Алексей Черемисин – Вкус вечной ночи (страница 11)

Настя тихо втянула носом воздух и едва не подавилась от охватившего ноздри непередаваемого тонкого и аппетитного сладковатого аромата! Всякие блюда приходилось ей пробовать в жизни, но столь изысканный неповторимый букет похороненная заживо ощутила впервые.

Запах был настолько прекрасен, что у изголодавшейся Насти совершенно отказал человеческий разум, и она превратилась в затаившегося хищника, выжидающего, когда его жертва подберется поближе.

Меж тем человек сверху, похоже, совершенно не чувствовал никакой опасности и, очевидно, пребывал в благодушном и даже радостном своем настроении.

– Мои подружки молчаливы, они не стонут, не кряхтят, они совсем неприхотливы – как положу, так и лежат! – распевал человек странно знакомым голосом и вовсю орудовал лопатой. – Э-эх, красотища! Я один, а их тыща!1

В конце концов, лопата стукнула об крышку гроба, человек отставил инструмент в сторону и взялся за монтировку.

Когда крышка откинулась в сторону, Настя жадно вдохнула свежий воздух и увидела уходящие вверх высокие земляные стенки. Выше них, в прямоугольном окошке, необычайно похожем на ворота в рай, сияли своим мерцанием молчаливые и холодные, окружающие месяц, звезды.

Потом она разглядела своего освободителя и была необычайно удивлена, когда поняла, что перед ней стоит не кто иной, как родительский слуга, немец Густав.

Слуга вспотел от работы и льняная светлая рубашка прилипала к его мокрому, разгоряченному телу. На ногах его были перепачканные грязью сапоги, а потом Настя осознала, что, кроме сапог с рубашкой, на Густаве ничего больше и не было! И состояние его детородного органа не оставляло сомнения в том, с какими целями он откопал похороненную заживо несчастную девушку. Впрочем, о последнем, видимо, немец еще не знал.

– Надеюсь, прошло достаточно времени для того, чтобы ты начала подванивать! – проворчал старый слуга, встав над Настей во весь рост и взяв в руки тускло горящий, проржавевший фонарь. – Страсть как люблю, когда несвежие тела разрывает от газов!

Наклонившись над девушкой и поднеся к ней фонарь, седовласый извращенец с вожделением присмотрелся ей к лицу.

Уже в следующую секунду глаза его расширились от ужаса и он решил закричать, но резко взметенная рука с острыми ногтями с силою вцепилась ему в горло и смяла его, как кусок бисквита, превратив несостоявшийся крик слуги в неразборчивое, хриплое бульканье.

Вцепившись в Густава словно кошка и обхватив его ногами, Настя с урчанием дотянулась до изувеченного горла и разорвала его своими острыми как бритва зубами.

Аппетитный запах человеческого тела был настолько неповторим и сводил с ума, что бывшая институтка даже не почувствовала, как у нее перед укусом невероятно удлинились клыки.

Немец хрипел и пытался отбиваться, но кровь его быстро уходила из тела. Словно горячий живой поток, оно обагряло собой белоснежное платье невесты.

Та не обращала на это никакого внимания и только жадно глотала всю ту драгоценную плазму, что фонтанирующими струйками успевала попадать ей в рот.

Наконец-то она чувствовала, как отступает столь ставший ненавистным ей промозглый холод. Ее члены тела приобретали гибкость, а вместе с гибкостью в них возрождалась жизнь.

Поток постепенно начинал сходить на нет, немного раньше затих в руках у Насти старый немец. Теперь уже девушка высасывала из бывшего слуги все те остатки крови, что еще оставались у него в теле.

Впервые за много дней Настя почувствовала, как постепенно отступает причиняющая боль столько времени жажда, как разум ее успокаивается и постепенно возвращаются былые уверенность в себе и покой.

Только сейчас она поняла, что натворила и в кого превратилась по воле Оболенского. Но покой был настолько сладок и приятен, что о совершенном убийстве Настя решила подумать позже. А пока – она оставила слугу лежать в могиле, а сама поднялась из ямы и пошла среди надгробий и покосившихся деревьев в сторону выхода из кладбища.

Шагая между оградок и кустов по узеньким дорожкам погоста, она была похожа на привидение в платье невесты, чья незапятнанная ранее белоснежная ткань была залита от подола до подбородка девушки сверкающей в свете луны и быстро загустевающей соленой липкой кровью.

Длинные волосы ее растрепались и развевались за спиной как у ведьмы, а в глазах царили холод, величавость и загадочная, томная задумчивость.

К сожалению для Насти, уже у выхода с кладбища ее увидел пьяный сторож и, побледневший от ужаса, старик схватился за сердце и повалился в кусты. К счастью для сторожа, девушка его не заметила.

Уже утром тот собрал людей, и те отправились обследовать кладбище. Люди было немало удивлены, когда обнаружили разрытую могилу погибшей дочери подполковника Жуковского, а в ней, лежащего на окровавленном саване, развратника Густава, с разорванным горлом и без штанов.

По городу немедленно разнесся слух о нечистой силе, но власти тем же днем допросили сторожа, установили, что он был в стельку пьян, и связали его видение девушки с некачественной жженкой. Чтобы тот больше не будоражил народ, старика, недолго думая, незатейливо отправили в психушку.

Пропажу тела мертвой девушки списали на незаконные медицинские эксперименты, коими грешили в те времена в изобилии врачи, но это было только днем. Уже следующей ночью власти поняли несостоятельность своих гипотез.

Следующей ночью Настя проснулась в пещере, куда догадалась забраться перед восходом солнца.

Покинув кладбище, она решила не ходить ночью в город и углубилась в лес, поскольку чувствовала, что перед тем, как возвращаться домой, ей необходимо побыть одной, хорошенько все обдумать, да и просто – привести свои мысли в порядок.

Как только голод отступил, и голова девушки пришла в себя после безумия, Настя снова начала мыслить аналитически и смогла здраво рассуждать о том, что ей делать дальше.

Несмотря на жестокое убийство развратного слуги, в ней все еще теплились заложенные родителями чистота и непорочность, и она вовсе не хотела жить в ночи, убивая ради крови людей, и быть гонимой ими, словно животное. Но и умирать при этом ей тоже не хотелось.

Можно ли взять и просто отказаться от всех своих детских мечтаний? Ведь девушка очень хотела увидеть мир, хотела побывать при императорском дворе и даже добиться расположения к себе императрицы.

Настя мечтала влюбиться в хорошего человека и выйти замуж, нарожать кучу детей… Умереть в глубокой старости, окруженная детьми, внуками и правнуками. В общем – прожить именно такую жизнь, к которой с самого детства готовили ее родители, и которую она считала самой правильной и единственной из всех.

Совсем недавно, еще перед выпуском из института, все это казалось так близко – лишь протяни к своим мечтам только руку и просто возьми себе все то, что ты хочешь. И все бы так, наверное, и было, если бы не этот Оболенский…

«Треклятый гвардеец. Почему ты попросту не убил меня в ту ночь» – думала Настя, шагая через лес и вцепившись до крови ногтями в свои ладони.

Несмотря на то, что вокруг было хоть глаз коли, и обычный человек уже давно скатился бы в овраг или утоп в болоте, девушка чувствовала темноту, и каким-то сверхъестественным образом она видела все то, что в ней происходит.

Вот пролетела бесшумно над головою сова. Вот беличье дупло. Девушка слышала, как мама-белка, почуяв сову, поспешно прижала к себе своих беспомощных и маленьких, наивных и слепых бельчат.

Где-то вдалеке, где не услышало бы простое человеческое ухо, неторопливо похрюкивало кабанье семейство, а совсем неподалеку от девушки величаво прошествовал к болоту самоуверенный рогатый лось.

На соседнем дереве, в самом центре паутины, вальяжный черный паук деловито направлялся к жужжащей от ужаса мухе, что попала в ловушку, а еще вокруг Насти роились вездесущие и истошно пищащие комары.

Твари были очень голодны, но отчего-то не воспринимали плывущую по лесу девушку в белом платье как потенциальный для себя источник пищи.

«Чуют родственную душу!» – подумала про себя девушка и угрюмо усмехнулась.

То здесь, то там, комаров подхватывали небольшие и юркие летучие мыши, и Настя тоже ощущала себя именно такой же юркой, незаметной, и полной опасности, несущей внезапную смерть стремительной хищницей.

Шутка ли – играючи убить очень сильного и здорового мужика, тем более что, зная Густава, в иное время, в прошлом, Настя никогда бы с ним не справилась.

Слуга всегда отличался недюжинной силой, за что и был любим отцом Насти, и даже удивлял всегда тамбовский люд, когда, побившись с мужиками об заклад, он на руках носил телят и даже крупных жеребят.

Помня по легендам, что солнце для нее губительно, Настя решила найти для себя убежище на день, а следующей ночью она намеревалась отправиться в город и раскрыть свою тайну одному из священников. Родителям в своем нынешнем состоянии бывшая институтка решила не показываться.

Отец Николай учил ее закону божьему с десяти лет, он был мудр и начитан, и девушка была уверена, что только он поможет ей в беде и придумает, как снять с души проклятие носферату.

Как и подозревала Настя, едва солнце осветило верхушки деревьев, девушка тут же погрузилась в сон и пришла в себя лишь тогда, когда последние его лучи уже укрылись за горизонтом.

Первое, что почувствовала девушка, очнувшись в убежище – она была в нем не одна. Прямо в упор на нее неотрывно смотрели сверкающие желтые глаза, а потом раздался низкий, угрожающий глухой рык.