Алексей Даньшин – Минимальное воздействие. Книга 1 (страница 9)

На всё про всё у него ушло от силы десять секунд. А потом раздались выстрелы.

…

Калибр пистолей в этом времени был куда как больше, чем нужно для уверенного поражения живой силы в ближнем бою. Останавливающий эффект от такого оружия был огромен. Пуля, выпущенная с короткого расстояния, могла, в прямом смысле, снести голову нападавшего или оторвать руку.

Мужички, разбуженные криком попаданца, были не новиками, а уже матёрыми вояками. Мгновенно оценив ситуацию, они рассредоточились по опушке и затаившись за пнями и куцым кустарником выставили вперёд свои адские пукалки.

Залп прогремел почти слитно. Цели братья по оружию распределили синхронно не сговариваясь. Просто по номерам били от крайнего отступая по двое. С двух рук. Два выстрела – два трупа. У каждого.

За какие-то полминуты десяток нападавших уже отправился в небытие. И оставшиеся каратели вдарили в ответ.

Стрелять татары любили. И не только из примитивных луков. Хотя вот прям примитивными эти изделия лучших мастеров полуострова язык бы ни у кого не повернулся назвать. Со ста шагов из такого лука лучшие стрелки из отряда Ахтема могли пробить доску, попав точно в муху, сидящую на ней. Он сам лично в своё время ездил по улусам выбирая к себе отряд лучших бойцов, и стрелков там хватало. Вот только сейчас с ними был один такой, Муса, и тот сразу погиб при первом залпе русов.

У остальных татар были пистоли. Английские. Не самое лучшее, но тоже грозное оружие, если осечку не давало. И нестройным залпом татары ответили на смерть своих. Израсходовав сразу весь заряд своих однозарядных ручных гаубиц.

Бой в лесу на дальней дистанции практически невозможен. Деревья мешают прицелится и эффективность стрельбы значительно снижается. Только не когда ты стреляешь, как в тире, по выходящим на тебя в десятке метров из-за деревьев мишеням. Поэтому в отличии от татар, сгинувших в первом залпе, потерь и раненых среди русских не нашлось.

Перезаряжать пистоли никто из сторон не стал. Времени в ближнем бою на это нет. Откинув бесполезный теперь огнестрел в сторону и выхватив сабли, четвёрка боевых холопов боярина Татищева рванула в сторону врага, прикрывая собой боярина и его племянницу.

Прикрыв своим телом дрожащую от страха Пелагею, Татищев, лёжа выпустил две пули в татар, размазав одному лицо в кашу, а второму попав в бедро, и уже споро перезаряжал свои пистоли. Время тратить на бесполезные слова успокоения для племянницы он не стал. Бой. Не время сейчас рефлексировать. Раненый или нет – он оставался воином и драться умел из любого положения.

…

Когда раздался залп русских, Ахтем успел укрыться за деревом. Судя по количеству раздавшихся выстрелов, Ахтем крупно просчитался. Не пятеро их там, а десяток минимум. Ещё не видя противника, оставшиеся в живых его нукеры ответили нестройным залпом куда-то с в сторону стоянки русов. А Ахтем уже лихорадочно искал варианты решить возникшую проблему. Понадеялся на свою непобедимость? Гордыня взыграла? Полез в бой, даже не проверив точное количество врага. Идиот! Ну, что ему стоило сперва послать в разведку пару воинов.

Ахтем не был трусом. Наоборот, желание быть лучшим среди воинов хана заставляло его постоянно лезть на рожон и выбиваться в первые ряды в бою. Когда три дня назад их отряд почти без потерь отбил русский обоз с пушками, и сам Девлет Герай обнял его при всех похвалил и подарил дорогой халат, Ахтем вдруг почувствовал себя героем древних эпох, который может победить любого богатыря или даже демона. Адреналин бурлил в его крови и, видимо, совсем закупорил сосуды головного мозга, раз он так облажался.

…

Свои пули до Васьки не долетели. Видимо нашли себе цели поближе. Парень не успел досчитать до трёх, как со стороны татар грянул ответный залп. – В белый свет, как в копеечку, – пробормотал себе под нос шустрый спецназер и рванул в сторону мелькнувших за деревьями бедолаг. Ну то, что они бедолаги, он им популярно объяснил уже через минуту. Под усиливающийся шум ближнего боя и крики нападавших, Васька как молния метнулся, прошёлся по тылам противника и вынес ещё четверых в райские кущи. Ну или куда там воины Аллаха попадают после геройской смерти на поле боя. Вот туда и ушли.

…

Ахтем пытался разглядеть в пороховом дыму происходившее перед ним побоище. Ветра в лесу не было, поэтому дым от сдвоенного залпа рассеиваться быстро не собирался.

Краем глаз сотник скорее почувствовал, чем увидел силуэт позади себя, и вдруг потерял сознание. Даже саблей взмахнуть не успел.

…

– Трое ещё с лошадьми были, утекли, – Рябой вытирал саблю пучком травы и морщился от боли в правом плече. Крови почти не было, так, царапина, но движение руки отдавало болью в груди.

– А малой-то шустрый, восьмерых положил голыми руками. Ежели б не видал своими глазами, так бы и не поверил. – Терентий присел на бревно. – Вон тащит ещё кого-то.

Из подлеска шёл Васька, неся на себе чей-то труп, одетый в богатый халат. Уронил его перед костром и сам упал рядом.

– Тяжёлый зараза, еле допёр. – Парень вытер пот со лба. – Упарился весь.

– Этот живой вроде, – услышав стон от упавшего рядом с костром тела Яков Андреич присмотрелся внимательнее. – Зачем приволок-то?

– Так ведь язык нужен. Узнать же надо, сколько их тут и накой они припёрлись обратно и со всеми к Перекопу не ушли. Может чего дельное скажет.

– Язык? – боярин усмехнулся. После отбитой атаки он ещё тяжело дышал и был бледен. Не от страха, крови много потерял третьего дня, не восстановился пока. – И как ты с языком этим разговаривать будешь? Татарский язык тоже вдруг вспомнил?

Да. Ситуация. Не подумал Васька про это.

Он растерянно оглядел собравшихся опять на опушке мужиков, как бы выискивая в их глазах ответ. Все сурово смотрели на него, но через минуту почти хором весело заржали.

Адреналин от скоротечного боя уже отпускал и люди начали расслабляться.

– Не боись, – Макар похлопал парня по плечу, – разговорим мы твоего «языка». – Выделил он последнее слово и опять заржал, как конь.

– Да знаем мы все татарский. Чай не первый раз по степи басурман гоняем. Щас вот быстро поснедаем и потом поспрошаем душевно батыра тваво. – Рябой тоже лыбился во все свои двенадцать зубов.

Попаданец понял уже, что со стоматологией в этом времени прям беда. Кариес может у народа и не часто бывает, раз сахара в рационе не много совсем. Зато потерянные зубы восстановлению не подлежат. Выпали и всё. Живи и жуй оставшимися. Вон у Пелагеи двух нету, но вроде и не бросается сильно в глаза. Хотя она и улыбается не часто. Зато у Рябого прям как забор дырявый во рту. И ничего. Жуёт. В котелке остался вчерашний кулеш. Разогревать не стали, и прям так комками, наложив себе в миски, дружно похрустели.

…

Пелагея принялась осматривать всем раны. Сперва перевязала боярина, а потом и до Рябого дошла. Травками какими-то перетёртыми раны замазывала и повязки накладывала. Остальные, тьфу-тьфу, обошлись даже без синяков.

Васька со своим уставом в чужой монастырь влезать не торопился. Советы давать про антисанитарию и про оказание первой помощи в полевых условиях он посчитал тут лишними. Пусть сами разбираются. И так уже много чего наговорил. Чего лишний раз знаниями сверкать.

Но когда он встал и хотел подойти к лежавшему у дерева связанному нежными (гы гы гы) Макаркиными руками татарину, в ноге опять стрельнуло.

– А ну покажи, – Пелагея, увидев хромающего Ваську сделала стойку. – Ранен?

– Да не, так, мозоль сорвал, – парень опять присел. – Лапти эти, с непривычки-то. – и закусил язык. Все опять посмотрели на него с подозрением.

– Учитель, говоришь, – Татищев первым нарушил молчание. – Чему ж ты, милый, учить-то мог? Как оружных воинов голыми руками лихо в сыру землю класть – то у тебя наука знатная. Восьмерых. А главного в полон взял живым.

В газах у мужиков, да и Пелагеи, опять появилась борьба мыслей. Предупредил ведь сам парень криком их об опасности. Но вроде как непонятный он, вон как ворогов повалял, да в одиночку. И правда ведь голыми руками! Вроде как радоваться надо, что такой воин за них сейчас, но уж больно странно умение такое для них. А ещё бает, что память отшибло у него. А вдруг, что ещё ему вспомнится из умений? И не ясно наперёд, хорошо это для них будет или нет.

Всё непонятное пугает.

Стёпа тайком даже успел перекрестить парня, но тот пропадать или дымиться не захотел.

– Ну так это, свезло просто, – скромно потупил взгляд самбист-рукопашник-спецназовец. – Бывает.

– Ага, бывает, что ежиха крота рожает…, – заржал Терентий, разрядив обстановку.

– Давай ногу посмотрю, – опустилась на бревно рядом с ним девка. Хотя какая она нафиг девка. Цельная боярыня оказалась. Но так то, девка конечно. В восходящих лучах солнышка Васька наконец-то разглядел, что Пелагея совсем даже молодая, лет 25. Хотя по морщинам возле глаз было заметно, что жизнь её уже успела сильно потрепать. В Васькины 22 года для него все, кто старше 40-ка, были уже глубокими стариками. А Пелагея вдруг наоборот помолодела в его глазах.

А вид Татищева был сильно задумчивый. Он не улыбался.

…

Сапоги Ваське достались с ноги татарского сотника. Остальные бы просто по размеру не подошли, мелковаты татары-то для него были.

Обработав мозоль и забинтовав ему ногу, Пелагея сама предложила найти по размеру для него сапоги и не страдать больше в лаптях. Ну и Макар быстренько стащил сапоги со связанного татарина. Всё равно тому они уже не нужны. Живым басурманина никто отпускать не собирался. О всяких там конвенциях о содержании пленных тут никто и слыхом не слыхивал. Ибо зуб за зуб. Попался на поле боя – будь добр умри. Не время щас политесами с врагами заниматься и обмен пленными тут никто не планировал.