Алексей Дягилев – Минометчики (страница 3)

Как всегда когда чего-то ждёшь, писец подкрадывается неожиданно. Правда сначала взлетела зелёная ракета, началась ружейно-пулемётная стрельба, и буквально сразу же красная. Открываем огонь, и началось: взрывы мин, очереди пулемётов, выстрелы сорокапяток, и мощное — «Ра-а».

Над высотой взлетели осветительные ракеты, как немецкие на парашютах, так и наши. Так что после серии из четырёх мин, лейтенант командует. — Стой. — И подправив установку прицела, выпускаем ещё четыре снаряда. Потом корректируем угломер, и ещё восемь.

— Стой. Заряжающий, доложить о расходе мин и зарядов. — В очередной раз командует взводный.

— Что там? Товарищ лейтенант. — Спрашиваю я.

— Махра в пятидесяти шагах от цели. Стрелять нельзя, своих накроем. — Примерно через минуту, над высотой взлетают две зелёных ракеты. Общая команда прекратить огонь. Всё, пехота на высоте, и теперь фрицам каюк. Живые могут позавидовать мёртвым. И не важно, у кого теперь больше пулемётов. Главное это наличие штыков и гранат. Зачистив траншею на высотке, рота рванула в деревню, где уже разгорался ночной бой, — бессмысленный и беспощадный.

— Оправиться. — Следует новая команда. Отхожу немного в сторону, и пытаюсь наблюдать за полем боя. Бесполезно, даже стоя в полный рост ничего кроме высотки не видно.

Не успели мы толком перекурить, как прибегает взмыленный посыльный и передаёт приказ ротного. «Выдвинуться на высоту и занять там позицию для стрельбы». Гервас командует.

— Отбой. — Надеваю дульный чехол. Снимаю прицел, и укладываю его в ящик. Снимаю ствол миномёта со стойки и с опорной плиты. Готовлю вьюк ствола и ящик с прицелом к переноске. Остальные номера расчёта занимаются своими обязанностями. Передвигаться теперь придётся по полю недавнего боя, поэтому нагружаемся без фанатизма. Руки должны быть свободны, чтобы держать оружие. Так что несём только вьюки с частями миномёта и боеприпасами. Нам повезло, на вооружении роты 82-мм батальонные миномёты образца 1937 года, они легче. У кого есть пистолеты и карабины, приводят их к бою, остальные вооружаются кирками, лопатами и ломами.

— На вьюки. За мной бегом марш. — Новые команды. И мы змейкой, короткими перебежками бежим за командиром, смотря под ноги, и стараясь ни на кого не наступить. Лежащих, у подножия высоты на удивление мало, санитары уже работают, так что дай бог, чтобы все потери были санитарными. В смысле ранеными, а не убитыми. Хотя вряд ли. Через пару минут мы добежали до немецкой траншеи, и залегли за бруствером с нашей стороны. В траншею спускаться не стали, мало ли, остались недобитки и решат погеройствовать перед смертью. Освобождаюсь от вьюка со стволом, который к концу пробежки стал весить тонну.

— Проверить бы надо, — смотрит на меня Гервас.

— Раз надо, проверим. Федя, за мной.

Вдвоём с дядей Фёдором перекатываемся за бруствер, и осматриваем траншею поблизости. Рядом никого, поворачиваем сначала налево и идём от дзота. Я впереди, он прикрывает. Стали попадаться первые трупы гансов, кстати немного. Хотя сорок или сколько там во взводе зольдат, почти на километр траншеи это маловато, но при семи единых пулемётах, три из которых на станке? Смахнут батальон как Фома поленом. Да и не факт, что весь взвод положили на этой позиции. Самые продуманные могли убежать, да не могли, а убежали. Вот он, красавец. МГ-34 лежит на бруствере, а рядом ни живых, ни мёртвых. Убежали. Э нет, не красавец. Ствол погнут, кожух смят, прямое попадание в пулемёт. Печалька. Какой-то из наших расчётов сработал, не часто, но бывает. Можно сказать случайное попадание — лотерея.

— Федя, глянь, что там в нише.

— Короб с патронами. Берём?

— А як же. Конечно, берём. — Разворачиваемся и идём в обратную сторону.

— Ну, как там? — спрашивает взводный, когда доходим до своих.

— Спокойно всё. Как на кладбище.

— А это что?

— Трофеи. Кстати, там пара жмуров с винтовками, можно наших вооружить. — Показываю я рукой направление. — А мы пойдём, дзот осмотрим. Там позицию и выберем.

— Хорошо. А мы пока миномёт соберём.

Идём по траншее. Тут уже наш боец, лежит рядом с фрицем, оба мертвы. Перешагиваем через трупы и следуем дальше. А вот и дерево-земляная огневая точка. От основной траншеи, короткий ход сообщения ведёт к дзоту, который выдвинут немного вперёд. Ещё один наш, прямо у входа. Ну его нафиг, пока не полезем. Прошли ещё дальше, осмотрели периметр, вроде чисто. Придётся лезть. Использую свой старый трюк. Снимаю гранату с мёртвого бойца и, не выдёргивая чеку, закидываю в помещение с криком. — Гранатен!!! — Тишина, что ж, граната вошла, попробую теперь сам. Темно блин, как у негра в желудочно-кишечном тракте. Хоть я там и не был, но воняет тут не слабо.

— Держи, командир. — Федя что-то суёт мне в руку. Фонарик.

— Где взял? — Нет ответа. Да и не важно. Фонарик-жучок в левую, пистолет в правую руку, присаживаюсь и свечу внутрь, готовясь отпрыгнуть при малейшем шевелении из дзота. Да-а. Тут правки уже не требуется. Махра постаралась. Как минимум две, а может быть и три гранаты закинули через амбразуру. Видимо один из наших сунулся и получил пулю. Остальные решили не рисковать, так что контроль тут не требовался. Три искромсанных осколками тела валялись в луже крови и собственных испражнений. Пехотинцы, походя освободили их от пистолетов и пошли дальше. Можно было осмотреть пулемёт, но если честно я побрезговал. Будь я хотя бы в сапогах, ещё куда не шло, но ступать в эту субстанцию в валенках⁉ Бр-р. Вымоченные в воде, ещё можно просушить, а вымоченные в дерьме… Свою задачу мы выполнили, так что возвращаемся за миномётом.

— Что там?

— Фарш. — Отвечаю я на вопрос командира. — Идём?

— Нет. Я тут осмотрелся. Миномёт установим вон в той воронке, боекомплект прямо в траншее, там и укроемся, если обстрел или бомбёжка. Да и на случай контратаки, можно из винтовок отстреляться, личное оружие теперь у всех, Рафиков постарался.

— Понял. — Выравниваем дно воронки и, установив миномёт, готовим его к стрельбе, а подносчиков отправляем за остальным боекомплектом.

Тем временем батальон уже воевал в деревне, отжимая противника к западу и в той стороне раздавались только очереди ручных пулемётов и винтовочные выстрелы. Фрицы сопротивлялись упорно, и бежать на тот берег даже не собирались. Тем более лёд на реке ещё толком не встал, и даже вес человека не держал, а посередине течения льда вообще не было. Разобравшись с «орудием производства», осматриваюсь вокруг. Хоть и ночь, но кругом снег, да и осветительные ракеты нет-нет, да взлетают в воздух, особенно на той стороне реки. С взгорка на котором мы обосновались, видно как Слизнево, так и Покровку за Нарой. А особенно хорошо просматривается оборонительная линия стрелковых батальонов по опушке, и если бы не лес, то и весь наш полк был бы как на ладони.

Глава 3

Подошёл комроты с телефонистом, тянущим нитку связи от огневой.

— Хорошая позиция, осмотревшись вокруг в бинокль, — говорит он. — Здесь мой НП и будет. Вон ту ячейку занимай. — Показывает он связисту место, шагах в десяти от нас. — Как у вас дела? Все живы? — обращается он к Гервасу.

— Нормально всё, потерь нет. К бою готовы.

— Может, тогда в роту пойдёте? Товарищ лейтенант. А то два командира в одном месте…

— Пучков же справляется, вон, даже в пулемёт попали. Да и результаты стрельбы тут отлично видно, тем более здесь укрытия уже готовы. Так что разрешите остаться, товарищ лейтенант. Вам надо огонь всей роты корректировать. А мы будем одиночные цели уничтожать.

— Хорошо, оставайтесь. — Неожиданно быстро согласился Огурцов. — А что в дзоте? Смотрели?

— Трупы. Пехота постаралась. Да и наши мины хорошо по нему прошлись, попадания как в сам дзот, так и рядом с амбразурой. — Прихожу я на помощь взводному.

— Там же пулемёт должен быть. Что с ним?

— Я сбегаю, товарища лейтенант. Разреши? — Как конь из-под травы нарисовался Рафиков. И не дождавшись приказа, срывается с места. — Ну-ну — думаю про себя, — иди, нюхни запах войны. Через пару минут боец прибегает.

— Там эта, помочь нада и лапата взять. Мне одному не справиться. Пьтица, айда со мной. — Зовёт он подносчиков. Оба бойца сначала делают шаг вперёд, а потом в нерешительности останавливаются, ища кого-то глазами.

— Идите уже, — прихожу я на помощь красноармейцам. А сам обращаюсь к командованию.

— Разрешите проконтролировать, товарищи лейтенанты? — Гервас только машет рукой в ответ, пытаясь сдержать смех. Если безобразие не удаётся предотвратить, то его нужно возглавить. Поэтому иду за своими подчинёнными и застаю их за работой. Тело нашего бойца они уже достали из узкого хода сообщения и положили на бруствер, а теперь топтались у входа. Лебедев при этом выговаривал Махмуду.

— Сколько можно тебе повторять, морда ты басурманская. Не птица, а Гусев и Лебедев.

— Пока я буду вспоминать и кричать Гу-се-в, Ле-бе-де-в, вы уже не туда улетите. А так пьтица, и всем всё понятна.

— О чём задумались, детинушки? — прерываю я диалог.

— Да вот, товарищ сержант, темно тут, и пахнет нехорошо.

— Сейчас подсвечу. — Захожу со стороны амбразуры и, нажимая на рукоятку, направляю внутрь луч фонарика. Заглянувшего в дверной проём Гусева, рвёт прямо на пороге. Лебедев успевает отвернуться, и мечет свой ужин на бедного бабая.