Алексей Дягилев – Противотанкист (страница 6)

Да уж, ещё бы я был против. Если бы даже знал чем всё закончится, ни за что бы не отступил. Но что-то в этом рассказе меня насторожило, да и чуйка сработала.

— Слушай «неуловимая мстительница», если ты про этих козлов всё знаешь, как ты думаешь, они знают, где ты живёшь?

— Наверное, я точно не скажу, но скорее всего могут и знать. Хотя я квартиру сменила.

— Песец. Приплыли. Быстро одеваемся и валим отсюда. — Встаю и натягиваю джинсы. Лёлька начинает метаться по комнате, собирая свои вещи. Свет не включаем, на улице уже светло, шесть утра. Тсс. Слышу скрежет в замке. На цыпочках подхожу к внутренней входной двери, которая открывается, но только на длину цепочки. Чья-то рука шарит по замку. Что есть силы, бью ногой по дверному полотну. С воем и злобным матом рука убралась. Я успеваю захлопнуть дверь и закрыть её на замок и задвижку, но услышав негромкие хлопки выстрелов, ощущаю сильную боль в груди и проваливаюсь в темноту.

Глава 1. Эшелон

Темнота. В голове как будто кто-то стучит отбойным молотком. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. Да нет, больше похоже на поезд. Не понял, я что, и правда, в поезде? Сквозь головную боль слышится стук вагонных колёс.

А почему я в поезде? Последнее, что я помню, это… А что я помню? От попытки пошевелить мозгами в голове как будто что-то взрывается, и я проваливаюсь в спасительное забытьё.

Вторая попытка выйти из небытия была более успешной. Я даже расслышал женские голоса, которые разговаривали возле моей тушки, и перестук вагонных колёс уже не отдавался болью в голове. Но попытка открыть глаза опять отправила меня в нокаут. В третий раз я очнулся от того, что кто-то гладил меня по голове, сквозь сомкнутые веки пробивался солнечный свет. Ощутив во рту пустыню Сахара, я открыл глаза и попросил пить. Это я так подумал, что попросил, на самом деле чуть разомкнул губы. Но меня поняли, и я ощутил живительную влагу у себя на губах и дальше во рту. Такого нектара я ещё ни разу не пил.

Напившись, я окончательно пришёл в себя и обратил внимание на мою спасительницу. Молодая симпатичная рыжеволосая девушка, глаза зелёные, взгляд притягательный, черты лица радуют взгляд. Белый мешковатый халат, конечно, скрывает фигуру, но некоторые приятные для мужского взгляда выпуклости присутствуют. Напоив меня, девушка собирается уходить, останавливаю её вопросом.

— Сестрёнка, скажи, где я?

— Как где, в нашем санитарном взводе, едешь как король, всё купе твоё. Братишка. — Ничего не понимаю. Какой такой санитарный взвод? Какой поезд? Какое купе? Пытаюсь хоть что-то понять.

Видя моё недоумённое выражение лица и, поймав мой вопросительный взгляд, ангел в белом халате приходит ко мне на помощь.

— Ты что, совсем, совсем ничего не помнишь? — Не рискуя двигать головой, отвечаю.

— Нет, совсем ничего. А что со мной?

— Бедненький, хорошо же тебя приложило, как только живой остался. Ты полежи тут немного, я за врачом схожу, только прошу тебя, больше не теряй сознание. Хорошо?

— Хорошо, больше не буду. А как зовут тебя, милая моя?

— Родители Жанной назвали, а у тебя и правда память отшибло, мы же с тобой больше года знакомы. — Я ещё не успел открыть рот, чтобы ответить, а эта шустрая пигалица уже выпорхнула из купе.

Хотя сравнив её с пигалицей, я поторопился, про таких у нас говорят кровь с молоком, сдобная, приятная пышечка, но резвая как ртуть. Пока никого нету рядом, я анализирую ситуацию. Кто я такой? Вроде бы помню, последнее из воспоминаний — это кабак, девушка Ольга, а дальше какой-то туман в голове и каша из мыслей. Да ещё эта головная боль, тошнота и слабость, как после первой моей контузии. Устав от этой боли, закрываю глаза. А при чём тут поезд, да ещё какой-то санитарный взвод. И кто такая эта девушка Жанна, которую я целый год знаю. Хорошо, будем меньше говорить, а больше слушать. Чтобы что-то понять, нужно больше информации. Пытаюсь заснуть, но не тут-то было.

Слышу женские голоса, потом чувствую прикосновение прохладной ладони на своём лбу.

— Коля, ну как же так, ведь ты же обещал не уходить. — Слышу умоляющий голос Жанны. — Ведь я же тебя двое суток уже выхаживаю. — Что же, если женщина просит, даже снегопад не смеет отказывать. Тем более от её прикосновения боль слабеет. Открываю глаза и вижу радостное лицо Жанны.

— Ну вот, Нина Павловна, я же говорила, что он очнулся. — С благодарность глядя на Жанну и, пытаясь улыбнуться, говорю ей.

— Хорошо, только руку не убирай, и я больше вообще не усну.

— А вот спать вам, больной, очень даже нужно, сон в вашем случае лучшее лекарство. — Это уже женщина-врач проявляет свою заботу.

— Да и много не разговаривайте, вам ещё нельзя, отвечайте на мои вопросы, только да или нет. Вы меня хорошо поняли, больной?

— Да. — Стараюсь следовать советам строгой, но симпатичной докторши.

— Вот и хорошо. Покажите язык, следите за молоточком, дышите, не дышите. — Выполняя все эти несложные действия, я залюбовался этой красивой тридцатилетней женщиной.

— Ну что же, как я и предполагала, сотрясение мозга, магнезию внутривенно плюс полный покой и постельный режим. И радуйтесь, больной, у вас целый фельдшер в сиделках.

— Зовут меня Нина Павловна, я буду вашим лечащим врачом, по крайней мере, пока мы в дороге. Вы точно ничего не вспомнили?

— Нет, а что со мной случилось?

— Я точно не знаю, но вас нашли на платформе возле охраняемого вами поста, и принесли к нам в вагон. — Во время диалога продолжаю рассматривать докторшу. Накрахмаленный, явно ушитый по фигуре халат, под ним новая, с иголочки, военная форма с петлицами лейтенанта. Не понял? Даже не с погонами, а с петлицами. Это куда же меня занесло, или куда это я попал? Точно — попал! Но куда? Срочно нужна дополнительная информация. Спрашиваю у Нины.

— Нина Павловна, а какое сегодня число?

— Сегодня у нас четвёртое июля, мы уже целую неделю на войну едем. — Вот теперь точно попал, да ещё как попал, и нахрена оно мне, такое счастье, или это всё же чей-то розыгрыш.

А с другой стороны, кому я нужен, тратить такие бабки, чтобы пошутить. Оглушённый этим известием, закрываю глаза. Вагон тут же начинает крутиться вокруг моей головы, или голова вокруг вагона. Открываю глаза, становится ещё хуже, появляется шум в ушах, стенки купе начинают сдвигаться, меня тошнит, потом рвёт, пытаясь перевернуться на живот, чуть ли не падаю с узкой вагонной полки, но чьи-то руки не дают мне этого сделать. Окончательно выбившись из сил, теряю сознание.

Очнулся от ощущения иглы в вене, по телу начинает проходить горячая волна, начинаясь с головы и кончаясь в самых кончиках пальцев ног и рук. Когда жар спадает, головная боль вместе с жаром уходит. Я открываю глаза и вижу встревоженные лица Нины Павловны и Жанны.

— Ну что же вы, больной, нас пугаете, — говорит Нина. У меня язык не поворачивается называть её Павловной, я её на пятнадцать лет старше. Жанна из-за спины докторши показывает мне кулак.

— Успокойтесь, с вашими товарищами всё в порядке, те бандиты, что на вас напали, тоже задержаны. — Ничего не понимаю, — какие бандиты, что за товарищи?

— Вы как себя чувствуете, боец? С вами всё хорошо? — Чуть не ляпнул так точно, какой-то спазм сжал горло. С трудом проглотив комок в горле, отвечаю.

— Хорошо, только попить дайте. — Жанна наливает мне воду из графина и как маленького поит из железной кружки.

— А теперь лежите, отдыхайте и не расстраивайте нас больше своими потерями сознания. — Проверив пульс и отдав все необходимые распоряжения Жанне, Нина уходит.

Тут уже Жанет проявляет свою заботу и накидывается на меня с упрёками и причитаниями. Останавливаю этот словесный поток простым ответом.

— Жанночка, милая, я тоже тебя люблю, но, пожалуйста, не кричи так громко, а то у меня голова и так сильно болит. — Девушка замолкает, потом, прижав ладонь ко рту, краснеет, но справляется с волнением.

— Хорошо Коля, больше не буду, — но с тобой точно всё в порядке?

— Да, теперь мне намного лучше, не беспокойся, и если устала, то отдыхай, я сейчас всё равно спать буду. — Демонстративно зеваю.

— Ладно, я пошла, а то и правда устала, если что будет нужно, то постучи в стенку купе, и я приду. — Поправив у меня подушку и погладив по голове, Жанна уходит.

Хорошая девушка, и поговорить с ней не мешало бы, но мне нужно побыть одному, всё взвесить и что-то решить для себя. Так, решаем два главных вопроса. Что делать? И где достать водки? Нет. Наоборот. Кто виноват? И что делать? Кто виноват? — хрен его знает. А вот что делать? — вот с этого и надо начинать. Итак, вариант первый: закосить под контуженного и остаться в тылу, тем более и косить особо не надо, все признаки сотрясения мозга налицо, точнее на лице, ещё точнее на голове.

Ощупав свою больную голову, нахожу здоровенный шишак в области темечка. Видимо не плохо меня приложили, был бы мозг, весь бы вытек, хотя не меня, а моего совладельца этого организма. Нет, не вариант, не зная реалий и толком ничего здесь не умея, не имея ни денег, ни документов спалюсь, как миленький, и пустят в распыл как шпиона, идёт война и разбираться никто не будет.

Вариант второй: остаться, и воевать в этой родной для меня части, точнее, не для меня, а для моего товарища по несчастью. Вариант неплохой, по крайней мере, меня тут хорошо знают, пока лежу в вагоне, постепенно врасту в обстановку, узнаю реалии, имена командиров, ещё что-нибудь полезное. У Жанки язык без костей, главное направлять её в нужное русло для получения необходимой мне информации. В крайнем случае, можно сослаться на частичную амнезию. Одна проблема, на войне могут и убить, но какая сейчас разница, я и так уже походу груз 200 в своём времени.