Алексей Дягилев – Минометчики (страница 45)

К северу от нас соседи пытаются захватить Елагино, но вернуть «взад» то, что пролюбили ночью, у них получается не очень, судя по перестрелке. Зато внимание на себя они отвлекают, поэтому фрицы ограничиваются артобстрелом и боевой разведкой в отношении нашего полка. Когда капитан Лобачёв увидел огневые позиции, которые мы выкопали, то озадачил своих пехотинцев рытьём полнопрофильных ячеек по всему огневому рубежу района обороны, а не ямок в снегу. И хоть с шанцевым инструментом у махры было не очень, в основном МПЛ, зато благодаря лесистой местности и снежному покрову, земля промёрзла не сильно глубоко, так что шансы в «игре со смертью», должны увеличиться. Ночами из расположения дивизии удаётся доставлять продукты питания и боеприпасы, забирать раненых. Полк хоть и находится в полуокружении, но пройти в темноте по лесу было ещё возможно, так что живём. Раз в сутки пожрать всё-таки удаётся, это утром, а вот днём балуемся «чайком», заваривая какие-то корешки, ягоды шиповника и листья смородины, которые где-то раздобыли братья Телепузики. Что будем заваривать и пить, когда голодная махра обгложет все кусты? — не знаю. А что будем жрать, когда фрицы окончательно перекроют снабжение? — тем более.

Вот и сейчас, испив на сон грядущий витаминного напитка, разделив на шестерых последние сухари, разрешаю бойцам отбиться, а сам остаюсь караулить.

— Ну, где там эти миномётчики спрятались? — слышу я бас комполка в темноте неподалёку, после получасового бдения.

— Да где-то здесь, в кустах окопались, чую, что дымком пахнет, а сами дрыхнут поди? — А этого я не знаю, зато будет повод познакомиться. Захожу к «неприятелю» с тыла и командую.

— Стой! Кто идёт?

— Вот видишь, не дрыхнут, а пытаются из командира заику сделать. — После небольшой паузы произносит Лобачёв.

— Пароль? — Негромко спрашиваю я.

— Калуга. Отзыв?

— Кострома. Так что вы хотели от миномётчиков, товарищ капитан? — подойдя ближе, начинаю я разговор.

— Тут вот какое дело, сержант. Соседний полк немцы вышибли за реку, теперь уже окончательно, поэтому локтевой связи с ним у нас нет, мы считай в полуокружении. Остался коридор на северо-восток, но он простреливается как фланговым пулемётным, так и миномётным огнём, да и фрицы могут его совсем перекрыть. Завтра 1287-й стрелковый будет наступать снова, но теперь уже не на Елагино, а пробиваться в нашу сторону, получится или нет, бабушка надвое сказала, так что будем готовиться ко всяким неожиданностям…

— Колечко намечается? — спрашиваю я.

— Оно самое, далеко мы проскочили, поэтому занимаем круговую оборону и зарываемся в землю. Мы в этом месте для немцев как кость в горле, перекрываем им пути отхода из Атепцево, ну и перегруппировываться вдоль линии фронта, им мешаем, заняв перекрёсток дорог в тылу у противника. Поэтому держаться здесь будем до последней возможности. А чтобы возможность держаться продолжалась как можно дольше, нужно разобраться с немецкой артиллерией. Чуешь, к чему я клоню, сержант?

— Я то чую, — только как мы одним миномётом разберёмся со всей немецкой артиллерией?

— Со всей и не надо, нужно засечь, откуда работают миномётные батареи немцев, а там уже поддерживающая нас артиллерия поработает. Рация есть, скинем координаты и всё. Начальник связи за стабильную работу радиостанции ручается головой.

— А где же корректировщик от артполка? Это же его работа. У меня огонь дивизионок скорректировать не получится, у них на прицелах свои деления, таблиц стрельбы у меня нет. Да и не обучен я этому.

— Убили артиллериста сегодня, целая миномётная батарея противника по его наблюдательному пункту работала, видимо засекли и накрыли.

— А когда это было? Я имею в виду время.

— Ближе к вечеру, аккурат солнце садилось.

— А НП находился в западном секторе обороны, линзы бинокля блеснули, его и засекли.

— Молодец! Как догадался? Хотя о чём это я… Скорее всего так и было. Жалко спросить не у кого. Так что скажешь, миномётчик? Чем сможете помочь?

— А могу я с начальником связи поговорить?

— Поговори. Тем более он перед тобой. Лейтенант Емельянов.

— Товарищ лейтенант, у вас не найдётся двух телефонных аппаратов и катушки с кабелем? — после взаимного приветствия спрашиваю я.

— Если очень нужно, найдём, — отвечает он.

— Тогда можно и одним миномётом обойтись. Всю батарею, конечно, не уничтожим, но вот сменить позицию фрицам придётся, а это время, да и потери наверняка будут. Только знать нужно, откуда фрицевские самовары стреляют. Да и расход мин будет приличным, потом только стрельбой из карабинов помочь сможем.

— Лады. Ты главное хотя бы с одной миномётной батареей разберись Доможиров. А там уже видно будет, чем вы помочь сможете. — Закругляет разговор комполка и, попрощавшись, ночные гости уходят. Я же, разбудив сменщика, и передав ему единственные часы, заваливаюсь спать, боевую задачу будем решать с утра, да и во сне жрать не так хочется.

После «обильного» завтрака, состоящего из нескольких ложек каши и кружки горячего «шоколада», приступаю к выполнению задания. С собой беру только Васю, остальные дежурят у миномёта, в готовности поддержать пехоту огнём. Пока фрицы не активизировались, идём на позиции взвода сержанта Кургачёва, где переговорив с бойцами выяснил, что с этой стороны поблизости батальонных миномётов противника нет. У немцев в нашу сторону выставлено только боевое охранение в составе взвода, усиленное пулемётами. Ротный «пятак» стреляет, но сделав несколько выстрелов, быстро меняет позицию. Основная линия обороны проходит в двух километрах западнее, оттуда и прилетают трёхдюймовые снаряды. Тут нам не светит, гоняться за ротным миномётом смысла нет, — а засечь полковую артиллерию на слух?.. Я ни разу не композитор. Увидеть и определить цель визуально, мешают деревья. Подойти ближе, боевое охранение фрицев. Попрощавшись с Мишкой, идём вдоль линии обороны на север. А вот тут, в северо-западном секторе наших позиций, нам улыбается удача. Немцы начали обстрел, причём мины прилетают со стороны деревни Щекутина. Как рассказали бойцы, в окопе которых мы и пережидали короткий огневой налёт, фрицы оттуда постоянно стреляют. Отходим в глубину нашего опорного пункта и, выбрав густую и разлапистую сосну, карабкаюсь на неё.

Батарею я засёк на южной окраине деревни, после того, как гансы начали куда-то стрелять. Дым от выстрелов при беглом огне демаскировал позицию. Через некоторое время, спустившись вниз, иду доложить командиру полка о своих успехах, а заодно и насчёт телефонов узнать.

— Молодец сержант. Не подвёл. — Басит капитан Лобачёв. — Передам в дивизию координаты цели, пускай высчитывают по карте, и стреляют по площадям. Южная окраина деревни сам по себе неплохой ориентир, а тут ещё и привязка к местности. Главное от нас подальше, а то лупят по своим, точнее чем по противнику. Ладно хоть сегодня ночью должны корректировщика из артполка прислать, насчёт мин к твоему «самовару», я тоже распорядился. — Отметив на карте расположение батареи, и загрузившись связным имуществом, возвращаемся на огневую и, оставив там всё лишнее, продолжаем разведку.

На этот раз топаем на южный участок оборонительной линии. Тут командовал ещё один мой знакомый, младший лейтенант Савельев, он то и подсказал, что со стороны деревни Ерюхино стреляет миномётная батарея противника. Причём расстояние до неё не превышает одного километра в юго-восточном направлении. Здесь фрицы вообще только наблюдателями и несколькими пулемётными гнёздами ограничились, но был один нюанс. В лесу работала «кукушка», да и где-то на одной из высоток на дереве засел корректировщик, и сразу открывал огонь по пристрелянным рубежам, или по указке наблюдателей. Причём нейтралка в этом месте была самой широкой. Сначала немцы заняли позиции вдоль дороги и на высотках, а потом ещё наши отошли, сократив линию обороны. Фрицы дальше на север не полезли, оставшись в окопах на своих прежних позициях, а лишь ограничились высылкой вперёд усиленных застав и подляной. Где-то на нейтральной полосе «паслась» снайперская пара, причём для своих снайперских засад гансы каждый раз выбирали разные места.

Трюк с лазаньем по деревьям тут не прокатывал, поэтому наблюдаю за противником из окопа, а больше прислушиваюсь и «принюхиваюсь», находясь в юго-восточном секторе нашей обороны. Васёк со своим лучшим другом Махмудом, долбят мёрзлую землю в кустах неподалёку, копая огневую. Удобная низина, да ещё в кустарнике, подвернулась в пятидесяти шагах от передовых окопов пехоты. Можно было стрелять и с основной позиции, но до неё было триста метров, а длина провода на катушке всего пятьсот, и ещё непонятно, удастся ли с этого места обнаружить батарею противника визуально, а также скорректировать по ней огонь миномёта. Из окопа я изучал в основном подходы к наблюдательному пункту, с которого надеялся засечь немецкую батарею. А так как выдвигаться туда предстояло ночью, а корректировать стрельбу и убегать потом днём, я и примечал каждую канавку, бугорок и ложок.

Самым удобным местом для подхода к противнику, являлась ложбина, образованная склонами нескольких высоток, ею я и решил воспользоваться для отхода. А вот подойти в темноте можно было по её западному краю. Цепочку следов конечно фрицы могут засечь, но это при свете дня, а засиживаться до полудня, я на НП не собирался, и если не получится вычислить немецких канониров до рассвета, придётся сваливать, «несолоно хлебавши». Ну и для осуществления моего плана, нужно было добыть два маскхалата. Ночью то мы без них обойдёмся, а вот когда будем убегать при свете дня, очень они нам пригодятся…