Алексей Доронин – Час скитаний (страница 72)
В его планах было только слегка отдохнуть. Он планировал встать очень рано и со свежими силами пошагать дальше.
После прогулки по глубокому снегу ноги промокли. Данилов снял сапоги, вытряхнул снег, размотал мокрые портянки, повесил их сушиться на верёвке у огня (не слишком близко, чтобы не загорелись). Вытер ноги большой тряпкой, похожей на полотенце (это и было чьё-то банное полотенце), потом надел вместо портянок свои единственные целые шерстяные носки, к которым сильно привык. До утра всё должно высохнуть. Стирать было не в чем, но там, где вода подозрительная, и не стоит стирать. Наверное, у него поднялась температура – он ощущал лёгкий озноб.
Ноги ныли, но терпимо. Твёрдые наросты на ступнях не чувствовали боли. Как и на сердце. И оно, похоже, покрылось коркой. Растёр ноги, чтобы совсем не разболеться. Спирт внутрь принимать не стал, только заварил травяной отвар, когда закипела вода. Было довольно тепло. Уличный градусник, прикрученный к раме кухонного окна, показывал чуть ниже нуля «за бортом». А у него температура оказалась тридцать семь с половиной.
Чтобы не спариться, спального мешка вполне хватит. Теперь, хлебнув тягот пути, Сашка понимал, что в детстве имел то, чего не было у многих. Жил в комфорте и довольстве. Правда, это была не его заслуга, а простая удача. И хотя у них в посёлке никто не голодал и не ходил оборванный, но некоторые имели поменьше, чем их семья. Лодырей и дураков у них отродясь не было. Но в целом в Прокопе трудиться привыкли все, потому что на себя, без барина. Но в других краях, судя по рассказам, живут иначе. Кто-то вообще не имеет дома. А кто-то имеет, но сам себе не принадлежит, горбатится бесплатно на других. Тут хоть убейся – а всё равно нищим и голодным будешь. Поэтому и энтузиазма работать нет.
Ещё по пути сюда Саша заметил, что дверь в подвал не заперта. С трудом открыв разбухшую створку, заглянул. Сыро и затхло. Гулкое эхо. Скелет в углу. В чём-то вроде спецовки с надписью, буквы уже не разобрать. Штаны слегка истлели, а куртка – целёхонька. Синтетика. Но сам костяной человек уже распадался, крошился. Ну, да бог с ним. Крысы не живут в больших городах, где нет живых людей. Хотя есть другие звери. Если эти кости сохранились, значит, сюда никто не смог забраться.
А Младшего это соседство совсем не напрягало.
Он улёгся на диван и не заметил, как задремал. Спал чутко. Поэтому и проснулся без всякого будильника. Прошло всего часа два. Вот только он не мог понять, что его разбудило.
Фыркнув, Младший втянул ноздрями воздух, как собака. Запах. Странно, что не сразу заметил. Подумал сначала, что пахнет от мокрых портянок, которые сушились. Они, кстати, еще не высохли. А вот костёр прогорел. Темно.
Уж не от него ли самого пахнет? Вроде нет. Даже сейчас, приболевший, он старался не забивать на гигиену. Не мылся, конечно. Но мокрым полотенцем чуть обтирался. Изредка. И умывался. Хоть и слышал, что некоторые народности нарочно защитный слой грязи старались сохранять.
«Да что за дрянь, откуда так несёт?».
Включил фонарик.
Может, это отрава? Газ идёт из подвала, из недр земли?
Нет. Что-то похуже. Пахло резко, мерзко. Мочой, немытым телом (не его собственным), каким-то кислым духом, похожим на тухлое мясо или мертвечину.
– Проклятье.
Надо обыскать всю квартиру и найти источник запаха. В шкафу лежали тряпки, оставшиеся от того, кто тут когда-то жил или выживал. Но не могли же они так вонять! Это была какая-то звериная лютая вонь. Может, работа микроорганизмов и плесени? Колонии грибов и прочей дряни? Летом тут, наверное, полно плесени, зимой всё дубеет и стерилизуется. А тут он, со своим костром… Может, живность сюда раньше заходила?
Стоящее близко к окну кресло? Нет. Ковёр… Похоже, это он гниёт.
Младший свернул ковёр и, прижав к груди, потащил на площадку.
Машинально отметил, что не закрыл входную дверь на задвижку. И спал, не запершись. Обругав себя растяпой, тут же и оправдал – похоже, действительно заболел, голова гудит, кружится, мысли разбегаются.
На площадке сразу почувствовал, что запах стал сильнее. Бросил ковёр вниз, в пролёт. Фонарик был закреплён у него на лбу, чтоб освободить руки.
– Твою мать… – только и выговорил Саша.
На лестнице, ведущей вверх, во чрево подъезда, сидел на ступеньках силуэт в толстой куртке с капюшоном. Длинные нестриженые волосы выбивались из-под него. Это определённо был мужчина. Всё лицо заросло спутанной бородой. Кто может носить длинные волосы, бороду? В голову приходил только священник. Но на попа этот был мало похож. Скорее, на бродягу, давно не жившего среди людей.
Младший застыл, как изваяние.
Внезапно странный человек издал глухое ворчание. Нечленораздельный звук, не похожий ни на что. И повернул голову к Александру.
– Вот блин… – произнёс парень, делая шаг назад. – Здрасьте.
«Убыр», – вспомнилось слово, которое он слышал от пленного ордынца.
Потерявшие разум. Опасные, как зомби из старых фильмов. Вот что он слышал.
Вспомнил про ружьё, которое стоит в прихожей. Два прыжка, и он вооружён. Пусть только рыпнется, можно уложить его пулей. Грохот будет такой, что, если кто ещё тут есть, услышат. Но придётся.
Хотя… человек пока не проявлял агрессии. Это остановило Сашу.
Руки тряслись. Не только от страха, его всё ещё морозило. Похоже, температура продолжала подниматься. В горле сильно першило, движения были спутанными и неточными. Может и промахнуться.
Но гость был неподвижен. Тихо сидел, глядя прямо перед собой. Он даже на Сашу бросил только один взгляд и тут же отвёл, будто того здесь не было.
Незнакомец смотрел куда-то за подъездное окно, давно не знавшее стёкол. На силуэты домов, слегка проступающие из тьмы в лунном свете.
– Говори, – Младшему стоило огромных усилий заставить свой голос не дрожать, звучать угрожающе. Да и самому не трястись. – Кто такой? Какого хрена подкрадываешься и молчишь?
Встретиться с ним взглядом не получалось. И что-то в этом было смутно знакомое, хоть и чуждое.
Конечно, человек наверняка давно узнал, что в доме кто-то появился. И то, что дверь на втором этаже не закрыта, а на площадке устроен разгром. При желании мог легко убить Младшего, пока тот спал.
Нельзя терять бдительность! Почему он не прихватил хотя бы пистолет? Сейчас тот ещё дальше, чем ружьё.
Человек не отвечал. Просто смотрел в никуда своим пустым взглядом. Снова странный ворчащий звук… Младший лихорадочно думал, что делать. Ситуация так себе. Бросаться за винтовкой и стрелять пока вроде нет повода. Пришелец не нападает и вроде бы не угрожает. Хотя любой поисковик на Сашином месте, от греха подальше, уже пристрелил бы этого ненормального. Видно же, что он не в себе. А всё непонятное – обычно опасно.
Уйти? Укрытие можно найти другое. Но в животном мире именно бегство всегда провоцирует атаку. И вещи? Не бросать же их… Закрыться в квартире? И что дальше? Сколько он сможет отсиживаться? К тому же там, в тесноте комнат, он потеряет преимущество манёвра. Опять-таки, покажет свою слабость.
Видя, что Младший сунул руку в карман, пришелец снова заворчал, уже более зло, напрягся и будто бы оскалился. Что-то он понимал, даже если и был зверем. Знаком с оружием?..
– Ладно. Сиди… человек. Не трону, – миролюбиво произнёс Младший и показал руки.
Убыр перестал скалиться, уселся ровно, снова потеряв интерес к Саше. Подумаешь, чужак.
Вроде странный лохматый тип успокоился.
Понимает ли он речь? В любом случае, нельзя делать резких движений, нельзя провоцировать. Говорили же про их сверхъестественную быстроту и силу. Хотя это могли быть враки из серии «у страха глаза велики».
Есть нож, на боку в чехле. На крайний случай.
Но Младший почему-то вспомнил не про кровожадных упырей, а про своего блаженного дядю. Да, тот более разумен. Но Гоша жил с людьми, его никто не выгонял. Что, если они не такие уж звери?
Ух, как шибает в нос вонизм! Мылся бы ты хоть иногда, мил человек. Хотя кто бы говорил. Просто один из них скитался гораздо дольше.
Их разделяло два метра.
Пришелец бормотал что-то под нос. А ещё начал слегка раскачиваться. Как маятник.
Дядя Паша рассказывал про взгляд убыров. Мол, многие от него сами такими делались. Не смотреть в эти глаза, пустые и одновременно бездонные…
Чепуха. Уже смотрел, и ничего не случилось. Обычные человеческие глаза. Чушь это всё и легенды. Глаза человеческие, сероватые, один с красным пятном, будто лопнула часть сосудов. Но вот если искра интеллекта в них и теплилась, то на уровне пса или кота. Хотя и здоровым-то в глаза смотреть бывает очень неприятно.
И всё равно с ним можно найти контакт, подумал Сашка.
Вспомнил, чему учила бабушка.
Произносить про себя, молча. И тогда ни те, ни другие не тронут.
Интересно, она сама эти заговоры придумала?
Ерунда. Он не верил в магию, проклятья, присказки, заговоры и наговоры. Есть только психология… и физиология. Правила работы организма и то, что бывает, когда происходит сбой.
Эти правила говорили ему, что, если не готов драться насмерть и не хочешь убивать, лучше сделать всё возможное, чтобы разойтись мирно.