Алексей Доронин – В шаге от вечности (страница 90)
И точно — не прошло и пяти минут как кто-то вышел из вращающихся дверей. Лысый здоровяк, как парень с руками-трубами. В оранжевых шортах, слаксах и тужурке на голое тело. Отчаянно матерясь: «Fucking shit! Scheisse. Mist. Merde!».
Немец или француз? Может, бельгиец или швейцарец? Европейцев он не очень умел различать. Но явно не англичанин.
В инфопространство громила выпустил целый рой возмущенных красных эмотиков.
А на голове брутального типа Гарольд только сейчас заметил небольшие полупрозрачные рога. Будто жена была тому неверна во время его отлучек.
Им придется удалить эти украшения, если они хотят служить. Но большинство, как Синохара подозревал, потом все равно примут. Мотивированные рекруты армии нужны.
А вот людей с психическими отклонениями брать не должны. Так было раньше.
Комиссия тщательно проверит всех, прежде чем допустить их к оружию. Просветит даже мозги.
И пусть агитаторы ребелов врут, что в Корпус мира массово набирают в тюрьмах и психиатрических клиниках.
«Это они по себе судят. У них в бандах может и так, — подумал австралояпонец. — А вот в Корпусе допускать к оружию психа или садиста… себе дороже. Такой не только может миссию завалить, но и дать противникам и смутьянам отличный пропагандистский повод».
Впрочем, Синохара слышал, что с Райских островов некоторых амнистируют. Но это люди по ненасильственным статьям, прошедшие специальные процедуры ренормализации, одобренные психологами и учеными. Например, бизнесмены, уклонявшиеся от налогов или мелкие воришки и жулики. Или даже те, кто повредил собственность с хулиганскими мотивами или машину водил в пьяном виде. А вовсе не массовые убийцы.
Большинство из рекрутов, конечно, происходит из условно-среднего класса. Хотя они и ходили в обычные дни казуально, но явившись в государственное учреждение, некоторые оделись поприличнее. Но не все. У многих мешковатая одежда с распродаж. Чуть одутловатые лица — от злоупотребления трансжирами и доступными углеводами. Явно любители завернуть после работы в паб и поболеть за футбольную команду, выпить пива с чипсами или сожрать стейк.
Неужели кто-то еще смотрит и болеет за это старье? Ах да, кто-то в него еще и играет.
Это уже нижняя граница среднего класса или даже реликты рабочего. Прекариат. Те, кто занят не полный рабочий день на работе типа курьера. Такие думают, что и война для них будет отдыхом и стабильностью. Наивные. В Японии он бы сразу определил, кто есть кто кто, а вот в Британии и Германии эти страты отличить было труднее. Тут социальные перегородки может и подсвечены так же, как на родине, просто он, чужак, не замечает их.
Но это еще приличные люди, хоть иногда и напиваются. А попадались в очереди и такие отморозки с самого дна, с которыми в темном переулке было бы неприятно столкнуться даже ему. Хотя внешность обманчива. И этот громила с черепами на бицепсах мог быть не освободившимся заключенным, а детским воспитателем, а вон тот дядечка в галстуке-бабочке — не дирижером, а растлителем малолетних и торговцем нелегальными органами. Был такой магазин в даркнете, который так и назывался — «Секонд хэнд».
И немало вокруг толпилось небелых.
«А сам ты кто? Помесь зебры с обезьяной».
Худой мосластый араб или перс ругался с индусом или пакистанцем. Это были просто зеваки, которые явно записываться не собирались.
Несколько хорошо одетых африканцев с толстыми золотыми цепями, судя по языку — из нигерийской народности игбо — скаля белые зубы, громко вслух комментировали каждую проходящую женщину, осматривая ее силуэт снизу вверх, а потом сверху вниз. Видимо, они приехали совсем недавно. Их страна тоже была охвачена пожаром восстания, но оно приняло характер не управляемой революции, а войны всех против всех.
Никакой полиции толерантности рядом не было, чтоб осудить их действия.
Шли мимо и обычные прохожие, с удивлением или тревогой поглядывая на невиданное явление — очередь прямо на улице.
«Вонючие беженцы. Отправили бы за колючую проволоку», — перехватил Синохара сообщение от одной пожилой леди к другой. Дамы были одеты по моде двадцатого века, но в шляпках, отсылавших еще дальше в прошлое, — «Или лучше забрали бы в войска. Лорд Уинстон им бы показал…».
Хотя на них взгляды парней-игбо совсем не были направлены.
В основном приходили люди лет тридцати. Но были и почти подростки, которые на вид только совершеннолетия достигли. Внешность стала расплывчатой характеристикой. Были и очень молодящиеся старики. Но глаза не обманывают. Редко у кого они в шестьдесят имеют такое же выражение, как в восемнадцать.
«Хотя и тридцать лет — это тоже подростки, подумал Гарольд. И вдруг почувствовал себя таким древним. В свои сорок один он пережил больше, чем большинство тех, кто вдвое старше. Видел смерть и разрушение. А вот нормальной жизни почти не видел.
Еще одного, в дизайнерской одежде, в небрежно наброшенном шарфе, завернули. Мужчина со щетиной на подбородке вышел из дверей, повесив голову. Нет, этот не молодой, хоть и старается выглядеть подростком. Но по отдельным признакам видно, что ему за шестьдесят, хотя и структура кожи, и мышцы как у тридцатилетнего. А добровольцев старше пятидесяти пока в «Скорпион» не принимали. Но возможно эта планка будет повышена или совсем отменена. Уже были жалобы и петиции.
— Чертовы эйджисты. Не дают выполнить гражданский долг. Бороться с терроризмом, — проворчал в пустоту, уходя, молодой душой старичок. — А я ведь еще живого бен Ладена помню.
Приходили и девушки. И мужеподобные, и вполне симпатичные. При виде таких в Гарольде сразу просыпался патриархальный консерватор и он думал, что лучше бы таких от войны оградить. Хотя они сами на него бы дико обиделись, а может, и в суд бы подали. Женщины давно могли и ракеты запускать и авианосцем командовать. Ему ли не знать, с его инструкторским опытом. Многие девушки из тех, кого он учил, были уже на два-три звания его выше. Командовали патрульными морскими кораблями, управляли боевыми самолетами или даже военными базами.
Да, много народу пришло. А ведь это малая толика. Девять десятых пока еще проходят собеседование через сеть. Но и они явятся. Пушечного мяса Корпусу мира хватит.
Ну ладно, поглазели и хватит. Ему сюда не надо. Его примут без очереди. Отдельно. Он просто хотел оценить тех людей, с которыми ему придется работать.
В кафе на углу автомат налил Гарольду капучино, дав большую скидку. Если не касаться репродуктивных вопросов, то у него был высокий рейтинг, который давал кучу «плюшек». Сеть кафетериев “Earthling” («Землянин») по всему миру обслуживала сотрудников ООН и бойцов Корпуса мира очень дешево.
«Как же глупо, — подумал он, садясь за столик в безлюдном — в обоих смыслах — кафе. — Какой я был осёл».
Ему стало стыдно за все, что наговорил ей. И очень хотелось написать Эшли прямо сейчас, исправить ошибку, сказать все как надо, подобрать ключик…
Вместо этого он добавил ее в «черный список». Потому что знал, что она сама может попытаться ему написать, успокоить. Подсластить горькую пилюлю. Пожалеть.
В жизни важно уметь определить, по каким мостам пройти, а какие сжечь.
«Остынь. Ты выложился по полной. Если не удалось, то тебе даже ИИ-советчик не помог бы. Даже господь бог и сатана».
Сама ситуация начала казаться ему нелепой. А его роль — жалкой. Когда человек обожествляет силы природы или верит в персонифицированного бога — это смешно, в эпоху, когда квантовые сети покрывают мир. Но когда он обожествляет такого же микроба, как он сам — это еще смешнее. И неважно, любовь ли это к прекрасной даме или к великому вождю. Оба ничтожны, смертны и скорее всего неидеальны.
В обоих случаях эта привязанность связана с гормонами. Но особенно в первом. Дофамин и окситоцин и еще немного эндорфина и вазопрессина. Все человеческие чувства давно расписаны в виде сочетаний химических соединений и процессов, происходящих с ними. А то, в какие конфигурации они складываются и как влияют на мозг, определено совокупностью генов, ходом эволюции.
Их можно подделать, индуцировать. А можно и загасить, стереть.
Внезапно он почувствовал рядом с собой движение.
И увидел латиноамериканца, который сидел за соседним столиком и зло мотал головой. Потом замер и целую минуту смотрел перед собой как зомби. Странный чел.
«Надо же, как я потерял бдительность со своими кретинскими страданиями, — подумал Гарольд. — Могли подкрасться хоть толпой».
Вход сюда был свободный. Контроль… велся, но вряд ли ему будет легче, если его убийцу сходу арестуют.
Австралояпоец прочитал его профиль. Еще один беженец. Зовут Рикардо Игнасио. Судя по пульсу и гормональному профилю — был зол и искал драки.
Нет. На террориста он не похож. У тех другой психотип.
— Из-за этих