Алексей Дягилев – Юго-западное направление (страница 32)

— Я закончила, осталось только зелёнкой помазать и новую повязку наложить. — Негромко сообщает мне Нина.

— А ты ватку сменила? — прикалываюсь я.

— Дурак, — прыскает она в кулак. — Каким был, таким и остался.

— Чего у меня там? — «напуганный» причитаниями Нины, интересуюсь я на всякий пожарный.

— Ерунда. Коросту содрал, когда падал, вот и закровило. Сейчас повязку с мазью Вишневского наложу и таблетку дам, легче станет. — Успокаивает меня она. — А как ты себя чувствуешь? Голова не кружится, не тошнит? Искры видел?

— Да вроде нормально. — Потрогав шишку на правом виске, прикинул я своё состояние. — Искры видел. На солёненькое не тянет.

— Повезло тебе. — То ли пошутила, то ли констатировала факт добрая Нинель. — На, ешь таблетку.

И правда, под лопаткой приятно захолодило, когда Нина наложила салфетку с мазью, заклеила пластырем, да ещё и бинтом обмотала для конспирации, чтобы повязка виднелась из-под халата.

— Сделай вид, что меня плохо знаешь, и сообщи нашим, что тут произошло. — Надеваю я халат со свежим кровавым пятном на спине.

— Может сменить, хочешь, я за другим сбегаю. — Заметив пятно, предлагает мне Нина.

— А вот это не надо, пускай все видят. Ладно, пока. — Целую я её в губы, собираясь уйти. Но…

Глава 6

Размечтался — наивный. Поцелуй затянулся, в голове что-то щёлкнуло и меня будто током ударило, да так вштырило, что я чуть не гикнулся. Нину походу тоже. Но она-то девчонка совсем, — а я? Старый прожжённый ловелас и козёл, думает одна половина сознания с незамутнённым разумом, зато второй пофиг и она управляет телом, послав первую в пешее эротическое путешествие. Руки сами зашарили по телу подруги проверяя все достопримечательности. Ну и её шаловливые ручки полезли куда не надо. Дыхание участилось, кровь отлила от головы и мозг отключился нахрен. Громкий стук в дверь воспринимаю только краем сознания, но слава Богу, Нина опомнилась первой. Она-то нормальная, это я — феномен.

— А ну открывайте, я сейчас дверь выломаю. — Долбит в тяжёлую деревянную дверь сержант Рыльский. А вот хрен он её вынесет.

— Не мешайте работать. — Чутка отдышавшись, кричит Нина.

— Открой дверь. Где задержанный? — не унимается цирик.

— Иди в жопу, начальник! — успокаиваю его я.

— Я счас кому-то пойду. Выходите немедленно. — Перестал ломать двери цирик.

— Я кончаю уже, прекратите там хулиганить. Ещё немного осталось. — Поправляет причёску Нина, повернувшись ко мне спиной, а я завязываю поясок на её халате. Вот только куда гляделки девать, бесстыжие и блястючие?

— Готова? — негромко спрашиваю я.

— Ага. — Успокаивается она, и начинает дышать ровнее.

— Глаза прячь. — Даю я вредный совет и подхожу к выходу.

— Перевязку я сделала, можете забирать ранбольного. Но у него уже сотрясение мозга, так что если продолжите избивать, убъёте, а в рапорте я всё укажу. — Повернув ключ в замке, резко открывает дверь Нина, слегка напугав Рыльского.

— Я передам своему руководству. — Шутовски козыряет сержант. — А чего вы тут делали?

— Перевязку, придурок. Тебе же уже сказали. — Встреваю я.

— Оно и видно. До побачення, сестричка. — Приподнимает он фуражку, на манер цилиндра.

— Да уж лучше прощайте. — Оставляет за собой последнее слово Нинель, снова захлопнув дверь перед толстой мордой Рыльского.

— Вперёд, руки за спину. Шаг — влево, шаг — вправо — побег! Прыжок на месте — провокация! Стреляю — без предупреждения. — Командует мне конвоир, скорее играя на публику, хотя хрен знает, может это привычка.

Нарочито засовываю руки в карманы халата и насвистывая «Мурку», иду вперёд.

— Стоять! Лицом к стене! — когда мы подошли к дверям кабинета главврача госпиталя, снова командует конвоир.

— Командовать будешь, когда на расстрел поведёшь, так что не пошёл бы ты в жопу, товарищ Рыльский. — Провоцирую я сержанта, нарочито развернувшись к нему лицом. Наверняка этот гад меня сапогом по голове приложил, когда я упал. Он сцука сзади стоял, так что сработал на опережение. Пацюк бы не успел добежать.

— Да уж не долго тебе осталось, так что привыкай. — Скаламбурил он, открывая тяжёлую дверь и пропуска меня в помещение.

— Задержанный доставлен! — рапортует Рыльский, войдя следом и закрыв дверь.

— Панас, ну хоть ты-то из себя идиота не изображай. Не задержанный, а свидетель. — Поправляет своего подчинённого старший начальник. — Проходите ближе к столу. Гражданин? — вопросительно смотрит он на меня, вытаращенными глазами. Ну чистый рак или окунь.

— Старший сержант Доможиров для дачи свидетельских показаний явился. — Вытянувшись в струнку, рапортую я.

— Садись, старший сержант, в ногах правды нет. — Указывает мне на стул пучеглазый.

— В жопе тоже. — Каламбурю я, аккуратно примостившись на краешек стула, невольно поморщившись.

— Старший оперуполномоченный — Следаков. — Представляется мне лейтенант ГБ с капитанской шпалой в петлицах. — Болит? — участливо спрашивает он, заметив мои гримасы.

— Болит. — Не стал я изображать стойкого оловянного солдатика, потому что не оловянный.

— Где зацепило? — интересуется он, заметив свежую повязку из-под отворота больничного халата.

— На Южном фронте. — Отвечаю, не вдаваясь в подробности.

— А при каких обстоятельствах? — задаёт уточняющий вопрос опер.

— Обезвреживал банду диверсантов, вот и прилетело. — Озвучиваю я версию, подтверждённую наградными документами. Не факт, что наградят, но доки можно найти, при желании.

— И как, обезвредил? — с непонятным выражением на лице продолжает допытываться Следаков.

— Да. Всех троих. — Говорю я самую настоящую правду.

— В одиночку? — удивляется, стоящий сзади Панас.

— Ну да. А что в этом такого?

— И как умудрился? — продолжает задавать вопросы старший опер.

— А я им гранату подарил, ручную. — Шучу я.

— Обрадовались они подарку?

— Ага. Аж до смерти изумились. — Заканчиваю я юморить, уставившись своим взглядом в выпученные глаза, сидящего напротив гэбэшного лейтенанта с наголо бритым черепом.

— Вот видишь, Рыльский, какие герои здесь лечатся. А вы его на голый понт взять решили. — Вильнув взглядом, переводит разговор на другое уполномоченный из оперов.

— А я чё? Я ничего. Это Пацюк всё. — Отмазался цирик, поддерживая игру.

— Тогда объясни мне, старший сержант, с какой целью ты организовал банду, с которой вы терроризируете и обираете местное население, а также других раненых? — задал мне неожиданный вопрос «добрый следователь», видимо Пацюк был злым.

— А что вы, товарищ лейтенант государственной безопасности, или ваш информатор, подразумеваете под словом — банда? — отвечаю я вопросом на вопрос.

— Ну, банда — это группа лиц, объединённая для совершения преступлений. — Цитирует УК старший опер.

— Такую банду я точно не создавал. Лгут всё ваши стукачи. Я пытался создать джаз-банду, но моих скромных способностей как руководителя и этого, как его — композитора, увы не хватило. — Развожу я руками. — Да и музыкальных инструментов тоже. Ну что это за джаз-банда, если у них есть только пианино, гитара и балалайка, а про гармошку я вообще молчу. Вот вы комедию «Весёлые ребята» смотрели? — верчу я головой в разные стороны, обращаясь ко всем присутствующим. — Вот там настоящая джаз-банда, а у нас сплошное недоразумение получилось, прям как в басне Крылова.

— Ха-ха-ха. — Заржал за моей спиной цирик.

— Ты чего, Рыльский? — уставился на него Следаков.

— Да комедию вспомнил. Тот эпизод, где репетировали музыканты. — Едва сдерживает смех, лыбящийся сержант.

— И правда. Смешно. А что насчёт остального? — не отстаёт от меня настырный опер.

— Остального чего? — тяну я время, собираясь с умными мыслями. А то чуть не ляпнул про Джорджа из Динки-джаза, снять-то эту английскую картину сняли, — а вот когда выпустили в советский или фронтовой кинопрокат?

— Я про то, что раненых обираете.

— А что, кто-то жаловался, и есть заявления, либо конкретные факты?

— Вот тут написано, — открывает Следаков тонкую папку и пытается прочитать залитый чернилами лист. — … в том числе обирают других раненых, вымогая у них папиросы и деньги всевозможными азартными играми.