Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 2 (страница 11)

Когда же потом оказалось, что окромя денег за дело дают ещё три речных ушкуя, да камешки, каковые в той-же Риге можно продать втридорога, то сомневающихся стало поменьше.

После того, как московские братки все легли под какого-то Поповича, ходу на Москву для псковских не стало совсем. А все караваны, которые шли под крышей этой Мафии, стали вдруг неприкасаемыми. Купчишки только, что не в очередь становились, чтобы такую защиту получить. Особенно после того, как бойцы этой самой Мафии показательно и жутко кроваво разобрались с ватажками из Рязани и Воронежа, да так, что весь криминальный мир тогдашней России в ужасе замер аж на целый месяц, пока волна информации расходилась по самым дальним селениям аж до самого камня. Там, где стоит печать Мафии, то не трожь. Запомнили все и надолго.

Но периодически всё же возникали какие-то отморозки, которые либо были глухие, либо залётные, либо новички, которые не в теме просто оказались, на свою беду. И никакое численное превосходство тут их не спасало. А если и уходили с дела живыми да с барышом, но жили как правило не долго после того. Всех доставали и на фарш пускали. Причём не фигурально. Ибо нефиг!

Оттого и взялся Сенька за заказ этот стрёмный. Потому, как кормить ватажку же надо. А если не кормить, то, что он за атаман такой? Но тут расклад был и другой. За такой куш можно было и на покой потом уйти. А ватажку, вон, на Сиплого оставить можно, человек он верный. Будет потом долю малую старому атаману на хлебушек с маслом отстёгивать.

Но гладко было на бумаге…

План А провалился сразу и с треском. Катьку приняли, не успела она и до кухни с мешком отравы дойти.

Говорил ведь он ей дуре, что гиблое дело то, самой наперёд лезть. А она вишь заладила, народу там щас полно, кто внимание на девку одинокую обратит возле кухни. А она быстро мол обернётся, и всем с того прибыток будет. А ей за то долю пятую вынь да положь! С боярином-то Сенька сам договариваться ездил. Без него шиш бы она чего получила вообще. Закопали бы девку после дела того, и с концами.

А теперь вот стрелку новый дознаватель царёв им забил. Не просто ведь, а со всем уважением да с понятиями. Странный он какой-то, мало что молодой да неопытный. Боярин Сеньке про него баял, что мол из недавних он царёвых назначенцев. Бабу недавно потерял свою какую-то Василису. Оттого может и умом слегка сдвинулся? Так что может, и засада там будет, но и не пойти нельзя, не поймут свои же. Скажут, струсил атаман. Да и бабу свою выручать надо, всё ж прикипел к ней Сенька уже. А в грамотке той, что посыльный им привёз, про Катьку отдельно писано, мол вернём бабу, коли сговоримся по-доброму. А что? Бывало и такое, что с государевым человеком ватажники и по-доброму договаривались. Деньгу-то все любят.

Место для встречи псковские проверили загодя. Старый амбар на берегу Яузы был давно заброшен. Полусгнившие брёвна были покрыты мхом и кое-где зияли дыры, но место было отличным. И рекой уйти можно, и лес рядом. Место глухое, но открытое с одной стороны, много народу скрытно не разместить. А со стороны леса Сенька своих бойцов расставил в кустарнике да на деревьях. Предупредят и задержат кого, если что.

Как солнце стало клониться к закату, на пригорке показались два всадника. Ехали не торопясь, всем своим видом показывая степенность и уверенность в себе.

На поваленном бревне у входа в амбар сидел Сиплый, и ножичком вырезал свистульку. Как всадники поравнялись с ним, свистульку откинул в сторону и медленно поднялся на ноги.

– Вечер в хату, господа разбойнички, – Васька спрыгнул с коня и посмотрел на Попова. У них тут вообще так принято говорить сейчас? Попов пожал плечами и тоже соскочил на землю.

– Руки подыми, – Сиплый с деланным спокойствием подошёл к ним и начал лапать по бокам. Особое внимание уделил рукавам и сапогам. По уговору, на стрелку стороны шли без оружия. Они же, глупые, не знали, что спецназовцам оружие то и без надобности особо было. Но стереотипы заставляли бандитов опасаться именно колюще-режущих и огнестрельных аксессуаров. – Проходи, – и Сиплый отступил в сторону, приглашая гостей в хоромы.

В углу амбара, рядом с дырой в стене, куда ещё проникал свет заходящего солнца, на поваленных замшелых брёвнах сидели четверо, Сенька и три его бригадира. На стрелку пришли все. Чтобы исключить вариант сепаратных переговоров, при которых атаман мог заложить ватажников в обмен на бабу свою. Бригадиры были хоть и верными, и проверенными людьми, но Сеньке они ни разу не доверяли. Тут на царя покушались, всяко может вылезти вдруг. А так и под приглядом, и с дознавателем новым поручкаться, может всё и обойдётся. Страха перед засадой у них уже не было, уйдут, если что. Вокруг бойцов их понатыкано, что блох на собаке.

Все молча уставились на государевых людей. Младший из них и был тот новый царёв дознаватель. А старшего не знал из них никто. Хотя один из псковских бригадиров, приглядевшись к фигуре и лицу вошедшего, внезапно вздрогнул и побледнел.

А Попов, осматривая лица бандитов, тоже вдруг начал приглядываться к одному из них, явно пытаясь вспомнить, где он его видел раньше. Хотя, за косматой бородой и пышной шевелюрой, что налезала на глаза из-под шапки, опознать сразу мужичка он не смог.

– Кто Сенька? – Василий присел вслед за Поповым на бревно и начал разыгрывать пьесу первым.

– Ну я, – Сенька сдвинул брови. Уж больно нагло выглядел этот молокосос. Не боярин ведь, и не княжий сын какой, а вон, как глазами-то зыркает, и не тушуется. И говорит без боязни, а ведь может и не уйти живым-то отсюда. Сенька переглянулся с подельничками. Видали, мол, каков смелый тут выискался? А у самого что-то засвербело в груди. Ой, не спроста они тут, смелые такие!

– Я царёв главный дознаватель поручик Василий Головин. – представился Васька, давя на бандюков авторитетом и интонацией. – А это, – он кивнул на Владимира, – капитан царёвой гвардии Владимир Попов. Слушай, Сеня, каков уговор у нас будет. Вы нам такие красивые без надобности, езжайте в свой Псков и живите там дале, пока в другой раз не встретимся, коли дело своё разбойное не бросите. А вы нам за то боярина, который царя по мокрому делу заказал, всего сдадите. Обскажите подробно, где, когда и с кем тот боярин уговор держал. Да видаков нам дадите, кои подпишутся под сии слова, дабы мы могли над боярином тем перед государем суд держать. На то вам моё слово.

Мужички молчали. Чего-то подобного они и ожидали, конечно, услышать. Но уж больно внушительно слова звучали, да малец вдруг показался им и не зелёным сморчком, каким его ранее представляли, а лютым зверем в человеческом облике. Только, что клыки не лезли изо рта, хотя Сенька уже и ко рту его приглядываться начал. А вдруг!

– Кхм…, – один из бригадиров, так и не дождавшись ответа от атамана, решил нарушить затянувшееся молчание. – А нам значит и уйти дадите? Так мы вроде и так люди вольные. Брать нас, вроде как, и не за что прям щас. Мы ничё такого не делали. То всё баба-дура, сама себе, может, придумала чего, да и наговорила потом про нас с три короба лжи всякой, чтобы добрых людей оговорить. – И он оглянулся на подельников, которые начали хором кивать. Только один, самый молодой из них, почему-то не кивал. И продолжал хмуро смотреть на Попова.

– Так, значит? – Васька посмотрел в глаза хмурому Сеньке. – И вы тут ни при чём, стало быть?

– Стало быть, ни при чём, – заулыбался спикер бандитов, косясь на всё ещё молчавшего атамана. Сдавать боярина было для них явно «не по понятиям». Боярин тот ведь не из последних. Найдёт потом и прикопает всех. А тут может и так выкрутится получится.

– Ну что ж, – Васька привстал с бревна, – стало быть не договорились? – Он ещё раз пристально посмотрел на Сеню. – И баба та значит на честных людей наговорила напраслину?

Заход был понятен. Если не сдадите боярина, то бабу свою, Сеня, ты шиш уже увидишь! Отравительницу Ваське было ничуть не жалко. И в глазах поручика Сенька ясно увидал огонь зарождающегося гнева.

– Катьку верни, – прохрипел атаман, как будто просыпаясь от тяжкой задумчивости. – Денег дам сколько запросишь!

– Да на кой мне деньги-то твои? – Васька слегка ухмыльнулся уголком губ. И в алых лучах уже почти зашедшего за горизонт солнца в этой ухмылке бандитам почудился злобный волчий оскал. И все дружно вздрогнули.

А Васька посмотрел на Владимира, взглядом подтвердил, работаем по второму варианту, развернулся и, не оглядываясь, пошёл на выход. Попов, тоже не говоря ни слова, вдруг едва заметно кивнул, глядя в глаза младшего бригадира, и развернулся за поручиком.

Вышли из полуразрушенного амбара спокойно, сели на коней и так же, не торопясь, поехали обратно. Никто их не остановил.

– И? – Васька наконец-то посмотрел на Владимира. – Кто?

– Шмель. – Попов наконец-то смог привести мысли в порядок. – Капитан Костя Шмелёв. Медик наш. Нас тогда обоих в блиндаже снарядом и накрыло. Он меня как раз штопать закончил, когда прилетело.

– Эк его занесло-то. – Васька задумчиво посмотрел на закат. Солнце уже еле было видно, и последние его лучи скользили по макушкам деревьев в ближнем лесу.

– Наш он. Не мог бандитом стать. Знаю я его хорошо.

– Ну, ты же вон аж целым крёстным отцом Мафии стал! С чего бы у него по другому-то могло получиться?