!
На мне ни одной новой ссадины и шишки, несмотря на перестрелку. В кошку попал именно Ромка. Хоть и «пуляли» все, а Кошкодав теперь не кто иной, как он.
Вот же пруха!
Надо спать: завтра тренировка и заготовка патронов для решающей схватки, а заодно пораньше и незаметно заберу консервную банку из-под экскаватора…
Всё – спим!..
Экскаватор. День второй – облом войны
Сегодня я встал по задуманному плану чуть раньше: во-первых, нужно вовремя забрать консервную банку, пока не пришли рабочие, она, скорее всего, уже полная; во-вторых, тренироваться и запастись патронами.
Папа ещё не успел уйти на работу и собирался…
– Доброе утро, па… п! – сонно пролепетал я, потирая глаза, и полез к нему обниматься.
– Привет, боец! – любя поздоровался отец и слегка потрепал мои волосы. – Мама опять вчера на тебя жаловалась, что ты землёй всю ванну забил, и ей пришлось вантузом слив пробивать.
В ответ я молча пожал плечами и вздохнул. Папа улыбнулся и спросил:
– Кто хоть победил? Глаза никому не выбили, как в прошлый раз? Когда Гришку из лука подстрелили, и он две недели с повязкой на глазе ходил.
– Нет, пап, все нормально! На мне ни одной новой царапинки, и с остальными ребятами все в порядке. Мы глаза бегали к соседнему дому промывать. А кто победитель, так и не выяснили, – доложил я папе, все ещё не отлипая от него.
– Вы смотрите мне, аккуратней! Голову на плечах не потеряйте! – добавил уже построже отец.
Я кивнул ему в ответ и пошёл умываться…
– А ты знаешь, что такое «Рекогносцировка»?! – спросил меня папа через закрытую дверь.
– Нет, пап. Что?! – заинтересовался я, усаживаясь на унитаз.
– Это предварительный осмотр непосредственно на местности с целью выявления её тактически сильных и слабых сторон, либо контроля проделанной работы. Понял?! – наставил меня отец, и я представил, как он поднял вверх указательный палец.
«„Рекогносцировка“! – мысленно повторил я. – Надо запомнить».
Когда я уже умывался, то услышал, как хлопнула входная дверь, – папа ушёл на работу…
– Рекогносцировка! – произнёс я, чтобы лучше запомнить…
Захватив из дома старую картонную коробку, чтобы складывать в неё побольше патронов, я, как обычно, вылетел на улицу.
Вначале я поспешил решить вопрос с переполненной консервной банкой, пока её никто не обнаружил, но не тут-то было.
Возле вырытой траншеи уже стояли две женщины и что-то обсуждали. Они поводили руками на яму, оголённые трубы и куда-то вверх, выражая то ли возмущение, то ли недоумение.
– Здравствуйте! – громко поздоровался я, так что ближайшая из соседок немного вздрогнула.
– Ой, чертёнок, напугал! – сказала она, отмахнувшись.
– Тебе чего? – поинтересовалась вторая.
– Тёти, а вы здесь рекогносцировку проводите?! – спросил я на полном серьёзе.
– Что проводим?! – воскликнули они и неласково на меня посмотрели. После чего, перебивая друг дружку, стали напирать: – Да будь наша воля, мы бы вас всех с этой ямы ещё вчера проводили бы. Одни работу забросили, когда пяти часов не пробило. Другие весь вечер пыль здесь поднимали – во дворе дышать нечем… У нас второй день воды нет: ничего не сготовить, не постирать толком, а он – Ре-ког-нос-ци-ров-ка!!!
Женщины продолжили недовольно махать руками, временами упирая их в бока, и осыпать всех мужчин, что те делают не так да не эдак.
Я понял, что консервную банку с «солярой» из-под их глаз никак не стянуть. Отошёл в сторонку, набрал в коробку камушков с запасом и пошёл подальше к котельной тренировать бросок.
Пока женщины ещё обсуждали что-то, первым появился бригадир, и ему тоже досталось.
Потом подтянулись рабочие, и было видно, как они почёсывают макушки от утренних новостей и задач, которые перед ними ставил бригадир.
К этому часу я уже сделал с десяток бросков по Ромкиной технике и для контроля два выстрела метнул поверх котельной.
К моему удовлетворению оба выстрела перелетели выше крыши, а один, ну точь-в-точь, пролетел через место, где сидела вчерашняя цель.
Довольный собой, я спрятал коробку в кустах и снова вернулся домой, чтобы полакомиться бабушкиными пирожками или блинами.
Позавтракав, вылез на балкон, с которого просматривался весь двор в обе стороны, и стал наблюдать.
Рабочие что-то возюкались в яме, бригадир покуривал и подсказывал им, две женщины успокоились, что рекогносцировка пошла в нужном направлении, скоро ушли…
Ребята не спешили сегодня выходить гулять. Все же вчера мы порядком измаялись, и к тому же у половины дома не было воды.
Часть знакомых соседей, с которыми бабушка была в хороших отношениях, даже приходили к нам за парой вёдер воды, потому что у соседнего дома, куда мы бегали пить и умываться в перерывах нашей неистовой игры, скопилась довольно-таки большая очередь.
Я тоже не торопился во двор. План минимум с тренировкой был выполнен, а рабочие все равно не дали бы нам развернуться.
Оставалось набираться сил и ждать…
Ближе к середине дня рабочие починили трубы и хотели пойти перекусить, но бригадир приказал им ещё и плиты все установить, чтобы после обеда осталось только засыпать траншею.
Сидя на балконе, я слышал, что он сказал женщинам, которые снова вышли на всякий случай проконтролировать работу, что сейчас уже дадут воду, и те вернулись домой к домашним заботам.
Словно резкий порыв ветра подхватил меня и пушинкой понёс в соседний подъезд к Димке, сказать, что рабочие планируют идти на обед. И они, наверняка, сегодня же засыплют яму.