Алексей Дальновидов – Межгалактическая аномалия (страница 5)

– Мы не знаем, линейно ли это. Может быть, замедление…

– Хватит! – Она вырвалась и ударила кулаком по пульту. Боль вспыхнула в костяшках, но это была хорошая боль, живая, настоящая. – Хватит рассчитывать, инженер! Посмотри на меня! Мы здесь сто двадцать три дня, а там прошла целая жизнь!

Орто молчал. Стоял и смотрел на нее с этим своим непроницаемым лицом, за которым на этот раз определенно что-то было.

– Ты понимаешь, что это значит? – спросила Лира уже тише. – Мы никогда не вернемся. Даже если выберемся, там будет будущее, в котором нас нет. Нас похоронили, оплакали, забыли.

– Не забыли, – возразил Орто. – Сигнал. Они искали. Десять лет искали, пока не прекратили.

– Это должно меня утешить?

– Не знаю. Должно ли?

Она посмотрела на него. В темных глазах плескалось что-то, чему она не могла подобрать названия. Не жалость – Орто не умел жалеть. Не сочувствие – слишком абстрактно. Скорее понимание. Глубокое, почти физическое понимание того, что она сейчас чувствует, потому что он чувствовал то же самое.

– Твоя семья, – сказала Лира. – Ты не говорил о них никогда.

Орто опустил взгляд.

– Отец, – сказал он тихо. – Мать. Младший брат. Все на Мардине.

– Сколько им было, когда мы… когда сигнал?

– Отцу пятьдесят. Матери сорок восемь. Брату двадцать.

– А сейчас?

Он не ответил. Просто стоял и смотрел в пол, и Лира вдруг увидела, как сильно он изменился за эти сто двадцать три дня. Не только морщинки и отросшие волосы. Что-то в самой его сути, в том, как он держал спину, как сжимал челюсть, как прятал глаза.

Она подошла и обняла его сама.

Орто замер. Тело под ее руками было напряженным, как струна, но через секунду расслабилось. Он не обнял в ответ – просто стоял, позволяя себя обнимать, и это было самым большим, что он мог сейчас дать.

– Мы справимся, – сказала Лира в его плечо. – Мы справимся, слышишь? Мы не умерли. Мы живы. И пока мы живы, есть шанс.

– Шанс на что? – глухо спросил Орто.

– На все. На выход. На жизнь. На то, чтобы увидеть, что там, за этой аномалией.

Он медленно поднял руки и обнял ее в ответ. Осторожно, будто боялся сломать.

– Ты пахнешь кофе, – сказал он вдруг.

Лира фыркнула, отстраняясь.

– Это я пахну или моя форма? Я в ней сплю третью неделю.

– Ты. Кофе и еще чем-то… сладким.

– Синтетический сахар. Я таскаю его из камбуза, когда никто не видит.

– Я всегда вижу.

Она посмотрела на него и вдруг улыбнулась. Впервые за сто двадцать три дня.

– Знаешь, что самое страшное? – спросила она.

– Что?

– Что я привыкла. Я уже привыкла к этому кораблю, к этим звездам, к тебе. Я перестала каждый день думать об Акватории. Иногда я просыпаюсь и не помню лица матери.

Орто кивнул.

– Я тоже, – сказал он просто.

Они стояли посреди рубки, среди мигающих экранов и мертвых сигналов, и молчали. Молчание было тяжелым, но не враждебным. Впервые за все время их вынужденного соседства оно стало общим.

– Что будем делать? – спросила Лира наконец.

– Продолжать искать выход, – ответил Орто. – Это не меняется.

– А если выхода нет?

– Тогда будем жить здесь.

– Вдвоем?

– А у тебя есть другие варианты?

Она покачала головой.

– Нет. Других вариантов нет.

Орто вернулся к пульту, сел в кресло, снова уставился на экраны. Лира осталась стоять за его спиной, глядя на его затылок, на чуть длинные волосы, на прямую спину.

– Орто, – позвала она.

– Мм?

– Ты не ответил. Сколько лет твоим родителям сейчас?

Он помолчал. Пальцы замерли над клавиатурой.

– Если они дожили до этого момента… отцу семьдесят. Матери шестьдесят восемь. Брату сорок.

– Ты скучаешь?

– Я инженер. Я не скучаю, я анализирую.

– Врешь.

Он обернулся. В глазах блеснуло что-то живое, почти уязвимое.

– Вру, – согласился он. – Скучаю так, что иногда не могу дышать.

Лира подошла и положила руку ему на плечо.

– Теперь мы будем скучать вместе, – сказала она. – Это легче.

Он накрыл ее руку своей. Ладонь была теплой, чуть шершавой, с мозолями от инструментов.

– Легче, – повторил он.

Снаружи, за толстой броней «Циклопа», висели звезды, которые не двигались. Где-то там, в недосягаемой дали, старели и умирали их миры. А здесь, в железной скорлупе, двое учились дышать заново.

Это был первый день их новой жизни.

Глава 4. Календарь на стене и пепел снаружи

Они начали вести календарь на семьсот сорок третий день.

Лира выцарапывала зарубки в техническом отсеке, но стена закончилась, и тогда Орто принес из машинного лист пластика, расчертил его на идеальные квадраты и прикрепил над столом в кают-компании. Каждый вечер, ровно в двадцать ноль-ноль по корабельному времени, Лира брала маркер и закрашивала очередной квадрат черным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.