Алексей Черкасов – Ласточка (страница 4)
Лошади не могли остановиться на короткой дистанции и, как птицы, метнулись с гребня ложка в воздух… Какая-то мощная сила выхватила седоков из коробка и трахнула оземь…
Трифон Аркадьевич недоумевал: как все это произошло и почему? В седле ложка стоял легковой фордовский автомобиль, принадлежавший главному инженеру американской концессии мистеру Клерну. Сам инженер почти никогда не пользовался автомобилем. Работая в тайге близ прииска Благодатного, мистер Клерн отдал машину в полное распоряжение жены. В этот раз на машине ехали миссис Бетти – жена мистера Клерна, личный секретарь инженера и шофер. Машина буксовала в логу, на крутом подъеме. Ретивые бегунцы сделали прыжок в сторону от машины и тем предупредили столкновение. Но рессорный ходок перевернулся и выбросил в грязь пассажиров.
Охая и кряхтя, Трифон Аркадьевич с трудом приподнялся на локтях. Перед ним, в дорожных костюмах и горных ботинках с крагами, стояли и ругались двое американцев. В двух шагах от них стояла с расширенными от испуга глазами миссис Бетти.
– Куда летел? – спрашивали Трифона Аркадьевича.
– Пьяный? Совсем без ума?
– Что ви наделал?
– Мы кричал: занято! Куда летел?
– Совсем не знал, что делал?
Американцы кричали и топали, двигали руками и локтями, готовые вступить в драку. Трифон Аркадьевич, не обращая на них внимания, встал на ноги и осмотрел себя.
– Фу, грязища! – Жидкая грязь сплывала с него, словно он поднялся с илистого дна пруда.
Американцы, опустив кулаки, вдруг расхохотались. Подошла миссис Бетти.
– Ох, как ви летел! – восторженно сказала она. – Я совсем думал, вас нет… Ваши кони!.. Ох, здоров! – Не владея хорошо русской речью, она прижала руку в перчатке к сердцу и заговорила по-английски.
Трифон Аркадьевич прислушался к чужой речи – по выражению лица его можно было думать, что он, не понимая языка миссис, отлично разбирается в ее чувствах.
Подошла Ольга – угрюмая, сердитая. Миссис Бетти Клерн внимательно посмотрела на нее своими зеленоватыми глазами. О, она знает эту женщину! Она – золотоискательница? Ее звать Ольга? Да?
– О! Я вас знайт! Ви счастлив золотоискатель. Говориль, ви много добиль золота территорий концесси.
Ольга хитровато прищурила карие глаза.
– Говорят разное. Да ведь мало ли о чем говорят?
Шофер и плечистый американец с рыжими усиками вывели, наконец, с помощью Трифона Аркадьевича фордик из ложка. Трифон Аркадьевич робко взглянул на племянницу, кашлянул и как бы про себя обронил:
– Подумать только, какие дикие лошади! А?..
– Не лошади дикие, а руки у тебя стали слабоваты, – сердито проговорила Ольга.
– М-да… Надо полагать, кони ударились вдоль по дороге… – Размышляя вслух и горбатясь более обыкновенного, Трифон Аркадьевич пошел разыскивать тройку.
Дождь стих. Американцы уехали. Мутная туча передвинулась к горизонту, снова выглянуло солнце, и стало так тепло, как это бывает весною после дождя… Спустя полчаса подъехал Трифон Аркадьевич на своих конях. Долго осматривал он свой поврежденный ходок. Движения его были значительны и важны, словно он проверял не обычные рессоры, а какую-то сложную машину. Ольга, наблюдая за дядей, хмурилась:
– Важности-то в тебе сколько! – заметила она. – Ну да ладно, поедем мы или не поедем?
Трифон Аркадьевич не сразу ответил Ольге. Выбил мундштук, продул его, положил в карман френча, посмотрел на свои железнодорожные часы «Павел Буре» и только после этого объявил:
– Ну, обсушились малость, можно и в путь. До Белой Елани тут рукой подать.
В пятом часу вечера, промчавшись длинной улицей приискательского села, Трифон Аркадьевич лихо осадил тройку у подъезда каменного особняка, принадлежавшего когда-то золотопромышленнику Ухоздвигову. Ему не хотелось встречаться со старыми приятелями, и он еще дорогой решил к ночи вернуться домой. Поэтому Трифон Аркадьевич поторопился распрощаться с племянницей и, не теряя времени, ухарски гикнул на тройку. Не успевшие остыть разгоряченные кони с места взяли в галоп, и только облаками поднятой пыли да звенящей трелью колокольцев отметил Трифон Аркадьевич свое пребывание в Белой Елани.
Ветерок разогнал пыль. Колокольчики замерли за околицей…
Настасья Ивановна, мать Никиты Корнеева, заведующая Домом приискателя, встретила Ольгу в садике у калитки. Она видела в окно, как лихо укатил на тройке Трифон Аркадьевич, и только покачала головой: «Хорош!.. Даже проведать не зашел». Обнимая Ольгу, она всплакнула:
– Ждала, ждала тебя – сердце изныло… – И, разглядывая Ольгу, заметила: – Лицом-то похорошела. Все молодеешь. Хоть бы ты замуж вышла, что ли? А невесела. Не удалось, видать, уговорить дядю вернуться на драгу? Что и говорить – не приискательский дух у Трифона. Не-ет, не приискательский…
Вдова погибшего в гражданскую войну главного механика с Благодатного, Настасья Ивановна третий десяток лет жила среди приискателей и привыкла оценивать людей прежде всего по их умелости и удачливости в приискательском деле. Ольгу Федорову она полюбила, и всякий раз, когда та приезжала в Белую Елань, уступала ей маленькую горенку. И Ольга, как только переступала порог небольшой квартирки Корнеевых, чувствовала себя как дома.
Прошло девять дней.
Поздним прохладным вечером, когда звезды в небе разгорались все ярче и ярче и все вокруг окутывалось непроницаемым мраком, Ольга сидела в садике около Дома приискателя, зябко кутаясь в большую, как одеяло, шаль Настасьи Ивановны. Огненно-рыжий Нюхозор черным клубком лежал у ее ног, дремал и, изредка поднимая голову, сердито взглядывал на хозяйку: «И чего ей не спится?»
На поселенческой стороне Белой Елани, в Щедринке, девчата пели украинские песни. Где-то на дальнем конце улицы надрывным лаем заливались собаки. В тайге этого нет. В тайге тишь. Работа. Дрема. Вековелый, девственный лес. Золотоносные жилы. Шурфы… Ольга думала о тайге, о предстоящем трудном пути…
Уже три дня, как приехала дочь, Аниска. Дядя Трифон сам не поехал, прислал Аниску с Василием Кузьмичом. Неважно. Ольга уже окончательно утвердилась в своем выводе, что для приискательского дела Трифон Аркадьевич конченый человек. Аниска за зиму вытянулась и сильно похудела. Тоже не беда: работа в тайге пойдет ей на пользу. Беспокоили Ольгу переправы.
В тайге – весенние разливы. Речки вышли из берегов и затопили все низменности. Будь Ольга одна, нечего было бы медлить – не раз переправлялась она с навьюченной лошадью вплавь через бурные стремнины таежных рек и речушек. С Аниской будет труднее. А ехать надо. Нельзя терять ни одного дня. С Благодатного разбегутся все люди, если новые золотоносные участки не будут открыты в самом ближайшем времени. Об этом писали с прииска директор и комиссар. Да Ольга и сама это хорошо понимала. Пример на виду – дядя Трифон.
Днем Настасья Ивановна принесла новость: американец Клерн наутро выезжает на разведку в тайгу, проводником с ним едет старатель Иван, по фамилии Квашня. Не таких бы Ольге попутчиков, – сказала Настасья Ивановна, – ну да как-никак – люди, в трудном положении могут помочь. Ольга восприняла весть по-другому. Какие срочные дела заставляют мистера Клерна ехать в тайгу в самое половодье? Не ухоздвиговское ли золото? Не тайная ли встреча с Ухоздвиговым и Имурташкой в лесу? С Никитой поговорить бы!.. А его все нет…
После беседы с комиссаром прииска, Иваном Павловичем Черепановым, Никита только на час заезжал к матери и в ночь выехал в подтаежные поселки. Удалось ли ему напасть на след Имурташки и Ухоздвигова? Как они встретили погоню? Сдались ли без боя или отчаянно защищались пулею и ножом? Тревога все больше охватывала Ольгу. Последние три ночи она уже не могла спать и до зари просиживала в садике у приискательского дома, поджидая Никиту. Вот и в этот поздний вечерний час, склонив черную голову, ссутулившись, пряча руки в шаль и зябко вздрагивая от холода и от тревожных мыслей, она думала о нем, о единственном, кого любила…
Вдруг Ольга подняла голову, прислушалась, встала. Где-то в улице дробным перебором о сухую черноземистую почву забили копыта… Ольга бросилась к воротам… Полной иноходью на соловом подъехал Никита. Спешился. И, шагнув к воротам, столкнулся с Ольгой.
– Ольга!.. Ты еще не спишь?
– Где же ты пропадал? Шестеро суток, боже мой! Что я только не передумала за эти ночи, – шептала Ольга.
– Полсвета таежного объехал, – говорил Никита. – В Раздольном позавчера чуть было не застал Ухоздвигова с Имурташкой. Всего за час до моего приезда выехали куда-то в тайгу. А с ними еще двое. Кто эти двое – не знаю. И старожилы не знают. Все они вооруженные.
– А завтра утром в тайгу выезжает еще американец с Иваном Квашней, – вырвалось у Ольги.
– Клерн? – Никита от удивления даже присвистнул. – Гм… Похоже на то, что они целую экспедицию затевают. Буду еще раз говорить с комиссаром. Тайга велика. Без облавы нам их не взять, – проговорил он раздумчиво и обратился к Ольге: – Ну а вы как тут? Аниска приехала? В тайгу еще не собрались?
– Думаю завтра выезжать… вместе с американцем.
– Зачем это?
– Так… – уклончиво ответила Ольга. – Настасья Ивановна говорит, что на переправах мне с Аниской-то будет трудно.
– Ой, Ольга, хитришь! Жаль, что глаз не вижу, – усмехнувшись, шутливо сказал Никита и уже серьезно добавил: – Посмотреть, с чем они едут, конечно, не помешает. Но только имей в виду, Ольга, – в тайге сейчас много опасных людей.