Алексей Доронин – Час скитаний (страница 70)
Он пытался определить, откуда дует ветер, и выходило, что облака приносило с севера. Лицо Саша закрыл полностью, чтобы ни щёлочки не оставалось. Стёкла защитных очков обработал от запотевания, но они почему-то всё равно были довольно мутные. И поле зрения у него сузилось, хорошо он видел только то, что прямо по курсу. Наушники торчали в ушах, но вместо музыки в них шёл роковой отсчёт миллизивертов.
Ему казалось, что счётчик звучит чуть более громко и отрывисто.
«Нет. Когда кажется, крестятся».
Солнце скрылось за тучами. Стало прохладнее. Это хорошо.
Если снег превратится в слякоть, будет хуже, подумал одинокий путник. Тогда он весь покроется грязью. Но пока оттепелей не было. После каждого перехода в Поясе он решил мыть и обтирать костюм тряпкой и выбрасывать её. Может, толку от этого мало, но психологического комфорта добавляло.
Вода была критическим ресурсом. Понятно, что тут не стоит набирать её из любой речки. Колодцы есть не везде, в городах их найти трудно, как и колонки. Из кранов давно ничего не бежит. Разве что из водосточных труб и с крыш – после дождей.
Но иногда попадались источники – в частных домах колодцы всё-таки бывали. Он и раньше-то воду кипятил и наливал в пластиковую бутылку. А теперь решил ещё и отстаивать её, для чего носил две бутылки. Пробовал даже процеживать через фильтр, но не понравился привкус.
Сашка поставил себе цель пройти город насквозь и остановиться на ночлег там, где железобетонные исполины будут не видны. Но его сил не хватило даже до южной окраины. Дошёл только до района, где все постройки выглядели старше. Когда совсем выбился из сил, нашёл трёхэтажку, каких много видел и в Прокопе, и в Киселёвке. Кирпичная, выкрашенная когда-то в жёлтый цвет коробка, без архитектурных излишеств. Штукатурка почти вся отвалилась, виднелись голые кирпичи, но местами чудом ещё держалась старая краска.
В первом же подъезде дверь в подвал оказалась открыта, и лестница, ведущая вниз, была с целыми ступенями. Проще бы, конечно, остановиться на первом этаже: выбирай любую квартиру. Но парень решил спуститься в подвал, откуда, скорее всего, тянуло сыростью (хотя в своём одеянии он не мог это почувствовать). Тёмный лаз вызывал ассоциации с фильмами ужасов.
Не уходя далеко в темноту, залез в ближайшую к лестнице клетушку, закрыл за собой дверь на велосипедный замок, который носил с собой. Тут было довольно просторно. И, похоже, давно никто не заходил. Старый хлам явно не тревожили с самой Войны.
Саша наощупь вытащил из кучи какой-то
«Ёлка очень кстати. Можно отпраздновать, хе-хе».
Только вот не надо вспоминать! Про все эти праздники в кругу семьи… Даже когда семья стала неполной, старшие пытались дать детям всё, что могли. Ёлку наряжали на каждый Новый год, готовили что-то вкусное, обменивались подарками… Эх.
Костёр жечь не стал. Кислорода мало.
Снял маску. Пусть запотевшее лицо с вмятинами вокруг носа отдохнет. Скоро там мозоли натрутся. Конечно, в подземельях есть риск задохнуться и без дыма. Из почвы может выделяться что угодно. Но всё равно казалось, что тут безопаснее, чем в квартире. Ну, кто сюда полезет его искать?
Выключил фонарик, и сразу увидел свет. Не свечение от радиации (чур!). В подвал откуда-то проникал слабый свет луны. Высоко под потолком он заметил крохотное зарешеченное отверстие, закрывавшее лаз или воздуховод. Кошка бы не пролезла. Но воздух через него проникал. Так даже лучше. В полной темноте было бы не по себе.
Счётчик, казалось, стрекотал здесь слабее, чем наверху. Можно чуть поспать. Но раздеваться, конечно, не стал.
Отдохнул всего часа четыре, разбудил его маленький механический будильник. В конкурсе на самый безумный выбор снаряжения Саша мог бы занять одно из мест в первой десятке. Он нашёл будильник в квартире ещё в Кургане, удивился исправности и с тех пор носил с собой. Полезная вещь, трезвонит противно, не проспишь. И судя по всему, вечная. Главное – не забывать заводить. Может, уже не одного хозяина пережил.
Выбрался из подвала затемно и продолжил путь на юго-запад, среди двухэтажных и одноэтажных домов, а потом складов и огромных массивов гаражей, некоторые из которых выглядели брошенными задолго до Войны. Наконец-то вышел из зловещего Челябинска на дорогу, которая называлась М-5 и вела в Уфу. По ней путник двинулся строго на запад.
Вот и остался позади суровый город, в котором с Сашкой ничего страшного не произошло. Он доказал себе, что смел… а может, безрассуден.
Хотя, если деревья могут тут расти… значит, не всё так плохо. С виду – те, которые хвойные, – выглядят совершенно нормально. Никаких пятен он больше не видел.
Немного напрягало отсутствие живности. Даже птичек. Хотя зимой их мало везде.
Александр шёл вдоль широкой реки, и спустя какое-то время снова оказался перед развилкой в виде двух пересекающихся восьмёрок.
Ему на запад. Вскоре опять попался переезд, но уже без глумливых подписей, а после – большая станция и много вагонов, среди которых больше всего было платформ и цистерн.
Младший в который раз подумал про старый мир. Про эти миллионы тонн сырья, которые или превращались на заводах в миллионы тонн товаров, попадающих потом на полки магазинов, или сгорали в топках электростанций, давая энергию, освещая дома и офисы. Чем занимались там люди? Какая пропасть между ним – диким аборигеном – и той жизнью!
Дальше шоссе шло по пустынной местности, только несколько раз виднелись вдали дачные посёлки. Он уже научился отличать их от деревень. Это были места, где люди раньше не жили постоянно, а только отдыхали. К одному из таких посёлков парень свернул.
Приходя в каждое новое укрытие, он соблюдал настоящий ритуал: снимал плащ и камуфляж, отряхивал, тщательно протирал их тряпкой ещё за порогом в определённом порядке. А после тряпку выкидывал, верхнюю одежду вешал в шкаф или в кладовку. Главное – защититься от пыли. В воздухе летают не радионуклиды, а пыль, к которой крепится всякая дрянь. Ещё опасны дождь, снег и испарения. Но не сам воздух, не его молекулы. От атмосферы прятаться бесполезно, баллона для дыхания у него нет. Вернее, он находил их несколько, даже на спину пытался пристроить, но все, разумеется, нерабочие, да и к его респиратору не подошли бы.
Город остался позади, и тут, в сельской местности, уже могут попадаться люди, рассудил Младший. Надо удвоить бдительность.
Он планировал идти часов десять, с редкими передышками в укрытиях, но свалился уже после пяти и проспал полдня в придорожном кафе, прямо на полу. Проснулся ещё более разбитый.
Именно здесь, под Челябинском, Саша впервые почувствовал дурноту и слабость. Хотя ещё долго пытался убедить себя, что это от стрессов, усталости, или банка тушёнки попалась порченная.
Он продолжал идти, разменивая новые километры, которые складывались постепенно в десятки и сотни. Вряд ли кто-нибудь поверит, что такое возможно.
После Чебаркуля, который стоял в окружении озёр, места вокруг стали более каменистые, холмистые, малолесные, безводные. Многоводный край закончился. Это уже был настоящий Урал, каким Саша его представлял. Хотя не факт, что до Войны он был таким же.
Между городами Миасс и Златоуст, которые стояли чуть в стороне от трассы, но хорошо просматривались, его внимание привлёк необычный монумент.
На высокой бетонной стеле с одной стороны прикреплена табличка «Азия», а с другой… ничего не было. Зато под ней валялась расколотая пополам и наполовину скрытая снегом табличка.
«…опа» – было написано на торчащей над снежным покровом части.
Можно даже с ней сфотографироваться, было бы чем.
Это уже Европа. Он пешком перешёл из одной части света в другую.
Саша опасался, что в горах трудно будет дышать из-за высоты, но не встретил резких подъёмов и вряд ли находился теперь выше над уровнем моря, чем в Кузбассе. Хотя само слово «море» звучало тут, в сердце континента, как анекдот.
Он исхудал, сейчас на нём любой плащ выглядел бы палаткой.
Но в нём ещё оставалось достаточно энергии, которая подзаряжала его каждый раз, когда в голове прокручивался один и тот же ряд воспоминаний. Иногда он вскакивал, как гальванизированная лягушка, и ходил кругами… пока не успокаивался.
В половине километра от шоссе, так, чтобы не терять его из виду, нашёл укрытие. Полуразвалившуюся избушку. В роще, которая выросла прямо в бывшем огороде, набрал валежника. Настрогал щепок, сухой коры, развёл огонь. Теперь, после многодневной практики, это у него получалось гораздо лучше.
Хотя надо сказать спасибо зажигалке. Та пока служила, да и спичек было ещё с десяток коробков. Но он уже думал о будущем. Вдруг спичек и зажигалок или хотя бы бензина невозможно будет достать? Их же вроде только на заводе можно изготовить, значит, в деревнях их может не быть. Кресалом и огнивом он не умел пользоваться. Ещё один минус, о котором он не подумал. Пока нет недостатка в нормальных средствах для розжига, но они не бесконечны. Горючее не валяется в канистрах на дороге. Добывать бензин из старых машин… Саша понятия не имел, остался ли он там и годится ли для зажигалки. Может, и нет.
Тогда только искать в жилых деревнях. И всё же надо учиться высекать искры.