Алексей Дягилев – Минометчики (страница 10)

— Гранатой огонь! — Командую Фёдору, одновременно вставляя новую обойму. После чего метаю парочку колотушек, и четыре взрыва раздаются друг за дружкой. Потом по очереди выпускаем в сторону разрывов по магазину и, перезарядившись, кидаем ещё по гранате. Шлифуем всё это ещё десятком выстрелов, по возможности прицельных. Самые отмороженные вроде кончились, но им на смену подбегают новые, которых значительно больше. Наконец-то заработал пулемёт, а то патроны в подсумках подходили к концу, и нужно было время, чтобы наполнить их новыми обоймами. Пока Федя контролирует сектор обстрела, пополняю боекомплект до полного и выглядываю из траншеи. Для скоростной стрельбы теперь использовался другой агрегат, поэтому ловлю на мушку подранков и остальных счастливчиков, которым повезло увернуться от газонокосилки. Оказалось, не все пехотинцы пролюбили свои пулемёты, потому что стрельба справа от меня шла не только из винтовок, но и из автоматического оружия. Так что атаку отбили, хотя противник и подошёл на гранатный бросок. Но тут больше не повезло всё-таки фрицам, гранаты у наших были, а попасть в метровую полоску траншеи, гораздо труднее, чем просто докинуть до неприятеля, а там уже осколки сами всё сделают.

Отстреливаясь из стрелкового оружия, гансы отошли, а вот артиллерия по нам не стреляла, во всяком случае пока. Видимо канониры боялись попасть по своим, так как раненые орали по всей полосе наступления, попадая в зону поражения своих же снарядов. Наши так же не старались добивать трёхсотых, экономили боеприпасы. Ещё раз осмотрев свой сектор, иду к комбату, хотелось оценить его состояние, а за одно и на пулемёт глянуть. А то как-то неожиданно быстро он перестал стрелять.

Капитан сидел на дне траншеи, а его раненую руку бинтовал ординарец. Несмотря на бледность лица, командир всё порывался встать, матерился от боли, но видимо ещё не отошёл от боя, и прибывал в эйфории.

— Вот это мы им всыпали! Ведь можем, когда захотим! Артиллерист⁈ А ты откуда здесь взялся?

— Стреляли. — С невозмутимым видом отвечаю я.

— И хорошо ведь постреляли, дали мы прикурить немчуре, надолго запомнят. Скоро ты там? А то надо пройти по позициям. — Торопит комбат своего ординарца. — А пулемётик хорош. Только вот после второй ленты плеваться начал. Что с ним?

— Ствол перегрелся, сменить нужно было вовремя.

— Да я так и понял. Ладно, идти надо. Коваленко! — Зовёт Лобачёв какого-то бойца. — Поступаешь со своими в распоряжение сержанта. А ты Доможиров смотри, левый фланг за тобой. Пулемёт у вас есть, так что разберётесь тут сами. — Комбат в сопровождении ординарца уходит, а мы начинаем разбираться.

— Командир отделения, рядовой Коваленко. — Первым представляется не молодой уже боец.

— Сержант Доможиров… Николай. — Козыряю на приветствие, и первый протягиваю руку.

— Валерий Степанович — отвечает он на моё рукопожатие.

— И где ваше отделение? Валерий Степанович.

— А вон, идут. — Свистнув и махнув рукой, говорит он. — Вместе со мной трое осталось.

— Да, не густо. Пулемёт знаешь?

— Приходилось стрелять, пока эта машинка не подвернулась. — Показывает он на трофейный пистолет-пулемёт, висящий у него на груди.

— И давно подвернулась?

— Вчера, с боя взял. А вот дегтярь мой того, накрылся. Пуля прямо в ствольную коробку попала, пулемёту хана, а я живой.

— Патроны к машинке есть?

— Трошки осталось, — снимая вещмешок, отвечает комод. И начинает снаряжать пустые магазины.

— Федя, дуй сюда, — зову я напарника. — Помоги товарищам разобраться с пулемётом, а я пока огляжусь.

Выглядываю из окопа и, пугнув парочку санитаров выстрелами из винтовки, ныряю обратно. А в то место, откуда я стрелял, прилетает пулемётная очередь и несколько винтовочных пуль. Интересно девки пляшут… Это сейчас чего, даже и под столом не пёрнуть. Меняю позицию и стреляю ещё пару раз. Пулемётка молчит, а вот отдельные выстрелы из карабинов раздаются со стороны противника, и рой пуль пролетает над траншеей. Хорошо хоть не мины, а то было бы не очень весело.

— Ну как, разобрались? — спрашиваю у пулемётчиков.

— Нормально всё, ствол поменяли, теперь пустые ленты набиваем. — Отвечает за всех дядя Фёдор.

— Хорошо, пулемёт теперь на вас Валерий Степанович. Со станка лучше снимите и позицию чаще меняйте, фрицы пристрелялись, головы высунуть не дают. Мы будем прикрывать с левого фланга, одного бойца поставь прикрывать правый. Вижу карабины трофейные, так что патронами затаривайтесь под завязку, гранаты сейчас выдадим. — Пока мужики набивали подсумки и карманы патронами, а Федя бегал за карманной артиллерией, присаживаюсь рядом с Коваленко и продолжаю инструктаж. — Степаныч, сильно не геройствуй и длинными очередями не лупи. Темп стрельбы у этого трофея приличный, так что в отличие от дегтяря патроны будут очень быстро кончаться. Ленты лучше раздели на стопатронные, во-первых, пулемёт легче, во-вторых, можно стрелять без помощника. Ствол перегревается очень быстро, так что при возможности меняйте чаще, хотя на ближней дистанции не обязательно, можно и отплеваться. Есть возможность стрелять одиночными, ну и про нашу задачу ты знаешь, прикрыть левый фланг. Если что, прячемся в дзоте, обороняться из него не получится, а вот укрыться от мин вполне.

Глава 8

Немцы молчали уже полчаса, не то что совсем не стреляли, а их артиллерия и миномёты не работали. Такая тишина ничего хорошего не предвещала, гансы придумывали очередную пакость. Так что сидим в траншее и ждём, изредка высовываясь и окидывая позиции противника, вооружённым взглядом.

— А почему мы пулемёт себе не взяли? — спрашивает Федя. — Я же из него всяко лучше стреляю.

— Пехоте он пригодится, а наше основное оружие миномёт, и стрелять мы должны с закрытых огневых позиций, так что пулемёт нам и нахрен не нужен, а для самообороны и карабинов хватит. Опять же с патронами, одна-две атаки, и больше взять негде. Да и вообще, не наше это дело в окопе с пулемётом сидеть, думаю по темноте нужно валить отсюда.

— До темноты ещё дожить надо, — философски изрекает Фёдор. И на этом наш разговор прекращается, так как под свист мин мы бежим ныкаться.

— В укрытие! — Ору я, пробегая мимо своих временных подчинённых. В дзот мы протискиваемся уже с первыми разрывами. На этот раз, по высоте фрицы долбили целых полчаса, с небольшими перерывами «на обед». На кой они это делали, стало понятно, только при следующей атаке, когда очередной полуминутный перерыв затянулся. Высоту ещё пятнали разрывы, когда чуйка погнала меня наружу.

— К бою! — Подаю я команду, и первым выскакиваю в траншею, почему-то с пистолетом в руке. Почему я забыл карабин, хрен знает, а вот то, что тэтэшник был готов к стрельбе, спасло жизнь не только мне, но и много кому ещё. События как снежный ком, потянули за собой одно за другим.

Первых фрицев я застрелил уже на бруствере, выпустив всю обойму…

Чуть позже защёлкали карабины и застрочил автомат, за это время успеваю перезарядить пистолет…

Второй магазин разряжаю в подбегающих гансов, а грохот пулемёта сбивает с ног всех остальных…

Дальше пошла потеха с метанием гранат, а потом… Потом началась рукопашка в траншее, начало которой я помню смутно, продолжение ещё смутнее, а конец… Очнулся я только после окрика комбата. — Отставить сержант! — Почему-то с окровавленным ломом в руках. Позади меня стоял дядя Фёдор, лыбился и протягивал полную флягу. Делаю несколько хороших глотков, чёрт — да это же водка. Меня отпускает, а потом спиртное ударяет в голову, и я без сил опускаюсь на дно траншеи.

— Всё, давайте на батарею, артиллеристы-миномётчики, или теперь уже берсерки, не знаю как вас и назвать. Сейчас мы и без вас справимся. Боец, помоги своему командиру и уходите поскорее, пока фрицы не опомнились. Это ж надо догадаться, с ломом, да в рукопашную, — и где он его только взял?.. — Уже удаляясь от нас, ворчал капитан.

— И правда. Где я его взял? А тэтешник мой где? Карабин опять же. Федя, чего ты там молчишь? — Осматриваю я свою амуницию и вооружение. Всё, что у меня осталось при себе из огнестрела, это Вальтер в наплечной кобуре. — Федя, я где-то свой пистолет обронил, пойдём, поищем.

— А может не надо?

— Надо Федя, надо.

— Ну, смотри. Ты сам этого хотел.

Пробираемся по траншее в сторону левого фланга, перешагивая через трупы, как наших, так и немцев, причём фрицев значительно больше. Да и травмы у них какие-то странные. Огнестрел, штык, пехотная лопатка, это понятно, а вот закруглённые вмятины на касках и поломанные карабины Маузера… Что-то мне это напоминает, и это что-то у меня в руках.

— Вот-вот, оно самое и есть, — отвечает на мой вопросительный взгляд дядя Фёдор.

— Ладно, не ёрничай, лучше пистолет ищи.

— А чего его искать, куда ты его бросил, там и валяется.

— И где это место?

— Дойдём, увидишь.

— Ты хоть помнишь, как всё произошло?

— Начало хорошо, а рукопашную урывками.

— Тогда рассказывай, что помнишь.

— Ты заорал — к бою, и первым выскочил из дзота. Мы следом. Дальше началась стрельба из пистолета, мы поддержали из винтовок и шмайсера. А Степаныч положил всех фрицев, атаковавших на нашем фланге, из пулемёта. Вдогонку ещё и гранатами закидали.

— Это-то я помню. А дальше?

— Когда угрозу на своём фланге ликвидировали, Степаныч начал отсекать от траншеи тех немцев, которые атаковали по фронту, получилось хорошо, прямо во фланг. Увидев, что часть фрицев уже в траншее, ты прорычал, — за мной барбудос, — схватил лом и побежал по траншее, где уже шла рукопашная схватка. Мы за тобой. Гранаты кидать было нельзя, все перемешались, я шёл прямо за тобой, старался стрелять в тех, кто направлял в нашу сторону оружие. Парни прикрывали от тех немцев, которые были наверху. А ты крушил всех подряд, нанося удары сверху, снизу, а также колол как штыком. Хорошо, что наших почти не осталось, а то бы ты и их ухайдакал. То есть плохо, конечно, но хорошо, что мы своих не задели. — Смешался Федя.