Алексей Делуков – Трудно быть святым (страница 1)
Алексей Делуков
Трудно быть святым
Глава 1: Прайд у края мира
Мир был пуст, огромен и неумолим. Ледник, великий белый зверь, наступал с севера, отжимая жизнь к югу. Степи, где резвились стада мамонтов и шерстистых носорогов, сменялись хвойными лесами, а те – холодными, каменистыми предгорьями. И в этих предгорьях, у самого подножия синеющих в дымке гор, держался прайд. Последний из тех, что помнил тёплые, сытые времена.
Прайд был мал и странен. Его ядро составляли трое особенных. Во-первых, Снежинка – самка невиданной красоты. Её шерсть была не просто длинной; она была густой, пушистой, ослепительно-белой, как первый снег на скалах. Она казалась светящейся в сумерках, а её движения были плавными и бесшумными, будто она ходила не по земле, а скользила над ней. Рядом с ней – два самца её «породы». Дымок, пепельно-серый великан, чья шерсть струилась, как туман, и Рык, мощный зверь с рыже-полосатым мехом дикого окраса, но невероятно густым и длинным, образующим пышный воротник и штаны. Эти трое казались пришельцами из иного, более мягкого мира. Они были сильны, но их сила была в выносливости, в терпении, в том гипнотическом спокойствии, которое они излучали.
Им служили – да, именно служили, ибо это было сознательным выбором – шестеро других. Три кота и три кошки. Они были обычными, короткошёрстными, их окрас был маскировкой под скалы и сухую траву: бурый Полос, чёрный Уголёк, пёстрый Серый; кошки – рыжая Искра, черепаховая Пятна и юная, быстрая Тень. Они были детищем суровой земли: ловкие, жёсткие, с острыми, как ледник, когтями и молниеносной реакцией. Но в глазах «особошёрстных» они видели нечто, чего не было в их мире выживания. Видели воплощение «инаковости», красоты, которая, казалось, существовала сама для себя. Быть рядом с этой красотой, охранять её, добывать для неё пищу – было не бременем, а честью. Это возвышало их собственную, утилитарную жизнь.
Их убежищем была высокая пещера с узким входом, скрытым нависающей скалой – одна из многих, что люди каменного века уже давно обжили, покинув из-за холода. Отсюда был виден весь мир: бескрайняя, бурная от ветра степь, ледяная река внизу и далёкие, затянутые дымкой стойбища Кожаных – высоких, двуногих существ, покрытых звериными шкурами. Кожаные были сильны, охотились с копьями и огнём, но были грубы и слепы к тонкостям. Они боялись пещер и обходили их стороной, бормоча что-то о духах, но угроз хватало и без них: голод, болезни, стаи волков и даже собственные сородичи из других прайдов. Их прайд старался держаться подальше от всех.
Вечером, когда холодный ветер завывал на входе, они собирались в глубине пещеры, где сохранялось слабое тепло дня. Короткошёрстные клали добычу – суслика, зайца-беляка, куропатку – перед Снежинкой, Дымком и Рыком. Те благородно склоняли головы, выбирали лучшие куски, а затем разрешали остальным приступить.
«Стадо оленей ушло дальше на юг, за реку, – доложил Полос, чья шкура была исчерчена свежими царапинами от стычки с росомахой. – Земля там уже пахнет по-другому. Травой, а не хвоей».
«А Кожаные? – спросил Дымок своим тихим, глуховатым голосом. – Они следуют за стадом?»
«Идут, – подтвердила Искра. – Но медленно. Тащат свои шкуры, детей, палки-копья. Громкие, как гром средь бела дня. Их не скрыть».
Рык тяжко вздохнул, и его могучие бока колыхались. «Они заполонят всё. Куда ни пойди – везде их дым, их крики, их тяжёлый дух. Мир становится тесен. Для них. И для нас».
Снежинка, до сих пор молчавшая, подняла голову. Её голубые глаза, редкие даже среди «особых», светились в полумраке. «Есть слух, – начала она, и все, даже Рык, замерли, ловя каждый звук. – От странников с далёкого запада. Говорят, есть Место-где-нет-места. Призрак в степи. Оно является, когда падает Огненный Хвост с неба. Стоит, сияя тишиной, а потом исчезает».
«Сказки для котят, – буркнул Уголёк, но беззлобно. Он обожал слушать сказки Снежинки.
«Возможно, – согласилась Снежинка. – Но что, если нет? Что, если есть место, куда не идут Кожаные? Где нет их дыма и шума? Где мир снова… тих?»
В её словах была тоска, которую разделяли все. Даже слуги-короткошёрстные, чья жизнь была борьбой, устали от вечной угрозы со стороны всё более многочисленных и наглых Кожаных. Их мир действительно сжимался.
Циклы сменялись. Охота становилась труднее. Однажды Тень, самая быстрая, вернулась с окровавленным ухом – её чуть не поймал в силок Кожаный подросток. Другой раз, когда прайд спустился к реке, на них с рёвом налетела целая группа Кожаных, размахивающая горящими ветками. Пришлось спасаться бегством, бросив добычу. Уважение и страх перед «духами пещеры» у Кожаных таял быстрее, чем ледник.
И вот, в одну из ночей, когда небо прочертила яркая, шипящая полоса – Огненный Хвост, – Искра, стоявшая на страже, издала тревожный, протяжный звук. Все высыпали к входу в пещеру.
В степи, в нескольких прыжках от их убежища, стояло Оно. Блестящая Пустота. Оно не было похоже ни на что. Гладкие, сверкающие в лунном свете бока. Полная, абсолютная тишина, исходящая от него. И странный, холодный запах – запах камня, промытого дождём, и чего-то острого, неземного. Запах звёздной пыли.
Они простояли так до рассвета, заворожённые. Но на следующий день случилось нечто ещё более невероятное: в гладком боку Пустоты открылся проём, и из него вышли существа – невысокие, мягкие, с щупальцами вместо лап и большими тёмными глазами. Они пищали тонко, как птенцы, и двигались плавно, без суеты. Коты, затаив дыхание, наблюдали, как эти странные создания собирали камни, трогали траву, а потом так же бесшумно вернулись внутрь. Проём закрылся. Так повторялось несколько дней: при свете дня существа выходили, изучали мир, и возвращались. Они не замечали прайда, скрывавшегося среди камней, и вели себя мирно, почти беззащитно.
Но благоговейный ужас быстро сменился яростью. Старейшины стойбища, увидев в «Блестящей Пустоте» дурное предзнаменование, злого духа, отвращающего удачу на охоте, решили действовать. На следующее утро к пещере прайда подошла процессия. Десять взрослых Кожаных, размахивая копьями с тлеющими головнями, швырнули к самому входу окровавленные туши двух волчат – древняя жертва злым духам. А затем один, самый крупный, рявкнул что-то и бросил в узкий проход горящую связку сухой травы. Дым, едкий и густой, пополз внутрь.
На третью ночь стало ясно: Кожаные не уйдут. Они разбили у подножия скалы временный лагерь. Днём они приносили новые жертвы – теперь уже отборные куски оленины, пытаясь «задобрить». Ночью – снова дым и камни. Запас воздуха в пещере становился спёртым, котят душил кашель. Охотиться стало невозможно – патрули Кожаных отрезали все пути к реке и степи. Запасы подходили к концу. Они оказались в ловушке в собственном убежище.
«Они не уйдут, – сказал Рык, не отводя взгляда от сияющего объекта. – Они увидели в нём злого духа, а нашу пещеру – его логовом. Они будут ждать, пока мы не выйдем от голода, или сами ворвутся с факелами, чтобы выжечь «нечисть». У нас нет другого пути. Только вперёд – к этой тишине.»
«Нам некуда идти, – прошептала Пятна, прижимаясь к своим котятам (отцом которых был один из «особых», что лишь укрепляло связь прайда). – На юг – другие Кожаные. На север – лёд».
Снежинка смотрела на Блестящую Пустоту. Не со страхом, а с тем самым гипнотическим, глубоким любопытством, которое было её сутью. «Оно пришло, – сказала она просто. – Оно молчит. Оно предлагает уйти».
Их сомнения разрешил звук снаружи – рёв десятка глоток, тяжкий скрежет камня по камню. Кожаные, вооружившись длинным бревном, пытались раскачать нависающую скалу, чтобы обрушить вход или расширить его для штурма. Каменная пыль посыпалась на головы сидящим в глубине. Это был приговор.
Решение созрело не в споре, а в молчаливом согласии. «Особошёрстные» были готовы шагнуть в неизвестность просто потому, что здесь, на Земле, для их красоты и величия больше не оставалось места. А короткошёрстные… они были преданы своему ядру. Где их боги – там и их место. И если богам суждено уйти на сияющую колесницу, они последуют за ними, даже в ничто.
Они взяли лишь самое необходимое: пережёванное для котят мясо, несколько любимых гладких камешков для игр. И двинулись на рассвете, когда Кожаные, уставшие от ночного страха, дремали.
Они шли по росе, крадучись, как тени. Блестящая Пустота по-прежнему стояла, безмолвная и притягательная. По мере их приближения в её гладком боку беззвучно растворился проём – точно так же, как они видели у существ. Изнутри повеяло тем самым, холодным, чистым воздухом. Запах иного мира.
Первой вошла Снежинка. За ней – Дымок и Рык. Затем, оглянувшись на знакомый мир – на холодное солнце, на синие горы, на дымок далёких стойбищ Кожаных, – шагнули Полос, Уголёк, Серый, Искра, Пятна и Тень с котятами у загривка. Последним, уже слыша за спиной первые удивлённые крики проснувшихся Кожаных, в проём впрыгнул старый Полос.
Проём закрылся. Внутри было тепло, сухо и непривычно светло от мягкого сияния стен. Под лапами – ровная, упругая поверхность. Воздух – стерильный и без запаха. Они сбились в кучу, испуганные и ошеломлённые. Но через несколько часов, когда они уже начали осваиваться, раздался лёгкий, едва уловимый гул. Ощущение, будто земля мягко ушла из-под лап, хотя они и оставались на месте. На стенах замерцали странные узоры.