Алексей Делуков – Трудно быть святым (страница 2)

Через отверстие в стене, которого раньше не было, они увидели, как знакомый мир – скалы, степь, Жёлтое Солнце – стремительно уменьшается, превращаясь в пестрый шарик, потом в точку. А вокруг воцарялась беспредельная, чёрная пустота, усыпанная немигающими холодными алмазами. Корабль уже летел, и они оказались в нём ещё на Земле – просто не знали, когда именно он оторвётся от земли.

Они улетели. Не потому, что их звали. Не ради приключений. А потому, что их родной мир, под грубым натиском Кожаных, больше не оставлял места для тишины, красоты и тайны. Они сделали Первый Шаг в неизвестность, унося с собой семя будущей легенды, будущей «священности» и будущего, глубокого раскола между теми, чья шерсть сияла звёздной белизной, и теми, кто был верной тенью у их лап.

Глава 2: Наследники Тени и писк Суетливых

– И что же было дальше, дедушка Риф? – не выдержал самый маленький, пёстрый котёнок, подрагивая от нетерпения кончиком хвоста. – Они ведь не остались в этой… Блестящей Пустоте навсегда?

В Зале Первоначального Откровения, который котятня без лишних церемоний звала Солнечной Пятной, повисла пауза. Старый Риф, чья шерсть, просеянная сединой, казалась присыпанной лунной пылью, медленно мигнул своими жёлтыми, как далёкое Жёлтое Солнце, глазами. Он сидел на возвышении из самонагревающегося полимера, облюбовав его за лучший обзор и вечную сухость – редкое качество на вечно влажном Глирпе.

– Нет, пушинка, не остались, – его скрипучий голос снова завладел вниманием аудитории. – Блестящая Пустота плыла сквозь Ничто очень долго. Циклы сна и бодрствования сменяли друг друга. А потом… ещё в полёте, задолго до того, как зверь уснул у новой планеты, тишину разрезал новый звук. Негромкий, тонкий, похожий на писк неоперившегося птенца… но он доносился не извне, а из глубин самого корабля.

– Это были крысы? – тут же предположил другой котёнок, потомок Первых Шагов, с гордым апострофом в имени К'Ар. – В старых норах всегда есть крысы!

– Или ветер в щели! – добавила его сестричка.

Риф усмехнулся, и шрамы на боку шевельнулись.

– Нет, мои юные историки. Это были не крысы и не ветер. Шум шёл из вентиляции, из скрытых панелей. И когда Первые насторожились и стали искать его источник, то обнаружили… ну, представьте себе что-то вроде мягкой, влажной грозди с щупальцами вместо веточек. И с большими, тёмными, как болотная вода, глазами, которые смотрели на них из-за решётки воздуховода. Эти глаза изучали их уже много циклов, и в них не было ни угрозы, ни глупости Кожаных. Там был… пискливый восторг и жгучее любопытство. И запах. Сладковатый, цветочный, чуть пресный. Запах другой жизни, который позже стал для нас запахом Глирпа.

– Ух-ты! – выдохнули котята. – Суетливые!

– Именно. Первые Суетливые, – кивнул Риф. – Они вышли не сразу. Сначала это были лишь глаза в темноте и писк. Потом они осмелели и начали выплывать из скрытых ходов, облепляя стены отсека, тыкаясь в прозрачные перегородки своими мягкими щупальцами. Пищали так, что, говорят, у Дымка потом три цикла в ушах звенело. Они были повсюду. А потом Мать-В-Себе, наша праматерь Снежинка, – Риф произнёс это имя с особой, почтительной интонацией, – которая до этого лишь наблюдала, проснулась окончательно. Она потянулась, зевнула, прошлась к самому краю, где толпились эти существа, и села. И начала неспешно, с абсолютным невозмутимым спокойствием, вылизывать лапу, приводя в порядок свою сияющую шерсть после долгого сна.

Он сделал эффектную паузу, глядя на округлившиеся глаза слушателей.

– И что вы думаете? Суетливые замерли. А потом – заголосили ещё пронзительнее! В их писке наша мудрейшая лингвист, кошка Искра, позже различала оттенки: «О, смотрите! Священный ритуал очищения!», «Какая сложная последовательность движений! В этом скрыта великая мудрость!», «Она игнорирует нас! Это знак высочайшего сосредоточения!». С того самого цикла, – Риф развёл лапами, – всё и началось. Началось наше… божественное бытие в этой сырой, но безопасной норе.

– Дедушка Риф, – вдруг спросил пытливый котёнок, – а почему они нас не нашли сразу, как мы зашли в их корабль?

Старик медленно мигнул.

– Корабль был велик, как пещерный комплекс под целой горой. Первые забрались в него через тот самый проём и оказались в пустом отсеке, похожем на пещеру внутри пещеры. Двери там закрывались сами, и они не смогли выйти. Суетливые, видимо, приняли этот отсек за пустой склад или техническую нишу и не проверяли его. Они узнали о Первых, только когда они сами начали шуметь, да и то не сразу. Видимо, глирпианцам и в голову не приходило, что вместе с образцами пород и воздуха они захватили целый прайд.

Рассказ, казалось, был окончен. Риф опустил голову, погружаясь в созерцание собственных лап. Но для котят это было лишь начало.

– А что было с короткошёрстными? – вдруг спросил тихий голос с края группы. Это был К’Ци. Его собственная шёрстка, серая с тёмными разводами, казалась особенно невзрачной на фоне пушистых отпрысков знатных семей. Уши были прижаты не только от внимания, но и от смутного внутреннего напряжения.

Риф поднял взгляд. Его жёлтые глаза встретились с глазами серого котёнка. В них мелькнуло нечто – понимание? Сострадание?

– Короткошёрстные, – медленно произнёс старик, – вышли следом. Они были тенью своего ядра. И тенью остались. Суетливые почтили и их, но… иначе. Взгляды, полные благоговения, были обращены в первую очередь к Снежинке, Дымку, Рыку. Их шерсть, их стать, их «инаковость» гипнотизировали Глирпианцев. А верные слуги… их уважали. Ими восхищались как частью священного целого. Но трепет, – Риф слегка мотнул головой, – трепет был избранным. Таким он и остался.

Церемония была окончена. Риф, явно уставший, свернулся клубком, давая понять, что вопросы окончены. Котята стали нестройно расходиться, оживлённо переговариваясь о писке Суетливых и священном вылизывании.

Только К'Ци сидел неподвижно, уставившись в узор на мягком полу. Его положение среди котят было… особенным. Он был слушателем в этом Зале по редкой удаче, выпавшей после серии сложных тестов на терпение и сосредоточенность. Имя его было выбрано с тщательной, выверенной двойственностью. «К'» в нём выглядело как древний апостроф, намёк на кровную связь с К'Су (как сокращённо на глирпианский манер звали Снежинку). Но формально оно числилось стандартной приставкой поколения, родившегося в эпоху Расцвета Почитания. Истину знали лишь он да его родители, давно ушедшие в тень: К'Ци был из смешанного помёта, где один из прародителей, несколько поколений назад, действительно вёл свою линию от одного из «особошёрстных». Но семья жила далеко от Центральных Святилищ, в скромном пузыре на окраине, и предпочитала не афишировать своё происхождение – слишком уж непросто было быть «почти-но-не-совсем» в мире жёстких иерархий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.