Алексей Доцент – Дети подвалов (страница 19)
Мы доехали до Александра Невского, и вышли, как только трамвай завернул на Херсонскую улицу. Вдоль красного кирпичного забора, за которым находился «Хлебозавод им. 10-летия Октября» (ныне «Каравай»), мы дошли до Херсонского проезда, прошагали по нему метров сто, и Майкл остановился.
– Ну что, братва, за хлебом? – негромко сказал он, посмотрел на нас с Косым и улыбнулся – Через забор перелезаем здесь. Кто из вас двоих на палеве26?
– Кнопа! – ответили мы с Серёгой опять хором. Это вышло так неожиданно и прикольно, что все рассмеялись.
– Очень хорошо! – одобрил наш выбор Майкл. – Свои ребята! Тогда, Кнопа, ты, как всегда, заступаешь на дежурство. Все остальные – за мной. Условный знак на «добро» – мяуканье, на «шухер» – собачий лай, «как дела?» – утка! Серый, Лёха, запомнили?
Мы кивнули, и Майкл полез на забор. Перекинув через ограду одну ногу, он осмотрелся по сторонам. Убедившись, что ни кого нет, Майкл мяукнул и спрыгнул на ту сторону. Вслед за ним полезли все остальные, в том числе и мы с Серёгой.
Вообще, конечно, на такие подвиги я и Косой шли впервые в жизни, и наше самообладание несколько подрагивало, словно паучок на паутине от порывов ветра. Однако мы держались молодцами – западло было падать лицом в грязь.
Не знаю почему, но лично я испытывал какое-то уважение к этим ребятам, которые нашли в себе смелость удрать из детского дома, где, как я понял, с ними обходились отвратительно. Нашли в себе мужество начать самостоятельную, пусть поначалу и такую несладкую, жизнь. Не знаю, конечно, какая судьба их ждёт в будущем, но такие присутствующие в них качества, как смелость, справедливость и сплочённость обязательно помогут им найти себя на этом трудном пути.
Попрыгав с забора, мы все устремились за Майклом, который уже подбежал к одному из цехов, и махал нам рукой. Майкл стоял рядом с большой вентиляционной улиткой, за которой прятался квадратный люк, ведущий куда-то внутрь цеха. Петли люка слегка скрипнули, когда Майкл открыл дверцу. Он заглянул внутрь, всё осмотрел и издал довольное мяуканье.
Уже через минуту мы все были внутри. В цеху было темно, горел лишь тусклый дежурный свет. Вдоль стен и в центре помещения рядами стояли стеллажи, на которых была выложена разная выпечка. Аромат в цеху стоял такой, что у нас у всех потекли слюни. Косой и я, при этом, ещё и обливались холодным потом, а наши коленки одолевал подлый тремор.
– Так, братва, как всегда: мы с Цоком на склад, а вы по булкам, – отдал команду Майкл. Она означала, что он и Цок идут брать продукты на складе, а все оставшиеся – хватают выпечку со стеллажей.
Как только парни убежали, Мартын достал из своего кармана три целлофановых пакета-майки, два отдал нам с Серёгой, а третий оставил себе.
– Каждый берите в пакет разную выпечку: булочку, батон, хлеб, пирожок, ватрушку и т.п., что увидите. Старайтесь, чтобы поменьше было одного и того же. Как только пакет наполнится – возвращайтесь сюда к люку. Всё, понеслась! Времени у нас не много, – сказал нам Сид и побежал шнырять по стеллажам у левой стены. Мартын устремился к противоположной, увешанной полками стене. Нам с Серым оставалось шмонать стеллажи, стоящие посреди цеха, и мы приступили к делу.
Пакеты наполнились довольно быстро. Я даже и не предполагал, что ассортимент выпечки бывает настолько широкий – в булочных я столько всего ни разу не видел! Куда, интересно, всё уходило? С набитым доверху пакетом я быстренько вернулся в наше исходное место.
И тут случился казус – в цех вошла какая-то баба! Как только дверь открылась, мы все замерли. Наступила гробовая тишина, лишь кое-где раздавалось лёгкое шипение – травил воздух. Я посмотрел на Косого и чуть не заржал – он тоже замер, но во рту у него застряло пол бублика. Вот обжора!
Баба зашла в цех, прошла метра три к электрощитку, чтобы включить свет, но… раздался громкий хлопок – сработала крысоловка. И в ту же секунду истошно запищала крыса. Вслед за крысой заорала баба, и стремглав бросилась обратно. Дверь снова захлопнулась и опять – тишинааа.
Воспользовавшись этим неловким моментом, Майкл и Цок, которые тоже всё слышали со склада, с полными пакетами продуктов метнулись к нам.
– Сваливаем! – прошептал Майкл. – Сейчас она рабочих приведёт.
Мы все быстренько занырнули в люк, прикрыв его за собой со стороны улицы.
А на улице в это время включилась настоящая «серена»! Испугавшаяся криков грызуна тётка стояла в цеховых дверях, и во всё горло басом орала:
– Кооооля! Кооооля! Гена! Слава! Вииитя! Скорее сюда! Крыса! Здесь крыыыса!!!
Из разных дырок к ней выскакивали мужики в фуфайках, некоторые – с палками, они бежали по проезду, и по одному пулей залетали в цех. За последним из них дверь с грохотом закрылась.
На улице около люка мы были в относительной безопасности, так как нас от проезда отгораживала вентиляционная улитка. Нас не было видно, зато мы хорошо обозревали весь нужный нам участок хлебозавода.
– Великолепно! – потёр руки Майкл и улыбнулся. – Путь совершенно свободен!
И пока на участке ни кого не появилось, мы цепочкой перебежали к забору. Майкл три раза крякнул уткой, и из-за забора донеслось тихое собачье лаянье. Майкл поднял руку.
– Ждём, – прошептал он.
Минуты через три за забором громко мяукнуло. Майкл махнул нам рукой, залез на ограду, взял у нас у всех пакеты, отдал их Кнопе на той стороне, и спрыгнул к ней. Наш отряд друг за другом последовал его примеру. Всё, мы оказались на свободе! Осталось отойти подальше от стен хлебозавода, и дело было в шляпе.
По Херсонскому проезду мы вышли на Синопскую набережную к Неве, прошли метров двести в сторону моста Александра Невского, и уселись на берегу передохнуть.
– Большое спасибо, мужики! – сказал нам Майкл, протягивая руку. – Мы сегодня очень хорошо затарились! Любой один пакет можете забрать себе, кроме наших с Цоком, – вы заработали!
Однако мы с Сергеем отрицательно замотали головами.
– Нет, пацаны, не надо, это всё ваше, – ответил Серж. – Нас дома худо-бедно покормят предки, а вам еда нужнее.
– Серёга вот только один бублик умял на месте преступления, но он это не специально, – вставил я, и мы все весело захохотали.
Оставив ребятам пакеты, и пожав всем руки, мы с Косым отправились по домам. Майкл, Цок, Сид, Мартын и Кнопа остались сидеть возле воды, о чём-то друг с другом беседуя. Какие разговоры они вели в тот момент? Какие впечатления мы им о себе оставили? Надеюсь, что хорошие.
На тот момент мне больше всего было жаль расставаться с Кнопой – она мне очень понравилась. Небольшого ростика девчонка, задорно вздёрнутый кверху носик, губки бантиком, небесный голосок… На деле она была совсем не похожа на «божий одуванчик» из сказки! Это была настоящая Ксанка Щусь из «Неуловимых мстителей»! И нужен ли был изнеженный, сытый домосед такой боевой пацанке, никогда не знавшей домашнего тепла, и привыкшей к совершенно другой жизни? Ведь говорят же: сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит.
И, кстати, настоящего её имени я так и не узнал, поэтому пусть в моей памяти она теперь навсегда останется красивой девочкой Кнопой, всегда стоящей на шухере.
После этой истории свои путешествия на «Картонтоль» я оставил, и данный поступок отнюдь не был связан с ребятами из детдома. Просто к тому времени я уже перерос всё это, и у меня появились интересы совершенно другого характера, иные заботы. Однако это приключение имело место быть в моей жизни, и теперь оно непременно заслуживает места в моей книге!
Операция «Корюшка»
Эпизод I
«Корюшка европейская, или огуречник – рыба семейства Корюшковых. Обитает и в соленой, и в пресной воде, в бассейнах Балтийского, Немецкого и Северного морей, в Онежском и Ладожском озерах.
Относится к разряду ценных промысловых рыб. Размером до 10—20 см, весом до 350 г. Может дожить до 12 лет. Имеет удлиненное тело, серебристое по бокам, с буро-зеленой спинкой и бело-желтым брюшком. В пищу употребляет молодь других рыб, икру и зоопланктон.
Свежевыловленная рыба весеннего улова обладает огуречным запахом. Мясо корюшки нежное и очень вкусное, икра считается деликатесом. В пищу употребляется чаще всего в жареном виде. Ее также солят, коптят и замораживают.
Очень популярна эта рыбка в Санкт-Петербурге, весной в ее честь в мае каждого года проводится День корюшки»
Начало 90-х – время, когда «операция „Корюшка“» являлась для нас с пацанами долгожданным событием. Ведь каждую весну этого голодного времени мы могли не только вдоволь наесться наивкуснейшей «огуречной» рыбки, но и срубить на ней некоторого бабла. Это пресноводное существо выручало жителей Ленинграда ещё во время блокады в Великую Отечественную, а уж в «лихие» годы постсоветской эпохи и подавно не дало бы помереть с голоду!
У нас тогда было много рейдов на Неву за корюшкой, ловить её я ходил и с Саней Крахом, и с Серёгой Косым, и с «отрядом Лося», но лишь два из них запомнились мне особенно хорошо.
Как-то по весне днём Косой зашёл ко мне домой и сказал:
– Дозик, сегодня вечером мы с тобой пойдём за корюшкой, готовь лодку!
Конец ознакомительного фрагмента.