Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 3 (страница 4)
– Думаю, Костя прав! – Сергей вставил свои пять копеек в обсуждение. – Коляску же нашли вчера. Без лошадей. Кабы клеймить начали своих лошадок, как я давно предлагал, может и вышли бы уже на след.
– Серёга, ну не дави на мозоль! – Попов уселся наконец за стол. – Кабы … Послал я уже два десятка ребят. Они наших лошадок и по зубам, и по копытам отыщут. Но если они её из коляски пересадили, то понимали, что по нашим рессорам их смогут вычислить быстро, а вот лошадок быстро не вычислишь. Время потратим. – он опять задумался. – Но если Костя прав, то шанс найти её в Москве и ближайшем Подмосковье у нас есть. Но и внешнюю агентуру я бы со счетов не сбрасывал. Ибрагиму надо брата Варфоломея зарядить на тему. У него ребята дотошные. И пусть на Балтике и на основных Европейских трактах пошустрят. Вряд ли её через Дикую степь к татарам повезут. Там всё очень рискованно. Ну, это, конечно, если она ещё жива. Извини Илюх.
Илья молча кивнул. Ребята были правы в своих доводах, чего уж тут спорить.
– Ну, значит работаем! – И Попов хлопнул по столу рукой, завершая совещание штаба.
…
В деревню её привезли ночью, почти никого не потревожив. Собаки хоть и побрехали в темноте, но после злых окриков разбуженных крестьян быстро успокоились. А в доме местного помещика при свете нескольких тусклых свечей рану ей и обработали.
Пуля прошла по касательной, лишь слегка задев часть бедра, содрав кожу и сделав неглубокую полосу. Почистив рану от попавших туда нитей от платья, лекарь полил на неё остатками самогона и, дождавшись, когда женщину перестанет трясти от боли, постарался как можно туже замотать ногу. Сосуды были не повреждены, а зашивать рану ему было просто нечем.
– Ну, жить будет, – неудачно пошутил немец, как будто от него ждали чего-то другого. – Но нужен покой. Минимум неделю. Она потеряла много крови и ещё рана может воспалиться, поэтому никуда перемещать её нельзя.
– Да понял я уже, – так же на хорошем немецком ответил главный похититель. – Придётся вам, любезный Николас, погостить у нас эту неделю.
– Но мы так не договаривались! – лекарь даже вскочил со стула. – Я буду жаловаться Магистру!
– Это пожалуйста, но только после того, как даму можно будет перевозить.
Депешу Магистру бывший стрелецкий десятник Митрофан уже отправил с гонцом. Обратно ответ будет в лучшем случае недели через две. А других указаний, кроме тех, что он получил два месяца назад, у него не было. Поэтому слова лекаря про жалобу его интересовали мало. Главное было выполнить задание.
…
Когда в марте умер патриарх Иоаким, в административном аппарате православной церкви началась натуральная борьба за власть, как обычно сопровождаемая интригами, доносами и иногда даже убийствами. При этом основные кандидаты на патриаршее место активно пытались заигрывать и с царём, и с его наиболее близким окружением.
21-го марта сразу после похорон Иоакима на выходе из Успенского собора к Ибрагиму подошёл неприметный мужичок в монашеском балахоне и низко поклонившись произнёс:
– Не сочти за дерзость, боярин, по настоянию святейшего владыки Иоакима есть разговор.
– Не боярин я, – на автомате ответил арап, но к мужичку пригляделся. В кремль кого ни попадя уже давно не пускали. Даже на молебны и другие служения церковные только по спискам народишко мог в ворота кремля зайти. – Ты сам кто таков есть?
– Человек божий, покрыт кожей… А имя моё тебе, боярин, ни к чему. Служил я с братьями владыке Иоакиму долгие годы. Вот ныне его последнюю волю исполняю.
– Ну пошли, поговорим, коли такова его воля последняя.
Царь с ближниками после похорон и молебна уже ушли из собора. И вся охрана ушла вместе с ним.
Ибрагим посмотрел по сторонам, чисто для вида, что его, якобы, безопасность совершенно не волнует, и, повернувшись к монаху спиной и не оглядываясь, пошёл в свой кабинет. По ряду внешних признаков и манере держаться и говорить, Ибрагим уже понял, кто перед ним. Ведь ждал всё, когда ж эти патриаршие монахи объявятся. Специалисты они, по слухам, были классные. Если примкнут к кому из претендентов на патриарший престол, то остальным придётся не сладко. И он не хотел показывать этому монаху свою неуверенность и озабоченность предстоящим диалогом.
– Присаживайся, будь как дома, – Ибрагим широким жестом указал монаху на кресло напротив его стола. Сам же, усевшись за стол, незаметно нащупал рукоять пистоли под столешницей.
– По намерениям моим не сумлевайся, боярин, зла нет во мне, токмо вера и служение владыке в его последнем слове. Так что ты руку-то с пистоли убери, неровен час бахнет случайно.
«Глазастый, сучонок» – Ибрагим слегка прищурился, но руку из-под столешницы всё же вынул и положил на стол.
– Говори уже, чего надо? – слишком уверенный и спокойный взгляд собеседника начал его слегка раздражать.
– Святейший владыко перед тем, как Господь его к себе призвал, – и монах перекрестился при упоминании Господа, – указ дал нам, верным его слугам, живота не жалея стоять за веру православную против козней латинянских и языческих. И наивысше всего против иезуитов, коих из России надобно гнать поганой метлой.
– А я тут при чём? – спросил в повисшей паузе Ибрагим, хотя уже и так понял, куда монах клонит.
– В своём последнем слове владыко повелел нам слушать тебя, боярин Ибрагим, в твоём служении супротив врагов на пользу православной веры и отечества. Греха таить не буду, для нас с братьями это было странно слышать, ведь по виду, извини, боярин, ты не русский совсем, да и не служитель церкви. Но, как говорил Господь, – монах опять перекрестился, – по делам его узнаем его. А дела твои мы изучили доподлинно. И потому сомнения наши были развеяны, и узрели мы истину в словах владыки.
– Как-то быстро изучили! – Ибрагим слегка усмехнулся, намекая, что со смерти патриарха прошло всего три дня. – Неужели прям всё выведали?
– Ну, может и не всё, откель ты родом так и не прознали, но за два года последние вызнали всё. Умеем мы это. А раз я тут сижу перед тобою и речи эти веду, стало быть, прав был владыко во всём. Есть в тебе правда, и за веру, царя и отечество ты стоишь крепко. А потому готовы мы служить и дале. Все двадцать три патриаршие монаха. Приказывай!
И Ибрагим наконец-то улыбнулся по-настоящему радостно. Эти ребята точно лишними им не будут.
…
И теперь, после похищения Натальи, Ибрагим вызвал к себе брата Варфоломея с новым заданием. А уже на следующий день ближе к вечеру в дом к Попову пришёл посыльный от монахов.
– Четверо их было, – монах сразу начал с главного. – Сменяли друг друга. Наблюдали и за домом Василия Головина, и за домом Владимира Попова. Троих мы взяли. Один ушёл. Они бы и все ушли, кабы животом не захворали. Видать, Господь, – и монах перекрестился, – нам помогает.
– Где сейчас? – Попов вместе со Шмелёвым начали собираться на выход. – Опросили уже?
– Сейчас в трактире у Евлампия, что на Неглинке, в трёх разных кельях связанные сидят. – Для монахов любая комната – келья. – Токмо поторапливаться надо. Двое худые сильно.
– В смысле? Оголодали?
– Да не, как поняли, что не уйти им, так в реку сиганули. Ну и наглотались водицы до посинения. Это при том, что до этого два дня животом хворали. Не знаю, выживут ли.
– Веди.
Их коляску сопровождал десяток гвардейцев, но и Костя захватил ещё две тройки своих, на всякий случай. Доехали минут за двадцать. Говорить в дороге было особо не о чем, все и так всё знали и понимали. Хотя Костя постоянно косился на монаха. Как мужички так быстро срисовали наблюдателей? Одно слово, профи!
Один из троих бармалеев, коих боевые монахи приняли утром, всё же успел уйти в ад. Не успели они буквально минут на пять. Зато с оставшимися поговорили душевно и вдумчиво.
Задачу по наблюдению за домами и перемещениями всех, кто там проживает, ставил им тот самый Митрофан, который дезертир стрелецкий и брат Ордена иезуитов. Он ведь тогда почти год назад вместе с Ромелем из Москвы ушёл. Нашёлся-таки, падла продажная.
Работали они в Москве уже больше двух месяцев. Задача у них была простая: отследить маршруты перемещений и определить возможные направления. И в тот момент, когда женщина выедет куда-либо одна, выслать голубя с сообщением о предполагаемом маршруте. Наталью они вели грамотно до выезда из Москвы. Один из них отправился вслед за ней дальше, и должен был отправить второго голубя, когда Наталья будет возвращаться обратно. Они уже понимали, что далеко от Москвы она никогда не ездит, а если и выезжает, то с охраной из двух десятков бойцов, не меньше. А тут всего пятеро с ней было.
– Голуби! – Костя уцепился за мысль. – Явно база у них недалеко. Обеспечить быструю реакцию на сообщение, отправленное голубем, можно только, если близко они. И для голубятни нужно место. Поместье какое-то. У крестьян голубятен не бывает тут.
Стоявший рядом монах уловил это его «тут», но вопросы задавать не спешил. С мысли сбить можно было легко, а боярин вроде правильно мыслил.
– Ещё голуби есть? – Костя уставился в бегающие глазки шпиона. – Где клетка?
Мужик был хоть явно из идейных, и даже где-то мелькал в глазах фанатизм, при упоминании Ордена или Магистра, но под напором двух сильно замотивированных спецназовцев раскололся довольно быстро.
Клетку нашли. Два голубя ещё не успели сдохнуть с голоду за два дня, пока их никто не кормил и не поил. Так что шанс выйти на иезуитскую базу у парней появился не слабый. Если только Митрофан не догадается место сменить. А он может. Умная сволочь им в противники досталась.