Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 4 (страница 7)

– Тестировали уже? – это уже Попов. Восторг от первого взгляда уже слегка поутих и пришла задумчивость.

– Угу. – Данила тяжело вздохнул.

– И чё вздыхаем так тяжко? Не работает чтоль?

– Работает. Чё бы ей не работать-то? – Мастер даже слегка возмутился такому недоверию. – Патроны только жрёт, как не в себя. Там с капсюлями всё сложно. Считай каждый патрон вручную собирал. Я их мало сделал. Да ещё этот дымарь. Стволы чистить потом заколебёшься.

– Мдааа… И это за месяц всего?

– Не, ну так-то я уже почти полгода её собирал. Тут вот ускориться решил. – И Данила опять замолчал. Причину такого его ускорения все и так понимали.

– А мало патронов – это сколько? – осторожно поинтересовался Иван.

– Ну… тысяча.

– Скоко? – Теперь уже все хором присвистнули.

– Да чё там! Так. На один бой. Потом вон ребята приехали уже. Больше не успел.

– Дробь?

– Ну, там пополам. Есть ещё зажигательные, но всего штук триста.

– Мы три подводы с этими ящиками из Тулы сюда пёрли. – Ибрагим не разделял общего энтузиазма от новой игрушки. Явно же, что проблемы будут с её применением.

И, глядя на кислое выражение лица Ибрагима, все вдруг тоже задумались о последствиях применения такого оружия в этом мире.

– Вот тебе и минимальное воздействие! Прогрессоры, мать вашу! – Вася тоже быстро сложил два и два. – И чё нам с этим делать теперь?

– Ну, не выкидывать же! – По лицу Костика прокатилась волна эмоций от обожания до тревоги за любимую игрушку, которую эти злые дяди готовы вот-вот у него отобрать. – Не отдам!

– В тыл врага не потащим! – Попов сразу обрубил сладкие мысли Костика. Будет у нас, как оружие последнего шанса. И так вон револьверы эти у всех уже почти торчат. Того и гляди царь узнает. Потом не отбрешемся. А тут эта… Короче, я за то, чтобы схоронить до поры, до времени. Не сейчас такое миру показывать точно.

– Но ведь старался Данила-то, – Костик попытался крайний аргумент применить. – Чё сразу на полку-то класть? Дайте хоть …

– Мы все стараемся, – перебил его Попов. И так было ясно, что этот маньяк ещё всем мозг вынесет. Хлебом не корми – дай поубивать врагов из новой игрушки. – Шмель! У тебя задание важное. Вот вернёшься, тогда и обсудим. А пока предлагаю голосовать.

Через две минуты, дождавшись нехотя поднятой руки Костика, решение было принято единогласно.

И потом раздался снова голос Данилы:

– А гранаты брать будете?

…

Сашка Меншиков ехал из Переславля в Преображенское с бумагами для Ромодановского. Нет, вестовым он вовсе не подрабатывал. Просто с оказией бумаги те вёз. Так-то задачу ему Пётр поставил совсем другую.

Намечавшиеся на июнь-июль большие манёвры для слаживания и оттачивания взаимодействия разных видов войск обеспечили сильную головную боль для кучи чиновников и служивых людей. После того, как Нина Быстрова ещё полгода назад провела жёсткий аудит всей системы поставок в армию, в Воинском приказе на время установилось шаткое затишье. Все ждали реакции царя на выявленные нарушения.

Фёдор Головин ходил мрачнее тучи, всем своим видом подтверждая скорый трындец всем выявленным казнокрадам и мздоимцам. Его названный сын Василий в Сыскном приказе работал почти целыми сутками, выискивая всё новые эпизоды по фактам хищений и вредительства. Глава Сыскного приказа боярин Стрешнев, разбирая предоставленные Василием улики, скрипя сердцем вынужден был соглашаться с переводом некоторых участников процесса из свидетелей в главные обвиняемые. Не взирая на громкие фамилии.

К маю удалось более-менее согласовать с государем список на выбывание. Пятнадцать особо выдающихся деятелей невидимого фронта были приговорены к казни через отрубание голов. При этом трактовка обвинения «за измену и вредительство в пользу иностранных держав» отпугивала всех желающих походатайствовать перед царём за их помилование. Даже родственники, далеко не самые последние аристократы в родах, и те побоялись сунуться с челобитными. Быть обвинённым в государственной измене и по тем временам считалось несмываемым позором не только для самого злодея, но и для всего его рода. И если после казни имущество изменников отходило в государеву казну, то ближайших родственников могли и в какой-нибудь сибирский Берёзов отправить комаров кормить до конца жизни. Семя Иудово выжигали вот так непритязательно и сурово.

Выбирали наказания вдумчиво. Всё та же проклятая политика кадрового голода и потребность удержать наиболее влиятельные рода в повиновении царской власти накладывали свои ограничения на желание Петра, поотрубать всем этим тварям бошки!

Ещё почти двести шестьдесят казнокрадов, прямо или косвенно бывших инициаторами или участниками цепочки хищений, удостоились личной аудиенции с Фёдором Юрьевичем Ромодановским и Василием Головиным.

Работы было много. Слава Богу, организованной преступности в России тогда не существовало. Если, конечно, не принимать во внимание круговою поруку дворянских родов и высшей аристократии. Но никакой системы или действенных механизмов сопротивления исполнительной власти, как это было выработано гораздо позднее в той же итальянской мафии, выработано ими ещё не было. Каждый из обвиняемых пел на дыбе соло. Продажных адвокатов не предусматривалось. Зато, как чуть позже подтвердилось, были продажные судьи.

Но перевод дел из разряда уголовных в разряд госизмены практически развязывал руки дознавателям Сыскного приказа на используемые методы дознания. В таких делах и гражданский суд, и военный трибунал не работали. Только прямая подсудность государю и его воле.

Вот последние решения государя, вечно занятого на Плещеевом озере с корабелами, Сашка и вёз Ромодановскому в Преображенский приказ для передачи лично в руки.

…

Попаданцы ещё в начале года долго спорили, будет ли отжатие имущества у некоторых фигурантов намечающихся крупных дел в пользу Мафии проявлением коррупции? Если при рассмотрении похожих дел о хищениях государственной собственности в других приказах у ребят даже сомнений не возникало в своей роли санитаров экономики страны, то при работе с Воинским приказом, когда речь зашла о прямой угрозе обороноспособности государства, наживаться на отмазывании виновников таких преступлений некоторые из них посчитали недопустимым.

Особенно лютовал «праведник» Данила Лосев. Его призывы к совести и чести даже какое-то время отвлекали всех от текущей работы. Пока Наталья в феврале не поговорила с ним на тему разницы в менталитете эпохи.

Для местного населения действительно ещё не существовало такого масштабного понятия, как отечество. То есть оно конечно было, и смутное время показало некие зачатки народного единства в отношении России, как единого многонационального государства. Но для Российских казнокрадов воровать у приютов или у армии – было без разницы. Чиновники, получавшие доступ к государственному бюджету, рассматривали его, как часть своей кормовой базы, не взирая на конечного получателя этих средств. Отсюда и должное, с точки зрения большинства попаданцев, одинаковое отношение к ворам, подрывающим, с точки зрения попаданца Лосева, обороноспособность страны, и к ворам, выстраивающим сложную систему мздоимства и завышения себестоимости при поставках в различные госучреждения. Да, возможно, последствия их действий будут для государства разные. Но сам факт хищения у армии их в разряд элиты воровского мира не определял. И те, и те – просто жулики. А следовательно, мстить им как-то по-особому, брезгуя экспроприировать нечестно нажитое многовековым трудом их рода, есть глупость и расточительство.

Но убедила она Данилу ровно до той поры, пока не зашла речь о диверсиях и шпионаже. То есть, если обвиняемые и правда работали на иностранные державы, то разговор с ними будет совсем другим.

Но тут вступала в силу дипломатическая логика того времени. Содержать при дворе иностранного правителя нужного лоббиста интересов зарубежного государства было в эти времена в порядке вещей. И вполне себе официально. Ну, вот так вот! И платили таким «иноагентам» за консультации по международным вопросам вполне открыто. Потому и к Ибрагиму год назад шведы не побоялись подойти с таким предложением. Ведь, формально, они с Россией не находились на тот момент в состоянии войны? Ну и всё!

Поэтому отделить злой умысел именно во вредительстве от банальной жажды лёгких денег была та ещё работёнка. Вот для двенадцати казнённых агрументов «за» так и не нашлось. А для трёх других, которые тоже лишились голов с конфискацией, аргументы такие даже не искали. Эти душегубы у себя в имениях солдатиков десятками хоронили после того, как те умирали у них на бесплатных работах. Два полковника и один генерал. Все трое из числа иноземных наёмников.

…

После того, как Сашка привёз депешу с решением царя Ромодановскому, Фёдор Юрьевич аж зубами заскрежетал.

– Знаешь, что тут писано? – Хотя, глядя на суровый вид Меншикова, наверное, мог бы и не спрашивать.

Сашка кивнул.

Доверять в таких делах большому количеству людей не стоило.

Казнили их быстро и тайно. Сам Ромодановский с Сашкой и отработали. Лично. Ибо слухи о том, что молодой царь Пётр рубит головы прибывшим на его посулы западным военным специалистам, были никому не нужны. Такие слухи ещё больше могли снизить обороноспособность страны, чем весь финансовый урон всех казнокрадов вместе взятых.