Алексей Дягилев – Минометчики (страница 5)

— А нет в батальоне никакой артиллерии. Нечем командовать.

— Это да, жалко. Хорошо. Скажу своим засранцам, чтоб не шарили по ранцам, а лучше пулемёты искали. А вот обзор тут отличный, пожалуй свой КНП я здесь размещу. Не возражаешь? Лейтенант.

— Вон там хорошее место. — Показывает направление Огурцов. — Метрах в тридцати отсюда окоп с хорошим обзором, плюс дзот. Как раз в центре боевого порядка.

— Ладно, уговорил. Но если что, я приду. Орлов, мухой на КП, тащи сюда старшего адъютанта и начальника связи. Хватит им в лесу комаров кормить и грибы собирать. И ротного пулемётчиков мне найди. — Напрягает комбат своего связного. — За мной. — Машет он сопровождающим его двум автоматчикам.

Вот тебе и кинжальный огонь. Пехота там что, совсем мух не ловит? Захватили деревню, и пошли по домам греться и жрачку искать. Я-то думал, там целый батальон крепит оборону. Оказалось два пулемёта и кучка стрелков. Опять печалька. За раздумьями я даже не заметил, как командование куда-то удалилось, и пришли подносчики, доставив остаток боеприпасов.

— Э гьлюпий пьтица, говорил нада больше брать, нет, упёрлись, тяжело, стреляют. — Ругался Махмуд.

— Ты чего там шумишь? Товарищ Рафик.

— Как тут не шуметь, товарища сержант. Говорил этим кутак башам, брать четыре коробка, нет, взяли две. Моя нёс четыре, дотащил. Там ещё старшина сильно ругалася, говорил пустая коробка нада.

— Вот ты и собери все пустые лотки, отнесёшь на опушку, обратно принесёшь полные.

— Почему я? Товарища сержант.

— Я же тебя не называю членоголовым маймулом. А почему ты себе такое позволяешь? Думаешь, если по своему материшься, тебя никто не понимает? Это залёт, товарищ Рафиков. И я не понял? Ты почему ещё здесь? — Махмуд испаряется, а я продолжаю воспитательные мероприятия.

— Идите-ка сюда друзья подносчики. Где ваше оружие?

— Не выдавали? — отвечает Гусев.

— А в окопе что, буи стоят? Или это винтовки.

— Так они же не наши, да и коробки без них легче носить. — Это уже Лебедев.

— Да какая к чертям собачьим разница, ваши они, или трофейные, это в первую очередь оружие, а вы сол… бойцы Красной армии, — чуть не оговорился я. — А боец без винтовки не воин, а штафирка. Бегом вооружаться. — Ещё двое растворились как пьяный ёжик в тумане. Солдат с инициативой это хорошо, но если этот боец начинает припахивать своих сослуживцев, сначала по службе, а потом по своим прихотям, это ни есть хорошо. Тем более некая хитрожопость у Рафикова присутствовала, и слова он коверкал не потому, что плохо язык знал, а с какой-то своей определённой целью. Есть ещё и другой нюанс, сегодня он над своими приподнялся, потом на сержанта забил, ну а после и на офицера положил большой и толстый. Ну, допустим с сержантом, может возникнуть проблема, все отмазки хитросделанных я знаю, да и в дыню зарядить для большей усвояемости не постесняюсь. А вот молодого «офицера» промурыжить, такой тип сможет, поэтому придётся рубить на корню любые проявления волюнтаризма.

Глава 4

Два брата-акробата управились за пару минут, сбегав за трофейными карабинами, и стоят уже возле меня.

— Товарищ сержант, ваше приказание выполнено. — Рапортует Гусев.

— Ну, вот, молодцы. Ничего не забыли? А теперь посмотрите на меня и на себя. Чего не хватает? — спрашиваю я.

— Пистолета⁈

— Пистолета это понятно. А ещё чего? Чем стрелять будете?

— Из винтовки.

— Гусев, ты русский вообще? Не из чего? А чем? Разницу улавливаешь?

— Так винтовки же заряжены, а в них патроны. — Приходит Лебедев на помощь напарнику.

— А ты проверял?

— Нет.

— И сколько вообще патронов в твоей винтовке?

—???

— Вы вообще из винтовки стреляли, из любой.

— Из трёхлинейки, три раза.

— Попадали? Впрочем, не важно. Смотрите. — Заряжаю один из немецких карабинов и ставлю на предохранитель. — Целься Гусев. — Боец прикладывается.

— Удобно?

— Пимпочка мешает.

— Отгибай вправо, и стреляй. Да пальцем, а не второй рукой. Вот, целься в луну и нажимай на спусковой крючок.

— Бах! — Прогремел выстрел.

— Попал?

— Нет.

— Ладно, потом собьёшь.

— Лебедев, теперь ты. Да из своей винтовки стреляй. Не дёргай ты за ствол Гусевскую. Хорошо, что я только один патрон зарядил… Да не влево а вправо отгибай. Большим пальцем. Вот, молодец. Целься в луну. Стреляй. Не стреляет? Ничего не забыл?.. А затвор передёрнуть?

— Бах!

— Не попал? Бывает. Вы из какого зоопарка сбежали? Чего-о? Из Подольского? А что, в Подольске зоопарк есть? Деревня Пузикова, Подольского района. Ясно всё с вами. Так вы братья? Однофамильцы⁈ Тоже нет. Не повезло вам. Ладно, заряжайте по полной обойме и стреляйте в луну. Когда собьёте, доложите.

Ночное солнце сковырнуть с неба не удалось, но зато стрельбу по воздушным целям бойцы отработали. Оставалось ещё по наземным, но возможности пока не было. Ничего, успокаивал я себя, бой начнётся, ещё настреляются. На выстрелы прибежали товарищи командиры, и набросились на меня с расспросами. Кто стрелял? И с какой целью? Пришлось объясняться.

— Товарищ лейтенант, во время моего дежурства мной был обнаружен планер противника, парящий над нашими позициями. Принял решение сбить. Бойцы приказ выполнили, врага отогнали.

— А почему тогда мы ничего не слышали? — Спрашивает Огурцов.

— Планер летает без мотора, а в небо вы наверняка не смотрели. Я сам случайно заметил. — Отмазался я.

— Нас комбат послал разобраться и узнать в чём дело.

— Вот и передайте, что сержант Доможиров стрелял по немецкому самолёту. — Предложил я.

Не знаю, поверил ли в мою галиматью ротный, но взводный из-за его спины погрозил кулаком. Огурцов ушёл докладывать комбату, а Гервас доколупался до меня.

— И что это было?

— Учил подчинённых стрелять из трофейного оружия. — Говорю я чистую правду.

— Так они же могли по своим попасть.

— Не могли, при всём желании.

— Почему?

— Они в луну стреляли. — Пояснил я.

От такой моей отмазки взводный ухи поел вдвойне и только махнув рукой, ушёл на НП. А через несколько минут завыли первые пристрелочные мины, и начали рваться в деревне Покровка занятой немцами. Наша батарея вела изнуряющий огонь по противнику, с темпом стрельбы один два выстрела в минуту, перемежая их короткими огневыми налётами. Как я успел заметить, работал только один миномёт, причём вдалеке от основной позиции роты. — И эти люди запрещают мне ковыряться в носу. — Подумал я про себя и пошёл к дяде Фёдору.

Федя с Макаром сидели в траншее рядом с пулемётом и снаряжали мины основными зарядами. Братья Лебедевы подносили лотки с неснаряженными и уносили с уже готовыми боеприпасами.

— Махмуд не приходил ещё?

— Нет, не видели, — отвечает Фёдор.

— А ты из этого пулемёта стрелял?

— Нет ещё, разрешения не было. Да и наши впереди. Куда стрелять?

— А это мы сейчас прикинем.

— Здорова, хлопцы. Не поможете раненому товарищу? — Раздаётся сверху чей-то голос. Вот блин, и кто у нас на посту. Почему посторонние на батарее?

— И чем мы можем помочь? — Встаю я в полный рост, распрямляясь в траншее.

— Здравия желаю, товарищ командир. Ефрейтор Злобин. Получил ранение в бою. Следую в медсанбат. Извините, честь отдать не могу, по причине ранения конечности. — Показывает он, на свою, висящую на перевязи руку, замотанную бинтом.