Алексей Дягилев – Минометчики (страница 9)

— Ну, так при выстреле же тоже что-то бухает, и ствол не взрывается.

— Бухает пороховой заряд, который выталкивает мину, это нестрашно. Страшно, когда не бухает и мина остаётся в стволе. Если такое заметите? Немедленно кричите — Стой! И докладывайте командиру. Всё ясно?

— Ясно. А что делать с той миной?

— С какой? Гусев.

— Ну, у которой папироска торчит.

— Ах, с этой. Так её отдаёте Махмудке, пущай он из неё табакерку делает.

— Почему ему?

— А его не жалко, одним раздолбаем меньше будет. — Тут уже Аристарх не выдерживает и начинает хохотать.

— А если серьёзно, то убрав подальше, докладывайте командиру, что мина на боевом взводе. Такие лучше не разбирать и не трогать, они уничтожаются подрывом. Раз всё понятно, повторяйте всё с самого начала.

Да, молодец пермячина, грамотно всё разъяснил, да ещё и шутку задвинул, чтобы нервное напряжение снять. Далеко пойдёт, если выживет в ближайшее время.

— А что, Федя. Может, на пулемёт оптику поставим? Прицел-то как раз от такого же.

— От такого же, да не от этого, сам знаешь, пристреливать придётся, а обнаруживать себя не хочется. Фрицы и так задолбали. Так что обойдусь. Потом, если что…

— Ладно, как знаешь, но я бы поставил… — Пока есть возможность, осматриваю поле боя в трёхкратный прицел, и замечаю какую-то непонятку на переднем крае нашей пехоты.

— Это что ж они делают? Сукины дети! Ты только погляди на них, немцы ещё за рекой, а махра в центре уже пятится.

— Заманивают?

— Ага. От самой границы, и до Москвы, всё заманивают и заманивают. Давай-ка пулемёт на бруствер, ставим прицел, и когда фрицы перейдут реку, стреляй. Тут метров семьсот, так что успеешь пристреляться. Левый фланг за тобой, а наш миномёт походу перенацелят.

Как словом, так и делом. Не успел я занять своё место в расчёте, как последовали команды по смене угломера и прицела, и началась обычная работа. Правда, продолжалась она недолго, мины кончились достаточно быстро, и дальше пришлось отбиваться из трофейных карабинов и пулемёта. Весь личный состав из миномётчиков переквалифицировался в стрелков, зато у нас получилось самое боеспособное отделение. Ещё бы, на шестерых рядовых — два лейтенанта, плюс один сержант. Совместными усилиями со станкопулемётчиками, высоту удалось удержать, а вот надолго или нет, время покажет. А началось то всё с ерунды.

Глава 7

Так как немцам мы не давали спать ночью, то они не выспались и к утру разозлились, поэтому решили отыграться по полной при свете дня. Совершая короткие огневые налёты по обнаруженным целям, а потом, выполняя прочёсывание — то есть стреляли по площадям, меняя установки прицела, после каждой серии выстрелов. И если ночью у нас работал один миномёт, то у фрицев два… батарея, как сказал бы Махмуд. Такой хернёй, после неудачной атаки, гансы занимались больше часа, а в один «прекрасный» момент, короткий огневой налёт продолжился дольше обычного, и под его прикрытием батальон пехоты противника перешёл в атаку. В этот раз наши не выдержали и стали отходить. Сначала по одиночке, а потом и группами, стрелки побежали с позиций. Первой не выдержала рота в центре, потом на левом фланге, а потом и правофланговая рота начала отступать, когда немцы ударили по ней не только по фронту, но и с флангов. Если бы не установленные в траншее максимы, и не усилия нашего комбинированного расчёта, фрицы бы ворвались на высоту на плечах убегающих красноармейцев, а возможно пошли бы и дальше. Но, не шмогла.

Оборона в траншее на высоте постепенно уплотнялась. Самые сознательные, попав в укрытие, начинали отстреливаться, испуганные просто прятались в окопе, а очень напуганные и хитросделанные, с маху перепрыгивали траншею и бежали дальше. Останавливались они только на линии своей бывшей обороны или вообще в лесу. Заняв деревню и вернув свои окопы на флангах, фрицы пока не торопились наступать дальше. Всё-таки после двух атак потери у них были чувствительные, да и поддерживающая артиллерия нуждалась в пополнении боеприпасами. Так что пока фрицы перегруппировывались, удалось навести относительный порядок и в батальоне. Хотя батальон этот не тянул даже на роту, зато занимал две оборонительных полосы. Одну на высотке, а вторую в своих старых окопах на опушке. И пока комиссар собирал «грибников» по всему лесу, пытаясь создать «неприступную» оборону, комбат руководил войсками на высоте. Войск тех набиралось чуть больше взвода с минимумом боеприпасов, так что всех кого можно, Лобачёв отправлял на… опушку, помогать комиссару. Постепенно очередь дошла и до нас. Мы готовились к отражению атаки, набивая пустые ленты патронами, когда справа донёсся сочный бас командира батальона.

— Я тебе в последний раз повторяю, лейтенант, забирайте свои станкачи и валите на… отсюдова. Задачу вы свою выполнили, патронов у вас не осталось, так что уводи людей, займёте оборону на старом месте.

— А как же вы? Товарищ капитан. Патроны же обещали подвезти.

— Вот когда подвезут, тогда ещё раз прикроете, наше героическое отступление.

— Так тут позиция хорошая…

— Смирр-на! Кругом марш! Выполнять приказание!

— Миномётчики⁈ А вы какого… рожна ещё здесь? Бегом на опушку, оттуда из своего самовара подмогнёте.

— Так мин нет, товарищ капитан, — подходит с докладом ротный, — нечем прикрыть…

— Тогда тем более валите к своим… — Прерывает доклад Лобачёв.

— Зато у нас пулемёт трофейный и патронов к нему много. — Успевает вставить несколько слов Огурцов, прежде чем комбат переходит на русский командный.

— Пулемёт это хорошо, а то, что с патронами, ещё лучше, да он у вас даже на станке, вот он-то мне и нужен. Трофей оставляете, а сами на батарею. Бегом!!! — Пресекая все попытки возражать, рявкает капитан.

— Орлов, бери ящик с патронами, разнесёшь по позиции, а я к пулемёту. Как хоть из него стрелять? А, гашетки, ясно. Снимать со станка как?.. Понял. Оптику заберите, тут ста метров не будет. Ствол менять? Нахрен. Всё равно не успеем. Ну, всё боец, свободен, дальше я сам.

Федя подходит с недоумённым видом, начинаем не спеша разбирать миномёт и готовить к переноске. Взять миномёт на вьюки, можно было гораздо быстрее, но как-то не хотелось оставлять капитана в таком состоянии. Похоже, во всём случившемся Лобачёв обвинял себя, и собирался остаться на высоте навсегда. Переглянувшись с Федей, подхожу к ротному.

— Лейтенант, мы остаёмся.

— Кто мы?

— Я и Изотов.

— Тогда я тоже.

— Тебе нельзя, лейтенант. У тебя приказ. — В первый раз обращаюсь я к командиру на ты. — Уводи людей. — Развернувшись, иду готовиться к бою. Федя, успевший поменять свой мосинский карабин на немецкий, за мной. В отличие от комбата, на этой высоте мы погибать не собирались, так что к бою готовимся основательно.

Мы находимся на самом краю нашей обороны. Дальше ни траншей, ни ходов сообщений нет. Немецкий окоп на отделение начинается только метрах в шестидесяти от траншеи и проходит перпендикулярно ей. Не совсем, конечно, но плюс минус согласно рельефа. Остальные окопы расположены дальше в сторону реки, на стометровом расстоянии друг от друга, но между собой они соединены ходом сообщения. С южной стороны деревни немцам повезло, копать им в своё время пришлось меньше, здесь река делала очередную петлю, так что расстояние было около шестисот метров. Зато с севера не меньше километра. Ещё одна фишка заключалась в том, что окоп этот просматривался, и соответственно простреливался с нашей высотки. Не на всём протяжении, конечно, попадались и мёртвые зоны, но ближний к нам окоп попадал. Не сам окоп соответственно, а те, кто в нём прячется. Поэтому фрицы, зачистив свои бывшие окопы от нашей пехоты, ныкались в них в двух сотнях метрах от нас. Кто пытался прятаться ближе, того Федя зачистил, а мы подмогли. Самые упоротые конечно попрятались в самых труднодоступных местах, так что за ними был нужен глаз да глаз. Эти могли подобраться ближе как во время артобстрела, так и после, но на каждую хитрую арийскую жопу, имелся и русский вдуй с винтом. Поэтому открываем ящик с колотушками, и одеваем на гранаты «смирительные» рубашки. Подарок завалялся неподалёку от дзота, и теперь пригодился как нельзя кстати. Про него я никому не докладывал, не успел в горячке боя, а потом типа забыл, а вот сейчас вспомнил.

Очередной миномётный обстрел мы пережидали прямо в траншее. Можно было укрыться в дзоте, но прозевать атаку не хотелось. Противник легко мог накопиться в полусотне метров от нас, и проскочить в траншею буквально за несколько секунд. Да и переносы огня он использовал умело, по очереди обрабатывая как разные участки траншеи, так и позиции в нашем тылу. Поэтому сидим в окопе, и как только мины перестают рваться поблизости от нас, немедленно наблюдаем за неприятелем. Как я и думал, «редиски» даром времени не теряли, а группами и поодиночке накапливались для атаки. Причём именно там, где я и предполагал, так что всё моё вооружение приведено к бою. Остаётся только снять его с предохранителя, и устроить гансам весёлую жизнь. Про РБУ фрицы также не забывали, поэтому ближе сотни метров к разрывам своих снарядов, особо не приближались. И только самые отмороженные заняли ближайший к нам окоп.

Красная ракета, взлетевшая над деревней, даёт сигнал как немцам, так и нам, поэтому снимаю карабин с предохранителя и выпускаю весь магазин по отморозкам, выскочившим самыми первыми.