Алексей Дягилев – Минометчики (страница 44)

— Здорова Мишаня! — Приветствую я своего боевого побратима, прибежав на его позицию.

— И тебе не хворать, Никола.

— Вот смотри, — показываю я ему рукой направление, — видишь, мина разорвалась прямо на обочине дороги, метрах в семидесяти от твоего рубежа?

— Вижу, только она с тыла прилетела, и всего одна.

— Потому что это наша мина и это я репер пристреливал. Чуешь, чем пахнет?

— Догадываюсь.

— Вот и я о том же. Если немцы пойдут вдоль дороги, дай знать. Прикроем огнём, ну и сами вперёд не лезьте, если полезете, то предупредите, мы стрелять не будем.

— Это хорошо. А если немцы правее или левее пойдут? Тогда как быть?

— Определишь расстояние от разрыва, правее или левее и пришлёшь связного. А там уж я сам сориентируюсь, куда огонька подкинуть.

— Понял. Только у меня ракетница есть.

— Это меняет дело. А что же ты раньше молчал?

— Так ты не спрашивал.

— Значит, решаем так. Когда немцы приблизятся к тебе метров на сто, запускаешь красную ракету в их сторону. Если нужно прекратить огонь, зелёную в небо. Но связного лучше всё равно пришли, чтобы результаты стрельбы узнать, ну и поправки при случае внести. Да, и у своих поспрошай, авось кто видел или слыхал, — откуда немецкие миномёты стреляли или трофейное имущество брошенное? Может, там мины найдём, или ещё чего.

— Ладно, поспрошаю, да и сам послушаю.

— Тогда у меня всё. Бойца со мной толкового пошли, покажу, где нас найти.

Глава 34

Но быстро уйти с передка у меня не получилось. С западной стороны на дороге послышался скрип полозьев и фырканье лошадей. И хотя на востоке и севере от нас слышалась ружейно-пулемётная и артиллерийско-миномётная перестрелка, эти звуки в зимнем лесу доносились довольно отчётливо. Судя по всему, повозки две, не больше. Снежные окопчики бойцов взвода расположены справа и слева перпендикулярно дороге, в центре позиции ручной пулемёт, у остальных винтовки и карабины, только у Мишки ППД.

— Что делать будем, Николай? — почему-то шёпотом говорит сержант. — Вроде как немцы едут.

— Передай всем своим, чтобы без команды не стреляли. Живьём возьмём демонов. — Зачем-то хохмлю я.

— А на кой?

— Чудак человек, там же лошади, а вдруг ещё что ценное. Начнут стрелять, «перебьют всю посуду», ну и «языка» возьмём. — При слове «язык», Мишка сразу смекнул, что к чему, и полетела телеграмма от бойца к бойцу по цепи.

Ждём, вглядываясь в изгиб лесной дороги, откуда должны выехать повозки. Минут через пять показались сани-розвальни в количестве двух, с запряжёнными в них лошадками. Никакой «мужичок с ноготок» под уздцы их не вёл, а управляли конягами вполне нормальные фрицы, один «за рулём», а второй просто на возу, видимо охранял груз. Группу захвата сержант Кургачёв расположил справа от дороги, где закопавшись в снегу, мы и поджидаем добычу. Мы, это я, Мишка и ещё четверо пехотинцев. На каждую повозку по боевой тройке. Один отвечает за лошадь, второй за пленных, третий страхует. Так как из всех шестерых я являюсь самым знающим полиглотом, то и командовать мне.

Когда первые сани поравнялись с нашей засадой, вымётываюсь из сугроба и ору.

— Шляхен! Хенде хох! — А потом ещё на русском командном для связки слов, и для общего понимания решаемой задачи. Водила мне не опасен, а вот второй на санях сидит в обнимку с карабином, поэтому стреляю из пистолета у него над башкой, чтобы не захотел выкинуть чего-нибудь странного, и после короткой автоматной очереди, раздавшейся со стороны второй группы, вся наша операция «ы», почитай что завершилась. Мои клиенты сидят в санях с высоко поднятыми руками, а Мишкины остывают. Лошади живы и почти не испуганы, «горшки вроде как тоже не побиты». А трупы? «На войне, как на войне», лишние «языки» нам тоже ни к чему, этих-то после «экстренного потрошения» наверняка в расход пустят, возиться с охраной гансов никто не будет. Проживут пару лишних часов и пусть хоть этому радуются. Рассупонив живых фрицев, вяжем им руки и, усадив в сани, едем дальше по дороге, только на облучке теперь новые «водилы». Как будто ничего и не произошло. Взвод остался поджидать очередных «клиентов», а мы, доехав до перекрёстка, сворачиваем вглубь леса. Правда пришлось один раз остановиться и, выйдя из-за очередного изгиба дороги прокричать пароль и предупредить, чтобы не стреляли, а то мало ли что, уходил я один, возвращаюсь с компанией, и не только двуногих.

Мельком оглядев трофеи, и найдя для себя кое-что интересное, забираю парочку «колотушек», патроны и, оставив сержанта Кургачёва, принимать плюшки от командования, иду сначала к своим, где раздаю цэу и меняю карабин на трофейный ПП. Как-то ходить с автоматом по лесу оно сподручней, да и патронов в магазине поболе будет. Теперь я иду на юг, надо ещё кое с кем пообщаться.

Заставой командует целый младший лейтенант, и на усилении тут «товарищ Максим», зато вся остальная пехота с винтовками. Летёха молодой, мне не знакомый, поэтому приходится представляться первым. Чтобы не уронить авторитет командира, да и для пользы общего дела.

— Товарищ младший лейтенант, сержант Доможиров прибыл для налаживания взаимодействия. — Рапортую я, приняв строевую стойку.

— Присаживайтесь, товарищ сержант. Не стоит маячить на виду у противника. — Ответно отмахнув мне, первым приваливается к стволу дерева лейтенант. — Так о каком взаимодействии идёт речь?

— Я командир расчёта восьмидесятидвухмиллиметрового миномёта, в случае атаки противника, смогу подсобить, отбить её миномётным огнём. — Присев возле другого дерева, отвечаю я.

— Как вы себе это представляете, товарищ сержант?

— Вон тот разрыв мины, — показываю я рукой, — от моего миномёта. Как только фрицы будут в районе разрыва, дайте знать, накроем то место огнём.

— У меня разведка вперёд ушла, как вернётся, дальше на юг пойдём, тем более комбат подкрепление обещал.

— Позицию нам комполка определил, так что если вперёд уйдёте, помочь не сможем, хотя кто его знает, могут и к вам на усиление послать, раз вперёд идёте, так что увидимся. И вот ещё, товарищ лейтенант, вдруг в немецких трофеях мины калибра восемьдесят мэмэ попадутся, дайте знать, наша позиция рядом с перекрёстком.

Попрощавшись с летёхой, возвращаюсь к своим. В течение дня, помогаем отбить пехоте две атаки фрицев. Но так как велись они силами не больше взвода, то и расход мин был небольшим, махра справилась практически своими силами. Вторую атаку отбивали уже с новой позиции. После сигнала ракетой я залез на сосну и корректировал огонь уже с дерева. Всё-таки дорога просматривалась, а фрицы наступали в основном вдоль неё. Мы прикрываем левый фланг нашего полка, который своим центром наступал на запад, стремясь перерезать Киевское шоссе. Но там работает поддерживающий полк 2-й дивизион артполка. С наступлением темноты боевые действия в основном прекратились, и в полк доставили пищу в термосах и немного патронов. Мин не подвезли, но у нас оставался почти полный боекомплект, так что переживём. Посмотрим, — что будет завтра? После ужина отбиваемся прямо в ровиках на огневой, накидав лапника на дно окопов и накрывшись плащ-палатками. Пятеро спят, один в карауле, дежурить решили по часу. Всех пехотинцев у нас забрали, видимо на усиление младлею, и хоть впереди позиции пятой роты и боевое охранение, но лучше перебдеть, чем умереть во сне.

Спокойно удалось отдохнуть почти до полуночи, а потом началось. После короткого огневого налёта немцы пошли в атаку. Правда, не на нас, а судя по всему на соседний 1287-й полк, который захватив Атепцево, оборонялся в деревне. Так как канонада и ружейно-пулемётная перестрелка, раздавалась на севере от нашей позиции, примерно километрах в полутора — двух, и постепенно смещалась на восток. А это плохо, скорее всего, немцы выбили соседей из деревни, и наш полк мог попасть в окружение. Часа через два, ружейно-пулемётная перестрелка на северо-востоке от нас стала затихать, зато на северо-западе вспыхнула с новой силой и стала приближаться.

— Так, похоже ягодки начались, — рассуждаю я вслух.

— Расчёт, к бою! — Миномёт пока не трогаем, заняв круговую оборону вокруг него. Пятеро вглядываются в лесную чащобу на северо-западе, один контролирует наш тыл. Но немного приблизившись к нам, интенсивность перестрелки стала стихать, а потом прекратилась, лишь только осветительные ракеты висели в небе, да нечастые пулемётные очереди раздавались в ночи. Стреляют, это хорошо, значит подлянки с той стороны не будет, ну и пехота должна проснуться и бдить, так что пока можно не волноваться. Командую отбой, и разрешаю бойцам отдыхать. Сам же остаюсь караулить, тем более моя очередь.

Остаток ночи прошёл относительно спокойно, зато весь следующий день ополовиненный полк, заняв круговую оборону в районе высот 196,7 и 195,6, вёл бой с группами противника, пытавшимися прощупать нашу оборону. Ополовиненный потому, что во время ночного боя, какая-то часть подразделений полка всё-таки отступила на восток, убежав через реку, ну и тылы оставались за Нарой изначально. Зато оставшуюся часть, составляли в основном боевые подразделения, или «активные штыки», как их принято именовать в сводках потерь. Мы в этом «празднике смерти» почти не участвовали, махра справлялась своими силами, зато я наметил несколько огневых позиций, с которых при серьёзной атаке противника с какого-либо направления, можно было поддержать пехоту миномётным огнём. После обеда начинаем оборудовать запасные позиции, закапываясь в землю по самые уши, сначала на наиболее опасных направлениях, потом на всех остальных. Работаем посменно, двое постоянно дежурят у миномёта, остальные копают.