Алексей Дягилев – Противотанкист. Книга 2 (страница 40)
Изумились немцы не только от нашей контратаки, а ещё и потому, что с востока подошёл уже наш бронепоезд и, остановившись в километре от моста, начал обстрел. Ближе подойти было нельзя, пути были разрушены недавней бомбёжкой, но четыре 76-мм пушки, стреляющие с такой дистанции, не есть гуд, а высаженный десант, явился ещё и дополнительной соломинкой, переломившей хребты немецким зольдатам, да и не только хребты. Сначала очистили от фрицев левый, а потом и правый берег реки. Но это уже с помощью лома, кувалды, и других идиоматических выражений, когда подошёл один из полков 243-й стрелковой дивизии. Помощь лома и кувалды потребовалась для починки железнодорожных путей, а когда наш бронепоезд, — «гремя огнём, сверкая блеском стали…» — ворвался на мост, возглавляя атаку пехоты. То, какие уж там выражения и словосочетания использовали красноармейцы, за грохотом орудий и пулемётов, было не разобрать. Противник, не приняв боя и бросив свой раздолбанный танковоз, скрылся в неизвестном направлении, а наш бронепоезд, забрав десант, помчался вперёд на запад.
Мы уже практически не принимали участия в этом «веселье», а зачистив от недобитков нашу высотку, стали искать и собирать в одном месте, своих погибших. Больше всех, потери были в третьем взводе, его практически не стало. Выжили только четверо автоматчиков, которых ротный забрал в свой резерв, ну и раненые в первых атаках красноармейцы, отправленные в тыл, перед последним боем. Помогли нам в этом неприятном, но нужном деле, красноармейцы из 243-й, обживающие наши, теперь уже бывшие окопы. До наступления сумерек, захватив наводчиков, мы успели сходить и посмотреть, что это за зверей мы уконтрапупили.
— Это «французы» — сказал Ванька, показывая на танки. — Видите, у них углы зализаны и силуэт высокий. Немецкие, они более приплюснуты, да и броня у них под прямым углом сварена. — Ага, — размышляю я, — судя по всему, лучший французский танк, «Somua S35», то-то у нас первый снаряд в рикошет ушёл. Видимо в башню попал, а там хоть в лоб, хоть по «затылку», однобуйственно не пробить. Хорошо, что вторым в борт угодили, да ещё и в люк, остальными уже добили. А Мишка вообще своему всю жо… корму издырявил, а он даже не загорелся, так что полазить мы по нему успели. Немцы либо напугались грохота, либо осколки попавшего и пробившего борт снаряда, ранили кого-то из экипажа. Только вот люк в правом борту был открыт, и в танке никого не осталось.
— Повезло нам, что немцы дуриком на мост попёрли, если бы танки своим ходом пошли, да ещё с обратной от наших пушек стороны насыпи, не успела бы подмога, некому бы уже помогать было. — Рассуждаю я вслух.
— Но мы же их подбили, и даже если бы своим ходом пошли, тоже бы уничтожили. — Возражает мне взводный.
— Может мы, а может и они нас, — поддерживает меня Мишка, — тут мы их из засады взяли, а если бы они по нам стрелять начали, — неизвестно, чья бы взяла?
— Вы мне эти пораженческие разговоры бросьте. Нечего личный состав пугать. Хватит экскурсий, пошли обратно. Задорин, где ты там? — Почему-то рассердился Иван. Кешка где-то потерялся, а вот танк «ожил», не сам танк, конечно, а его башня, которая начала вращаться, а потом и пушка задвигалась. Я уже потянулся за гранатой, когда из люка на башне высунулась ухмыляющаяся харя Иннокентия, а потом до пояса вылез и он сам.
— А орудие-то исправно. Может, пальнём? Товарищ лейтенант. Тут и снарядов много, да и патронов полно. — Спрашивает он.
— Я тебе пальну! Быстро вылезай оттуда!
— Понял, вылажу уже. — Задора выбирается из башни, но зацепившись ногой, неуклюже падает. Хорошо хоть не на землю, а на длинную корму танка.
— Не ушибся, Кеша? — сквозь прорывающийся наружу смех, спрашиваю я.
— Да нет, тут кто-то соломки подстелил, наверное знал, что я упаду.
Когда мы все отсмеялись, то всё-таки завершили «экскурсию» на мажорной ноте, пополнив боезапас к трофейному оружию и прихватив парочку запасных стволов к пулемёту. Своим падением Иннокентий разрядил обстановку, и мы наконец-то скинули то нервное напряжение, которое накопилось во время боя. И хоть смех был чуть ли не истерическим, но нас всех отпустило и стало гораздо легче. Вернувшись на позиции, ужинаем и, выставив часового на входе в блиндаж, отбиваемся.
Подняли нас часа в два ночи, как говорится, поднять подняли, а разбудить забыли, так что пришлось разбуживаться самому, сходив на речку и ополоснув морду лица. Октябрьская «тёплая» водичка своё дело сделала, так что минут через десять я был готов к труду и обороне. Пришёл приказ, передать свои позиции подразделению 243-й стрелковой и вернуться в полк. Все бывшие позиции нашего батальона, были уже давно заняты 910-м стрелковым полком, так что готовимся к маршу. Нам предстояло пройти больше сорока километров, поэтому особо не торопимся, затемно всё равно не успеем. Идти придётся днём, ещё и весь гужевой транспорт отправили с ранеными на разъезд Паникля, и он ещё не вернулся. Хотя особо везти было нечего, боеприпасов осталось на пять минут боя, но как-то по мелочи насобиралось. Трофеи тоже никто не отменял, тем более большая их часть была нашей законной добычей, и на ней были отметины от наших снарядов. Мои «охламоны», с подачи Иннокентия, намалевали на стволе орудия силуэт танка, и уже думали, как изобразить бронепоезд, но с этим я их обломал, отправив спать, но по траншеям бойцы пошарили и кое-что всё равно нарыли.
Нам артиллеристам было полегче, передки с лошадьми у нас остались, снарядов было с гулькин клюв, так что дополнительный бэка к трофейному оружию, можно было увезти. А вот пехотинцы, вынуждены будут тащить всё на своём горбу, так что пока собираемся и ждём свой транспорт. Конечно, лучше всего было бы надыбать попутку, и проехать до станции Оленино по железке, но «фанты» у нас не было, и тормознуть проходящий поезд мы не могли. Но попробовать стоило, так что отпросившись у взводного, и прихватив с собой дядю Фёдора, топаем на станцию, разведать насчёт рабочих паровозов, а то я только знал, где пасётся один нерабочий, которому мы пропороли котёл.
Минут через десять, когда мы дошли до станции, точнее до развалин, которые от неё остались, то я увидел там небольшой переполох. Оказывается, пока мы дрыхли, на станции высадился «десант» ремонтников, и на путях вовсю кипела работа. А главное я увидел ремонтную летучку, с платформами, гружёнными рельсами, шпалами и другими нужными для ремонта путей приспособлениями. Кроме того, к составу были прицеплены полувагоны с грунтом, или со щебнем, наверное, чтобы засыпать воронки. Видимо поэтому и паровоз был марки Ов, в просторечии «овечка», а не маневровая «кукушка».
— Это мы удачно зашли, — говорю я Феде, — если повезёт, можем отсюда с ветерком уехать.
— Хорошо бы, — вздыхает он, — а то топать в такую даль, что-то неохота.
— Ладно, пойдём с таксистами поговорим, а потом будем начальство искать. — Переговорив с машинистом, а также с бригадиром ремонтников, бежим на позиции, чтобы доложить ротному.
Объяснив Ваньке в двух словах диспозицию, идём к нашему «главкому».
— Товарищ капитан, разрешите? — входим мы в блиндаж ротного.
— А, артиллеристы, рассказывайте, — с чем пришли?
— Есть возможность уехать отсюда, прямо до места, причём очень быстро. — Беру я на себя инициативу.
— А вот с этого места подробней.
— На станции стоит летучка, скоро они заканчивают ремонт и уезжают обратно. Места у них для нас хватит, в крайнем случае, можно и на платформах доехать, так что можно договориться, а заодно и наш трофей утянуть.
— Договориться-то можно. А что за трофей?
— Немецкий паровоз с танками, мы же его подбили, значит он наш. — Эта мысль пришла мне в голову, буквально минуту назад. Точнее подумал то я про это давно, ещё когда Кешка про исправный танк сказал, а вот весь пазл сложился только сейчас. — Что Ванька, что ротный, воззрились на меня с удивлением.
— Лейтенант, — ты, где его взял? Я тут голову ломаю, как и на чём, пару пулемётов и немного трофейного оружия увезти? А твой сержант решил целый бронепоезд уволочь. Хорошо, веди к железнодорожникам, поговорим.
После проведённых переговоров, мы прибыли на станцию Оленино в шесть утра, где и предстали перед комдивом. Я ещё не знал, что вижу командование дивизии, сегодня в последний раз. Но это уже совсем другая история.
Глава 13
Под Гжатском
Когда мы добрались до батальона, то весь день приводили себя в порядок, чистили пушки и личное оружие, пополняли боекомплект. Трофейный бронепоезд всё-таки утянули, платформы, да и паровоз были для настоящих железнодорожников на вес золота. Машинист даже попенял нам за такое отношение к локомотиву. — Курочили бы эти танки, хрен с ними. Зачем же добрую машину изнахратили? — В сердцах сказал он, осматривая трофей. — Хорошо хоть колёса целые оставили. Ну да ладно, авось починят или на запчасти пустят. — В общем, на одну контрольную платформу мы загрузили передки и орудия. Что люди, что лошади, разместились в полувагонах, которые к тому времени уже освободили от груза. Ехали можно сказать с ветерком, а мы с Кешкой осваивали «француза», попеременно занимая места всех членов экипажа.
На станции Оленино встречали нас чуть ли не с оркестром, по крайней мере, всё дивизионное и полковое начальство присутствовало при нашем прибытии. Наш второй батальон размещался неподалёку, поэтому выгружаемся и идём в расположение, оставив ротного «на растерзание». Докладывать, писать рапорт и тому подобное. Нас пока не трогали и ни к чему не привлекали, так что, закончив с техникой и вооружением, наметили на следующие сутки парко-хозяйственный день и спокойно отбились на ночь.