Алексей Дягилев – Противотанкист. Книга 2 (страница 38)

Пока вражеские артиллеристы громили ни в чём не повинные развалины, сработала ещё одна наша ловушка, растяжка поставленная справа от «железки», на выходе из леса, и в ту сторону выпустил пару дисков один из ручников третьего взвода. Гранатные растяжки поставили там бойцы, уходящего оттуда секрета, это было оговорено с ними заранее, так что сюрпризом для нас этот взрыв не был, а вот для немцев… Поэтому они некоторое время воевали с деревьями в лесу и с кустами, растущими неподалёку, ближе к реке, азартно поливая их из пулемётов и расстреливая из карабинов, лёжа за насыпью железной дороги. Цель, конечно, они представляли соблазнительную, но от огня со стороны высоты, фрицев прикрывал рельеф местности а вот от пулемётов третьего взвода, насыпь железки, так что пусть поживут, пока. Настрелявшись по зелёным насаждениям, и мерещащимся там барабашкам, противник боевые действия на этом закончил, видимо херы официры решили немного подумать, а может и свалить, хотя насчёт второго, это вряд ли, похоже на этот мост, они нацелились всерьёз.

Деревянные мосты через реку были, один в двенадцати километрах от нас на севере, второй в четырнадцати на юге, судя по карте, но в южном направлении ушла целая дивизия, и немцы это видели, ну а до северных мостов, нужно было добираться по лесу, так как довольно хорошая дорога вдоль реки, проходила по восточному берегу. Был ещё вариант переплыть, но купальный сезон кончился ещё в сентябре. Конечно, при желании можно было воспользоваться плотами, или другими подручными средствами, реку никто не охранял, но всё-таки основной задачей этого батальона противника, был захват именно этого моста. Почему я подумал про батальон, ну, прежде всего из-за тяжёлых миномётов, да и после того, как мы прищучили роту противника, у фрицев осталось ещё не мало шутцев. Может роту положили и не всю, но половину лишнего состава точно угробили. А по всем немецким наставлениям, с такими потерями подразделение считается небоеспособным.

Часа через два после начала боя, вернулись бойцы, сидящие в секретах на той стороне реки, вместе с ними пришёл и давешний часовой, которого мы оставили считай на убой. Живой и здоровый, только немного поцарапанный. Я вместе со своим взводным, находился на КП роты, где мы пытались передумать противника.

— Живой, курилка? — хлопаю я по плечу солдата.

— Живой, товарищ сержант. — Радостно откликается он. — Как вы мне и говорили, как только начали стрелять, я прыг в кусты, и был таков, только меня и видели.

— Где бы ты был, однако, Васятка, если бы не моя карабина. — А это ещё что за личность, с разрезом глаз как у китайца и характерным выговором.

— Отставить балаган. Докладывать по порядку. Ты первый. — Указывает ротный на невысокого бойца.

— Красноармеец Фёдотов. — Представляется тот.

— Моя сидела в секрете, караулил Васятку, чтобы его плохой человека не бил. Васятка тоже умный, тот сторона дорога почти не ходил, и на месте не стоял, ночью попасть трудно, однако. Но и немца тоже не дурак, полз как росомаха, никто его не видел, но моя слышал. Васятка головой туда-сюда крути, но так ничего и не учуял. Немца Васятку хотел бить, я стреляй, немца падай, Васятка убегай. Карабина у меня меткий. Моя всё сказал.

— Так вот ты какой, северный олень, — подумал я. Про красноармейца Федотова в батальоне ходила такая байка, а скорее всего правда.

Случилось это перед самым моим возвращения в батальон из санбата, и эту историю рассказал мне Кешка.

«Как-то ночью боец Федотов стоял на посту, и услышал неподалёку от своего окопа шорох. — Слышу, кто-то ползёт — рассказывал он потом. — Моя говорить, — Стой. Кто идёт? — тот молчит, сидит тихо, потом опять шуршит. Моя говорит, — Стой. Стрелять буду, — тот опять затих, потом снова ползёт, моя стреляй, больше никто не ползёт. — Утром, пошли смотреть, кто там ползал и в пятидесяти шагах от поста, нашли убитого из карабина барсука.» Федотов стрелял в полной темноте, на шорох, раздававшийся из травы и попал, не видя цели.

Меня после Кешкиного рассказа, сбила с толку русская фамилия якута Ивана Федотова, а неправильность речи, я списал на Кешкины приколы, ну а сегодня все звёзды сошлись, и я увидел живьём, «легенду №17» нашего батальона.

Выполнив свою задачу, бойцы, находящиеся в секретах, отошли и, переправившись на лодках через реку (километрах в пяти от железки) вернулись на позиции роты, прихватив по пути горе-караульщика. Всё-таки напавшего на него фрица, он прошляпил, но и задача у Васька была (изображать лоха и вовремя смыться), что он с успехом и сделал, а главное — остался жив.

— Благодарю за службу, бойцы! — Сказал ротный. — Возвращайтесь в свои подразделения и готовьтесь к бою, чувствую, всё только начинается. Отпустив красноармейцев на позиции, капитан продолжил мозговой штурм.

— Ну что же, давайте порассуждаем, одна голова хорошо, а три, уже чудо-юдо змей Горыныч. Зачем немцы сюда полезли? И что им тут надо? Мост это само собой, и грузоподъёмность у него приличная, да и вообще вещь в хозяйстве нужная. Но хороших дорог сюда, кроме железной нет, на лошадках ещё проехать можно, да и человек, это такая «скотина» что везде пройдёт, а вот с техникой проблемы, лес, просеки, да болота, не самое удачное место для движения грузовиков и тяжёлого вооружения. С танками тоже проблема, проехать они смогут разве только по чугунке.

— Разрешите? Товарищ капитан. — Влезаю я в его рассуждения.

— Ну, говори, артиллерист.

— А если, поезд? Или бронепоезд. Нас тут летом один бронепоезд хорошо так своей артиллерией поддерживал. Да и по железке можно кучу всего перебросить, начиная от пехоты и заканчивая теми же танками. Тем более с юга в Земцы, хорошая двухпутка идёт, а от станции до нас всего двадцать километров, так что пока наши впереди стоят нерушимой стеной, немцы тут свою стену выстроят.

— Тем более, много войск для этого и не потребуется, выставят узлы обороны на мостах и перекрёстках дорог, и при поддержке своей авиации, будут сидеть, отрезав армию от тылов. — Продолжил мою мысль ротный. — Пока наши не сдадутся в плен или, бросив всю технику, не разбегутся по лесам. Кто-то конечно и выйдет к своим, но с одним стрелковым оружием, или без него. — Но это я уже про себя подумал.

— Ну, это всё стратегия. А вот что будем делать, с точки зрения тактики? Противник на этом не успокоится, и раз перед ним стоит такая задача, то мост немцы постараются захватить в первую очередь, и он нужен им целым. Откуда им знать, что он даже не заминирован? — А вот этим вопросом капитан «открыл» для меня Америку, и судя по нескольким удивлённым лицам, не только для меня.

— Ладно, ночью они возможно не сунутся, луна, да и ракеты местность освещают, скорее всего днём. Или утром, когда туман. Так что артиллерист, — обращается комроты к Ваньке, — берёте под своё командование все миномёты, и как только над рекой начнёт стелиться туман, кидаете мины по тому берегу, с переносом огня по фронту. Но стреляйте не часто, пусть боятся и не лезут. Дежурные пулемётчики пусть также постреливают, «проверяют плотность тумана», и наличие прячущихся там немцев, авось кого и зацепим, заверещит.

— Теперь ты лейтенант. — Обращается капитан к командиру пулемётного взвода. Знаю что с тобой только один станкач, а второй в дзоте возле реки, там он и останется, поэтому, берёшь по одному ручнику у первого и второго взводов, а также трофейный эмгэ у старшины, и занимаешь позицию ближе к мосту, параллельно железке, и смотри у меня, чтобы ни одна мышь не проскочила. Первый стрелковый, оставишь одно отделение прикрывать дзот, остальные силы оттянешь к высотке, загнув правый фланг. Третий взвод занимает круговую оборону в своём опорном пункте, каждое отделение держит свой сектор обороны. Особенно обратите внимание на правый фланг.

— Людей бы мне подкинуть, товарищ капитан. — Жалуется взводный.

— А я тебе людей не рожу! У тебя целых четыре отделения есть, вот с четырёх сторон ими и будешь отбиваться. И маневрируй силами, управляй подразделением в бою, верти башкой на 360 градусов. Если что, отступай в нашу сторону. Но если побежишь, пристрелю. Кстати, всех касается.

— Понял, — обречённо говорит лейтенант.

— Раз понял, выполняй.

— Артиллеристы. Чем вы ещё, сможете нам помочь, против пехоты?

— Можем картечью врезать. Если большой толпой повалят, мало никому не покажется. — Ответил на заданный ротным вопрос, Иван.

— Картечью, это хорошо, ну и заодно пулемёты подавите, а то днём они нам житья не дадут. Всё, по местам, а я пока на ту сторону, к третьему взводу схожу. Пошли, горемыка! — Говорит ротный лейтенанту. — Поучу тебя уму разуму, да и дурь из головы выбью.

До утра было тихо, немцы не дёргались, а вот после. С туманом мы угадали, но и сами нарушили принцип засады. Показали, что догадываемся о намерениях противника, предупредив его об этом миномётным обстрелом. Поэтому фрицы, пустив «на мясо» целый взвод, «вскрыли» нашу систему обороны, как они думали. Естественно всю нашу оборонительную систему, они не выявили, но выводы сделали правильные, и что мост обороняет не один только стрелковый взвод, поняли. Но при этом у противника стало на один взвод меньше, и пока счёт был в нашу пользу. Но и фрицы подобрались близко к берегу реки, и начали окапываться на огневом рубеже, создавая свою систему огня… Это было понятно по той поддержке из стрелкового оружия, которую они оказали атакующему взводу. А потом по хрусту песка при работе пехотными лопатками. Наши пулемётчики и стрелки, тоже сложа руки не сидели, как могли мешали фрицам работать, но пока над рекой стелился туман, стрелять приходилось на звук, а когда он рассеялся, прикрывать копальщиков стали тяжёлые пулемёты, а также ротные и батальонные миномёты. И если в дуэль с первыми вступили наши станкачи, со вторыми их же сокалиберники, то от батальонных миномётов прилетало всем, а вот с ними разобраться не получалось, но и потери противника тоже росли. В конце концов, по сопатке фрицам получать надоело, так что «лаптёжники» зависли над нашими позициями со сранья, и теперь уже нам было не до шуток. Грёбаные «штуки», наплевав на наш заградительный огонь из стрелкового оружия, оторвались по полной. Под такую бомбёжку я попал в первый раз, с самого начала войны. Куда-то убегать было бесполезно, бомбы сыпались сериями по нескольку штук, причём довольно точно. На сам мост, эти гады не пикировали, а вот по восточному берегу реки, высыпали весь свой запас бомб, причём в несколько заходов. Поэтому, закатив орудия, в специально вырытые для них укрытия, мы забились в щели и сидели там до конца налёта. По закону подлости, досталось всем, у нас засыпало одно орудие, и Мишкин расчёт его сейчас откапывал, у пехоты тоже были потери. Но…